Глава тринадцатая

– Давай добежим до остановки? – предложила Соня, по-прежнему не отпуская моей руки. Меня била дрожь – то ли от холодного дождя, то ли после пережитого стресса.

Улица оказалась пустынной. Блестящую от дождя дорогу неяркими лучами освещали фонари.

– Если хочешь плакать, поплачь, – обернувшись, сказала Соня.

Но плакать не хотелось. Мне просто стало все безразлично.

– Дождь, похоже, до утра зарядил. Если лето будет таким, то я уеду на юг. Слушай, а в июне же в ЮАР, наоборот, не сильно жарко? – вопрошала Соня, вышагивая рядом со мной. Дождь громко шумел в листве и заглушал ее слова. Аверина явно хотела отвлечь меня и поэтому завела разговор про погоду: – Интересно, какая температура в июне в Кейптауне? Когда там сезон дождей? Я совсем ничего про Африку не знаю…

Внезапно на дороге показались две высокие фигуры, и мы с Соней тут же остановились. Я чувствовала, что Аверина напряглась. Мое же опустошение по-прежнему не проходило, поэтому и появление двух незнакомцев не вызвало никаких эмоций. Сейчас мы вышли на неосвещенную часть поселка. Здесь стоял единственный фонарь, освещающий небольшую постройку и шлагбаум. Соня крепче сжала мою ладонь, но, когда фигуры приблизились, отпустила руку и понеслась им навстречу. В темноте сквозь дождь я разглядела Вову и Матвея, но почему-то от этого мне не стало легче.

– Ты приехал? – завопила Аверина, заключив Вовку в крепкие объятия. Парни, как и мы, успели вымокнуть до нитки.

– Не мог не приехать, когда ты написала, с кем вы.

– А как же новоселье?

– Да не планировал я там оставаться, зная, что тебе это неприятно. Хотел только с мебелью помочь, но ты разве меня дослушаешь? Сразу начинаешь мозг выносить… Мы там такси не отпустили, а то отсюда не выбраться, особенно в такую погоду. Тариф адский сейчас, конечно… На фига вы поехали сюда?

– Если бы ты сразу сказал, что не собираешься оставаться на новоселье, я бы никуда не поехала…

Я слушала их спор и не сводила взгляда с Матвея. Он, стоя чуть поодаль, тоже в упор разглядывал меня. В какой-то момент я обняла себя за плечи, пытаясь унять дрожь. Вова был занят очередной ссорой с Соней и не обращал на меня внимания. Мальцев же стянул через голову анорак, который тоже был мокрым, и все-таки подошел ко мне и помог одеться. У меня мелькнула мысль, что я такими темпами успею перетаскать весь гардероб Матвея. Мальцев снова натянул капюшон, как в прошлый раз, на лодке, но теперь я не стала его снимать.

– Он приставал к тебе? – спросил Матвей глухим охрипшим голосом.

Я подняла на Мальцева глаза.

– Ничего не было, правда, – ответила я, но губы предательски затряслись.

– Ну все, идем скорее в машину! – услышала я голос Сони. – Мы промокли насквозь. Не хватало простыть перед экзаменами.

Мы двинулись в сторону шлагбаума, но Матвей остался стоять на месте. Вовка, сделав пару шагов, обернулся:

– Мотя, ты не идешь?

– Идите без меня, – сказал Матвей. – У меня есть одно дело к Перову.

– Какое еще дело? – запаниковала Соня.

– Надо кое-что уточнить, – ответил Матвей.

Лицо у Вовки вытянулось от удивления. Матвей бросил на брата красноречивый взгляд.

– Если будешь что-то уточнять, – подала голос Аверина, – то имей в виду, что там, помимо Перова, полный дом парней.

– Тогда я уточню вместе с тобой, – сказал Вова. На меня брат не смотрел, а мне хотелось сквозь землю провалиться. Я ненавидела Перова за то, что он поставил меня в такое дурацкое положение. Так стыдно и противно. Я вдруг снова испытала ту же панику, когда обнаружила, что Давид закрыл дверь на ключ. – Только девчонок в машину усажу.

– Вова, я тебя никуда не отпущу! – закричала Соня, хватая брата за рукав. – Пожалуйста, не надо…

– Да чего ты переживаешь? Нам как в поликлинике – только спросить, – зло усмехнулся брат.

– Ага, а за спрос не бьют в нос, – в привычной манере отшутился Матвей, и все-таки веселья в его голосе не было.

Сонины уговоры они слушать не хотели. Вова, как и обещал, отвел нас к такси, в то время как Матвей остался стоять у шлагбаума. Дождь наконец немного поутих. В машине меня продолжало колотить. Соня всю дорогу подавленно молчала и смотрела в окно. Такси было заказано на два адреса. Я первой вышла из машины. В подъезде долго возилась с замком, пока дверь не открыла раздосадованная мама.

– А Вова где? Вы разве не вместе?

Я только покачала головой.

– И никто трубку не берет… И часто у вас такие загулы?

Я ничего не ответила, только молча стянула с себя мокрую куртку Матвея и отправилась в ванную комнату. Когда я вышла из душа, мама снова завела разговор о том, что я должна объясниться, где мы пропадаем и почему не берем трубку. Я резко сказала, что ничего ей не должна, и закрыла дверь.

– Катя! – возмущенно воскликнула мама, но в комнату врываться не стала.

Засыпала я долго, прислушиваясь к каждому звуку из прихожей. Ждала, когда Вова вернется домой. Однако все-таки не дождалась и провалилась в глубокий сон. Открыла глаза только утром, когда солнце светило в глаза. Я прислушалась. В квартире стояла тишина. На цыпочках я выбралась из комнаты. Мамы снова не было, наверняка она на меня в обиде за вчерашнее, но мне плевать. Зато Вова на месте. Я с облегчением выдохнула, когда увидела в коридоре его убитые после вчерашнего дождя светлые кеды. На носочках я подошла к комнате брата и осторожно отворила дверь. На сквозняке шевелились задернутые портьеры. Вова спал под пуховым одеялом, отвернувшись к стене. Лица брата я не видела. Надеюсь, ему снова не расквасили нос, и вообще я изнывала от неизвестности. Чем закончился вчерашний вечер? Как Матвей? Ответов на эти вопросы у меня не было. Оставалось только ждать, когда проснется брат, чтобы выяснить у него все подробности.

На кухне я сварила кофе и впервые со вчерашнего вечера проверила телефон. Помимо пропущенных от мамы было одно сообщение от Сони. Аверина писала мне еще ночью и спрашивала, вернулся ли Вова, потому что он не выходит на связь, а она страшно волнуется. Я ответила Соне, что Вова дома, спит. Она тут же прислала мне рыдающий стикер и попросила передать ему, что очень ждет звонка. Больше никаких уведомлений.

И только сейчас я вспомнила про Дину. Ведь у нее вчера тоже выдался, мягко говоря, нелегкий день. За всеми своими переживаниями я совсем забыла про подругу. Вчера она была просто раздавлена и просила оставить ее одну… Я написала Дине сообщение, но оно не дошло до адресата. Разрядился телефон или нарочно отключила его, чтобы не беспокоил Виташ? Может, еще спит? Хотя время уже близилось к обеду. Я еще раз попробовала дозвониться подруге, но абонент был недоступен. Я испытала какое-то странное волнение. Даже мои переживания по поводу вчерашнего ушли на второй план. Немного подумав, я набрала номер Динкиной мамы, тети Марины. Если она дома, то ничего страшного с подругой не должно было случиться. Может, проревела весь вечер из-за этого козла Виташа и легла спать.

– Катя? – Тетя Марина сразу же взяла трубку, и голос ее показался взволнованным. – Что-то случилось с Диной?

– Здравствуйте, тетя Марина! – смутившись, отозвалась я. – Нет, не случилось, кажется… Почему вы так решили?

– Как это – кажется? Я ей дозвониться не могу. Как раз хотела тебе набрать. Вы ведь вместе?

– Вместе? – глухо отозвалась я, и меня еще сильнее охватило предчувствие беды.

– Ну да… Вчера перед моим отъездом Диночка сказала, что пойдет ночевать к тебе, – растерянно проговорила тетя Марина.

У меня внутри все оборвалось. Тетя Марина часто уезжала в командировки, и Дина этим пользовалась. Получается, подруга обманула меня, сказав, что весь вечер проведет с мамой. Дина знала, что та уедет. Но для чего она это сказала? Что задумала?

– Катюш, ты тут? – позвала меня тетя Марина.

Ее голос прозвучал немного истерично, и я поспешно сказала:

– Да-да, теть Марин, я здесь! Дина попросила вас предупредить, что у нее телефон разрядился, а зарядки с таким разъемом у нас дома нет. Она уже домой собралась, сейчас дойдет, зарядит и вам перезвонит.

Все это я старалась произнести спокойным голосом, но внутри испытывала такое волнение, что дышать трудно стало.

– Ох, ну хорошо! – выдохнула с облегчением тетя Марина. – Я уж думала, что она меня обманула и опять к этому Виталику сбежала. Какая же она растяпа! Позвонит, я ей все выговорю.

Распрощавшись с тетей Мариной, я кинулась в свою комнату, чтобы переодеться. Пальцы мелко дрожали, пока я пыталась застегнуть пуговицу на джинсах. Нет, я даже боялась допустить мысль, что Динка способна на глупости, но вспоминала день, когда мы сидели в сквере под кустом сирени, и Динкины слова: «Мне кажется, если бы я оказалась на ее месте, поступила бы точно так же».

Я не стала дожидаться лифта и бросилась к лестнице. Выбежав во двор, быстро пересекла детскую площадку и залетела в подъезд Дины. Моей скорости позавидовал бы сам Флэш. Казалось, что сердце вот-вот разорвется. Динка жила на первом этаже, поэтому я быстро добралась до ее квартиры. Сначала несколько раз позвонила в звонок и, не дожидаясь, принялась лупить ногами в дверь и нажимать на кнопку одновременно.

Наконец замок щелкнул, и на пороге возникла Дина – заспанная, глаза распухли от слез. После нового пережитого стресса я едва удержалась на ногах и, покачнувшись, упала в Динкины объятия.

– Кать, ты чего? – закричала Дина, чудом успев меня поймать.

– Дина-а! – затянула я, обнимая подругу. – Дина!

Ее имя – это все, что я могла сказать. Так и повторяла: «Дина, Дина, Дина», а совсем обалдевшая подруга гладила меня по волосам.

– Кать, ты чего? – ошарашенно спрашивала она. – Что случилось, Катя?

И тут меня будто запоздало догнала вчерашняя истерика. Не выпуская Дину из объятий, я принялась рыдать ей в плечо. Тогда Динка совсем растерялась.

– Ну все! Ты доконала меня, Канаева! Скажешь, что случилось, или нет?

Я принялась размазывать ладонями слезы по лицу.

– Я так испугалась… Так сильно за тебя испугалась! Думала, ты что-то с собой сделать могла… Ну-у… как Света, понимаешь? И маме своей позвони, она тебя потеряла, – шмыгнув носом, добавила я.

Динка ойкнула.

– Телефон, наверное, разрядился. Все на свете проспала…

Дина провела меня на кухню и поставила чайник. На столе снова стояли мятные пряники – они всегда ассоциировались у меня с Диной. Подруга налила мне горячего чаю и побежала в комнату звонить маме. Поговорив по телефону, вернулась в комнату с виноватым видом.

– Я ей вчера сказала, что к тебе пойду, чтобы она весь вечер не звонила и не отвлекала меня… от страданий, – Дина грустно улыбнулась. – А сегодня я просто проспала. Глаза от слез распухли. Видишь?

– Вижу, – серьезно кивнула я, откусывая мятный пряник. У меня слезы уже высохли, но вид, наверное, был ненамного лучше, чем у Дины. В общем, видок у нас обеих был плачевный в самом прямом смысле этого слова.

Дина все с тем же виноватым видом присела на край стула напротив меня.

– Кать, а почему ты решила, что я могу того… Это самое? Даже сказать страшно, – пробормотала подруга.

– Вспомнила наш диалог у Светы в больнице. Ты разве не говорила, что тоже бы умерла? А потом твоя мама позвонила, сказала, что ты пропала… И у меня чуть приступ не случился.

– А-а-а, – протянула Дина, – Кать, прости меня, пожалуйста. Я тот наш диалог, конечно, помню. Только я на эмоциях это сказала. Мне так Свету жалко было, ужас просто.

– Мне тоже очень жалко, – глухо отозвалась я.

– Но вчера, когда я увидела Виташа с этой… – Дина даже слов подобрать не могла, – то мне так противно стало. И не обидно даже, а стыдно. Перед всеми. В первую очередь перед тобой. Ты ведь с самого начала говорила…

У Дины на глазах выступили слезы. Я придвинулась к ней и взяла за руку.

– Перестань. Просто ты смотрела на него другими глазами. Влюбленными. И я тебя теперь прекрасно понимаю.

Я тут же вспомнила, как Вова, Матвей и даже Соня пытались мне внушить, какой козел Перов. Но я гордо возражала, что в силах сама составить мнение о парне, и вот, составила… Ничего не скажешь. Вляпалась в историю…

– Ты о чем? – насторожилась Дина.

И я как на духу рассказала подруге о вчерашнем.

– Значит, теперь ты ходишь на тусовки с Авериной? – немного ревниво поинтересовалась Дина, когда я завершила свой рассказ.

– Это все, что тебя заинтересовало? – возмутилась я. – И ты же сама прекратила наше общение…

– Да, извини, пожалуйста, – закивала Дина. – Как вспомню, очень стыдно. И ведь было бы из-за кого! Значит, вот он какой, наш Давид Перов – гордость и любимец школы. Напишешь на него заявление?

Если честно, этот вопрос поставил меня в тупик.

– Я об этом не думала. Пока мне просто хочется скорее все забыть. Хорошо, что он уходит из школы.

Дина только тяжело вздохнула.

– Какие же мы дуры… И почему нам так не везет в любви? – грустно спросила она.

– От ошибок никуда не деться, тем более в молодости. Будем все это воспринимать как опыт.

Потом мы лежали на диване с ноутбуком и смотрели наше любимое шоу. За время ссоры скопилось уже несколько выпусков. В какой-то момент Дина все-таки нажала на паузу, поставила ноут к себе на колени и вышла в «ВК». Забив имя и фамилию, продемонстрировала мне ту самую коллегу, которая была с Виташем. Девушка была миловидной, но все-таки Дина уже привычно сказала:

– Вон… Улыбается еще стоит. Курица! Такими винирами можно ванты на сухогрузе перекусывать.

Я рассмеялась:

– Узнаю Дину Ибрагимову.

– И ведь она знала, что Виташ в отношениях. Сколько раз я к ним на работу заходила… Чувствую себя настоящей дурой.

– Я верю, все вернется бумерангом, – сказала я.

Дина вздохнула.

– Да уж, выбрали себе парней. Что у одного, что у второго в голове только пустой пакет летает.

В этот момент у меня зазвонил телефон.

– Ты где? – спросил брат заспанным голосом.

– У Динки, – ответила я, – уже домой собираюсь.

– Давай, пообедать с тобой хочу.

Мы с Диной договорились быть на связи и крепко обнялись на прощание. Когда я вышла во двор, то обнаружила на крыльце Вовку. Я сразу внимательно оглядела его лицо, нет ли следов драки после этой ночи. Но у брата на щеке был только отпечаток от подушки.

– А ты зачем меня встречаешь? – искренне удивилась я.

– Мало ли, – проворчал Вова, на всякий случай посмотрев по сторонам.

После вчерашней непогоды день был неожиданно по-летнему теплый. Солнце жарко сверкало в окнах, а в лужах, весело чирикая, купались воробьи.

– Вы его хоть не покалечили? – все-таки спросила я, набравшись смелости.

Вовка смерил меня взглядом и коротко ответил:

– Еще полезет, вообще убью.

– Зачем ты все проблемы решаешь кулаками? – покачала головой я. Хотя мне самой хотелось придушить Перова. – Когда-нибудь это сыграет с тобой злую шутку. Пожалуйста, пообещай, что больше так делать не будешь.

– А ты пообещай, что больше не будешь ездить по ночам к сомнительным личностям. И что ты воспиталку включаешь? – разозлился Вова. – Не трогал я этого чудилу. Мотя ему врезал для профилактики.

– Еще один, – вздохнула я. – Ну а с Матвеем ты тогда из-за меня подрался?

– Мотя несерьезный. Но, как выяснилось, серьезно к тебе относится. И он тоже за тебя кому угодно морду набьет. И, взвесив все «за» и «против», я решил, что пусть уж лучше с тобой будет Мальцев.

– Ну спасибо, – остановившись, я отвесила поклон. – Всю жизнь будешь за меня принимать такие решения?

Вовка тоже остановился и, посмотрев мне в глаза, серьезно сказал:

– Ты ведь говорила, что я – твоя семья. И у меня тоже дороже тебя никого нет, Катя. Естественно, я волнуюсь.

Я не знала, что ответить брату. Он не любил сантименты, гораздо проще ему давались колкости.

– Спасибо, – тихо сказала я, – знаю, что ты беспокоишься.

– Ну вот и все, – смущенно буркнул Вова, и мы продолжили путь к подъезду.

В лифте мы ехали молча, но я не переставала с интересом рассматривать лицо брата.

– Что? – нервно спросил Вова, заметив, что я не свожу с него взгляд.

– Значит, Матвей относится ко мне серьезно?

Вова засмеялся и уже привычно меня обозвал:

– Какая же ты, Катька, все-таки дура!

* * *

По школьному двору эхом разносились слова директора. Я услышала их еще издалека и прибавила шаг. Дина уже была на линейке и бомбила меня сообщениями. Я забежала на территорию школы и тут же увидела одиннадцатиклассников – нарядных, взволнованных и счастливых. Главное, что я не пропустила школьный вальс, очень уж хотелось посмотреть на танец Вовы и Сони. Они долго репетировали у нас дома, и я покатывалась со смеху, глядя на Вовкины пируэты. Брат тот еще танцор, но ради Сони согласился вальсировать.

Десятые классы стояли чуть в стороне. Я пробралась сквозь толпу и отыскала Динку.

– Много пропустила? – запыхавшись, спросила я.

– Не-а, только Анна Антоновна слезы лила и шмыгала в микрофон, – сообщила Дина, кивнув на нашего завуча. – Ой, Кать, какая ты красивая сегодня!

Динка смотрела на меня во все глаза, а я лишь смущенно улыбалась. Да, собственно, из-за этого я и опоздала – долго прихорашивалась. Я поискала среди выпускников Матвея, но не увидела, зато встретилась взглядом с Давидом. Мы не виделись с того злополучного вечера. Давид тут же отвернулся.

– А где Матвей? – спросила я у Динки.

– Мальцев? – удивилась подруга. – Наверное, тоже к вальсу готовится. Ему еще первоклашку доверили, которая будет последний звонок давать.

– А как же Перов?

Дина хихикнула, прикрыв рот ладонью.

– А ты не знаешь?

– Не знаю что? – не поняла я.

– Ах да, ты же все пропустила…

– Да что такое?

– Шшш, – словно нарочно зашипела Динка, – вальс начинается!

Я завертела головой, высматривая начало танца, а Дина, все-таки сжалившись надо мной, склонилась и зашептала:

– Перова отстранили – за неподобающий внешний вид. Он всех первоклашек распугал. Потом сама увидишь…

Первоклассники вышли на сцену и торжественно дали клятву в стихах выпускникам. Я тут же разглядела среди родителей маму. Она стояла рядом с Авериными-старшими и аккуратно промакивала глаза бумажным платочком.

Грянула музыка, и наконец начался школьный вальс. Зря я смеялась над Вовой. Он классно держался и бережно вел в танце Соню. А Матвею в партнерши досталась маленькая первоклашка, в паре с которой он смотрелся очень трогательно. И это хорошо, потому что в другом случае в меня вселилась бы Аверина и я сгорела от ревности.

Я не могла налюбоваться, рассматривая вальсирующего Матвея. Высокий, стройный и очень красивый. И как же ему идет строгий костюм! Похожие чувства я испытывала, когда впервые увидела Мальцева на сцене. Меня снова переполнила нежность.

Динка пихнула меня локтем, я оторвала взгляд от Матвея и посмотрела на нее, не в силах сдержать счастливую улыбку.

Потом звучали напутственные слова, благодарности, песни, слезы… После линейки я искренне поздравила Вову и Соню. Мама вручила брату букет и разревелась. Растерявшийся Вовка крепко ее обнял. Смутившись, я отошла в сторону и столкнулась с Матвеем.

– Вот и все, – сказала я ему вместо приветствия и улыбнулась.

– Все, – согласился Матвей. Мы стояли посреди залитого солнцем школьного сквера. А вокруг плакали, смеялись и обнимались выпускники.

– В школе больше не будем видеться.

– И все лето – тоже, – добавил Матвей. И мне показалось, что в голосе его прозвучало сожаление.

– И все лето, – теперь повторила я, понимая, что на самом деле совсем скоро уеду на другой континент и несколько месяцев не увижу Матвея.

– Кать, я тебе еще давно хотел сказать… – начал Мальцев, но я вдруг, поддавшись эмоциям, крепко его обняла и, привстав на носочки, шепнула:

– Поздравляю!

Скорее всего, мы простояли, обнявшись, намного дольше положенного. Но мне так сильно хотелось к нему прикоснуться… Когда я выпустила Матвея из объятий, заметила, как на нас пялится Перов. Одарив нас злым взглядом, Давид отошел к друзьям, а к нам тут же подлетела Соня.

После торжественной линейки выпускники вместе с родителями собирались на банкет.

– Кать, я с тобой не смогу домой пойти. Там за мной мама приехала, на дачу зовет, – подойдя ко мне, сообщила Динка.

Проговорила она это так жалобно, что мне стало смешно.

– Конечно, – улыбнулась я.

Дина перевела взгляд на мою маму, которая, не переставая, обнимала смущенного Вову. Возможно, подруга решила, что я чувствовала себя в эту минуту покинутой.

– Физический труд помогает справиться с душевной болью, – криво усмехнулась Динка. Дачу подруга терпеть не могла, но мама каждое лето увозила ее трудиться на грядках. Хотя в словах Дины была и истина, ведь она всеми силами пыталась забыть предательство своего парня. С того самого дня, когда мы увидели Виташа с другой, Дина вычеркнула его из жизни и, безусловно, до сих пор сильно переживала.

– А я прогуляюсь, – сказала я, – музыку послушаю. На улице настоящее лето.

Попрощавшись с Диной, я завернула за угол школы, воткнула наушники, и только включила плейлист, как кто-то взял меня за локоть. От неожиданности я вздрогнула, обернулась и увидела Давида. Перов мне искусственно улыбнулся.

– Что тебе надо? – громко спросила я и лишь потом вытащила наушники.

– Ты теперь с Мальцевым? – спросил Давид. Дикция у него была какая-то странная. Я поначалу даже не разобрала, чего он от меня хочет. – Быстро же ты.

– Тебе какое дело? – нахмурившись, спросила я. Уже хотела обратно воткнуть наушники и развернуться, когда Перов вдруг злобно усмехнулся.

– Хочу понять, за что он сделал со мной вот это… – Давид снова растянул губы в улыбке, на сей раз продемонстрировав зубы, и я поняла причину, по которой его отстранили от последнего звонка. «Неподобающий вид» – выбитый передний зуб. Я даже не думала, что его отсутствие может настолько изменить внешность, по крайней мере Перова. Не сдержавшись, я вдруг нервно рассмеялась.

– Что ты ржешь? – еще больше оскалился Давид. – Ты понимаешь, что у меня все по дням расписано? Интервью, выступления, экзамены, выпускной, в конце концов…

– Ну, к выпускному еще успеешь зуб вставить, – подбодрила я Перова, но тот не оценил мою поддержку.

– Мальцев мне еще за это заплатит, – зло проговорил Давид, – или заяву напишу, или подловим его в темном переулке, он костей не соберет.

– Заяву не ты один можешь написать, – сказала я.

Давид как-то затравленно на меня посмотрел.

– С чего бы? Ниче ж в итоге не было.

– Если бы нам не помешали, очень даже было бы… И свидетели имеются. Ты ведь знаешь, что наши показания точно не стали бы ложными. – Вспомнив злосчастный день рождения Антона, я закипела от ненависти. Я подошла к Давиду и, глядя ему в глаза, жестко произнесла: – Я не сторонница драк, но тебе врезали за дело. Я надеюсь, ты получил урок. И теперь знаешь, что у каждого поступка есть последствия. И только сунься к Матвею. Я тебе так репутацию подпорчу, ни на одно интервью больше не позовут.

Мне хотелось забыть о случившемся и никогда об этом не вспоминать, но, если Перов на самом деле решит причинить Матвею зло, я готова пойти на любые жертвы.

– Совсем с ума сошла? – Давид не выдержал моего взгляда и отвел глаза.

– Удачно отпраздновать последний звонок, – сказала я напоследок.

Круто развернувшись на каблуках, я направилась в сторону дома. И как этот человек мог мне нравиться? И ведь я еще сердилась, когда кто-то отзывался о нем плохо… Теперь я была зла только на себя.