14

Этой ночью все решится, этой ночью все начнется, этой ночью она станет сердцем и душой старшего принца Кэллавейна. Королева Эллибет, несравненная и великолепная. В висках Эллибет стучал навязчивый мотив ее убежденности в правильности своего решения. Конечно, отец возразил бы, но что делать, если иначе никак не выходит? Лучше бы сначала свадьба, потом брачная ночь, но если ситуация сложная, можно и наоборот. Отец поймет.

Конечно, Даэнир противный. Но тут не до капризов. Она бы предпочла младшего брата, светлого, кудрявого, легкого и веселого, чем этого зануду. Будучи жгучей брюнеткой, Эллибет обожала светлоглазых блондинов. Но чего нет, того нет. Статус делает полных статными, малорослых высокими, страшных – пикантными, интересными и привлекательными. Таким же волшебством обладают деньги, и чем больше денег, тем больше волшебства.

Ради того, чтоб стать королевой, она и виверну расцелует. А Даэнир все-таки приятнее виверны. Ядом не плюется, огнем не пыхает. Непонятно, отчего все так морщатся при упоминании черной магии? Вот в Катабии колдовство под запретом. Любого цвета. Так что Эллибет выросла в здоровом недоверии и скептицизме по отношению к магии. Шарлатанов среди них больше, чем истинно одаренных. А то, что ее пробивает озноб рядом с принцем и руки холодеют, так это от волнения, а не от магии. Надо держать себя в руках и улыбаться. Подумаешь, озноб! Рядом с мечтой всей жизни кто не разволнуется?

Эллибет еще раз проверила внешность. Идеально. Косметика стойкая, духи нежные, волосы шелковистой волной лежат на спине, платье из разряда «потяни за веревочку и перешагни». Кожа умащена маслами, лишней волосинки на теле не найти, она вся гладкая, как фарфоровая статуэтка.

Эллибет вышла из комнаты с улыбкой победительницы. Верная Рия накинула на нее черный плащ с капюшоном. Две тени прокрались по крепостной стене, неслышные и невидимые в темноте ночи.

Вот и башня, где обитает ее будущий супруг. Эллибет сбросила плащ на руки служанке и толкнула дверь. Петли они смазали качественно, дверь поддалась совершенно бесшумно. Вот и кровать, слышно дыхание спящего. Эллибет довольно улыбнулась и в одно движение выскользнула из платья. Юркнуть под одеяло и прижаться. Теплое и мягкое тело оказалось под руками Эллибет. Слишком мягкое!

Эллибет нахмурилась. Вместо литых грудных мыщц и поджарого живота под рукой оказалась женская грудь. Принцесса резко отдернула руку.

В эту секунду женщина взвизгнула, а мужчина сорвал колпак с фонаря. Спальня осветилась. Эллибет сидела в кровати с незнакомой обнаженной парочкой.

Молодой стражник и его визгливая подружка смотрели на Эллибет, как на привидение, а подружка еще и визжала тонко, не останавливаясь, будто сверлила уши, ухитряясь издавать звук и на вдохе, и на выдохе. Принцесса так удивилась, что не могла пошевелиться. Пришла в себя, когда забухали сапоги стражников, и в комнату полезли охранники с копьями и мечами наголо. Вытаращенные глаза, раскрытые рты. Убила бы!

Эллибет заметалась, попыталась сдернуть одеяло с парочки, но их было двое, и они были сильнее! Вдобавок девица сильно лягнула принцессу в бок, сбросив ее на пол.

– Эт-та что такое, я вас спрашиваю? – зычно вопросил десятник.

– Что за шлюха лезет к тебе в постель? – звонкая пощечина досталась мужчине в кровати. – Тебе меня мало?

– Да я понятия не имею! – возмущенно завопил мужчина. – Знать ее не знаю!

Принцесса было схватила платье с пола, но на нем стоял стражник и нагло скалился. Эллибет зашипела и попыталась выцарапать ему глаза, но дотянулась только до щеки. Ее скрутили, обмотали какой-то дерюгой и потащили вниз. Сбоку доставалось мычание так же упакованной Рии.

Довольные стражники доставили добычу в караулку, заботливо уложили на сено и заперли дверь. А когда заперли, перемигнулись и заухмылялись.

Может, теперь-то эта зараза поедет уже в столицу? Сколько можно людям нервы мотать?

Утром в крепости поднялся переполох. Исчезла принцесса и ее доверенная служанка.

Группы стражников бегали друг за другом, бряцая оружием и перекликаясь. Принц расчетливо бушевал, отправляя людей баграми исследовать ров, прочесывать погреба, проверять колодцы. Служанки рыдали, охрана принцессы активно участвовала в поисках. А уж какая там ухмылка появлялась на лице сотника Шинъяна… это от нервов, от переживаний! Ничего он не знал, ему приказали убраться, он убрался. Подходы к покоям охранял, глаз не смыкал. А про выходы уговора не было.

К полудню добрались до караулки. К этому времени принцесса так измучилась от жажды и изнемогла от неподвижности, что еле могла шевелиться. Впервые в жизни она залилась непритворными слезами, когда вошел Даэнир.

– О боги! Мне сказали о лазутчицах, предположительно ведьмах!

Принц принес извинения, завернул принцессу в плащ, и лично отнес Эллибет в Лебяжий бастион. Болтаясь, как тряпка, в крепких руках, Эллибет подумала, что никакой радости от близости Даэнира не испытывает.

Разумеется, к ней вызвали лекаря, у нее свой был в обозе, из крепости прибежал еще один, и лекари чуть не подрались, обсуждая методы лечения ее высочества. Ссадины обработали щипучим раствором, смазали синяки, напоили принцессу успокоительным и снотворным.

– Думаешь, угомонится? – Угрюмо спросил Патрик Бум Камилло.

– Думаю, оклемается, и за старое возьмется. Да еще и зло затаит, – вздохнул оруженосец.

– День рождения Ламберта не за горами, хочет или нет, а ехать придется. Дэна я порталом отправлю, а то она по дороге еще что удумает, – задумчиво дернул себя за бороду Бум.

–Правильно, – согласился Камилло. – И меня! Кто же Дэна в столице охранять будет?

Алессио с подружкой в тот же день поженились и купили в Опусе дом. Премии за ночевку в башне хватило на большой, двухэтажный, с хорошим участком, в расчете на будущих детишек. Орнелла хотела пятерых.

***

– Вот! – я разложила пять писем на столе.

– Уже не шесть, пять? У кого-то заработали мозги? – Заинтересовалась донна Роза. – Это радует. Записала все фамилии нашего ловеласа?

– Записала. Толку-то…

– Толк большой. Смотри, как грамотно подобраны адреса, все с разных улиц. Мы и сами можем посмотреть на адресатов. На выдачу сегодня сяду и тебя позову, когда придут за письмами.

– Донн Роза! Нам с вами надо сыскное агентство отрыть! – с чувством сказала я, а донна Роза захихикала. Все три ее подбородка пустились в танец.

– Эй, звезда магии, глянь, что тут в письме, – дон Кулас положил передо мной сиреневый конверт из хорошей дорогой бумаги.

Я провела рукой над конвертом. Тонкий аромат сирени был легким и ненавязчивым, но к нему примешивались какие-то неприятные нотки. То ли сгоревшего масла, то ли гнилого лука.

– Тут отправитель пишет по обязанности, – подумав, выдала я. – Ему скучно и неинтересно.

– А бабуля уверена, что внучка в ней души не чает, – ухмыльнулся дон Кулас. – Дрянь лживая. Спасибо, Эухения. Я теперь эту сучку подловлю.

Мы переглянулись с донной Розой.

– Не надо бы, чтоб слухи о тебе поползли, – нахмурилась сотрудница.

– Да кто меня тут знает и видит? Сортирую и складываю письма.

– Хм. А если газеты взять, где вранье, сможешь определить? – Донна Роза раскрыла свежую «Пламя столицы» и разгладила на столе.

Мне и самой стало интересно. Передовица пахла трухой и прелым сеном.

– Не меньше трети вранье, – сделала заключение. – Факты перекрутили так, что непонятно, что же произошло на самом деле с этим мостом. Новости науки пахнут свежим огурцом, почти правда. Наверное, журналисты мало поняли, вот и не соврали. Критик о театральной премьере отчет дал честный, ему не понравилось. Про выставку тоже правда. Вот про катабскую принцессу, что она заболела… почти правда. Что-то другое случилось, а что отстает от графика следования, так и есть. Частные объявления… вранье. И те, кто ищет прислугу, и сами слуги врут. Особенно про условия работы и навыки. Объявления о знакомствах… тут разное. Кто-то честен, кто-то ищет развлечений.

– Потрясающе! – Донна Роза захлопала в ладоши. – С тобой индикатора правды не надо!

Правду и ложь мог определять любой маг, причем любой направленности. Ни новостью, ни секретом это не являлось, просто где почта и где маги? Сильных-то магов тут нет, средние и слабенькие. А у меня и вовсе непонятно что.

– Детка! – глаза донны Розы вдруг сверкнули. – Я придумала! Как нам заработать тебе на новое пальто!

На следующий день она кивком вызвала меня в зал. За окошечком мялся молодой человек в клетчатом костюме и кепке.

– Посмотри это отправление, – громко сказала донна Роза – и посчитай стоимость. – И прошептала едва слышно: – Проверь контракт, честный ли.

Я даже рот приоткрыла. Откуда мне знать? Я же не законник! Но взяла десять листов былой бумаги, свернутые трубочкой. Ой, фу! Гниющие водоросли и ощущение льда под пальцами.

– Два далера, донна Роза, – сказала я, взвесив свиток на почтовых весах. И прошептала, нагнувшись. – Очень плохой контракт, явно мошеннический.

Я вернула бумаги посетителю и вышла в сортировочную. Через минуту вошла улыбающаяся донна Роза.

– Держи! – На стол легли два серебряных далера. – Это сын соседки, Клаус. Талантливый артефактор, но простодушный, как ребенок. Его на работу пригласили, крупная фирма, условия сказочные, правда, ехать надо аж в Омеруру, там ему комфортабельный дом обещали с прислугой. Он и разгорелся, да мать еле уговорила подождать подписывать, посоветоваться. Теперь она проверит, что там за филиал фирмы такой и куда мальчишку законопатить хотели на самом деле.

– Но деньги, донна Роза! Надо же вернуть! Я и не сделала ведь ничего!

– Не вздумай! И потом, ты же сама сказала цену, – донна Роза подмигнула. Два далера она положила мне в ладонь и согнула пальцы. – Это честный заработок. Я так и думала, что ты почувствуешь неладное.

О! Кажется, и от моих жалких способностей может быть польза?

Донна Марика уехала на свадьбу к сестре в Берсебу, и ее место за окошечком заняла я. Принимала почту, выдавала посылки и письма.

– Я от донны Розы, – шепнул пожилой толстый мужчина, только что получивший посылку. Сделав вид, что он ее осматривает, мужчина сунул в окошечко пожелтевший конверт.

Я повертела его в руках. Закрыла глаза и понюхала. Легкий запах пыли и бумаги. Прохлада.

– Ничего опасного или вредного тут нет, – вернула конверт. – Деловое письмо.

– Верно, – обрадовался толстяк. – Простите, я просто проверить… убедиться!

В окошечко скользнул розовый конверт с сердечками и бантиками, подписанный остреньким почерком с завитушками.

– Жена у меня поехала на воды в Вармбад и вот, прислала письмо.

Я не торопилась брать конверт.

– Вы ее в чем-то подозреваете?

– Нет, что вы, Мимишка не способна ни на что плохое, она меня любит. Я за нее переживаю, я приехать пока не могу, дела. Но вдруг ей там встретится молодчик из тех… – толстяк промокнув вспотевший лоб. – Соблазнителей!

Я коснулась конверта и даже задохнулась от острой ледяной иглы. Запах тления заставил меня сморщиться. Как можно такое не ощутить?

– Простите, мне надо проверить письмо артефактом, тут прицепилось что-то темномагическое. – Я закрыла окошечко и побежала в сортировочную. – Донна Роза, что делать? Там вот… дон Северино. Ему жена мало того, что изменяет, но и убить хочет. Она с любовником в Вармбаде. Но он же мне не поверит! Он так любит ее! Так верит!

– Хм. Я с ним сама поговорю. – Донна Роза взяла письмо и вышла в зал.

Я видела через стекло барьера, что она разговаривает с толстяком, убеждает его в чем-то. Отпустила трех клиентов, когда донна Роза вернулась.

– Уф! Сказала, что на письме порча, ее сняли, но надо разобраться, кто такое подсунул его молодой жене. Он собирался немедленно ехать, спасать свою вертихвостку, но я уговорила его послать туда частного детектива. Лучше пусть профессионал посмотрит.

– Жалко его, – вздохнула я.

– Нечего было жениться на смазливой мерзавке на тридцать лет моложе! – Отрезала донна Роза. – И вот, возьми.

Я и не задумывалась, что мои способности могут причинить такой вред. Теперь дон Северино убедится в измене жены, разведется, запьет… А жил в счастливом неведении. С другой стороны, его убить хотели, я его спасла. Вот только нужна ли ему такая жизнь, без любимой женщины, без семьи?

Пять далеров жгли мне карман. По пути домой я опустила их в чашу для пожертвований, у которой стояли две монашки.

То ли благодаря упражнениям из брошюры для начинающих, то ли потому, что через мои руки проходило большое количество писем, я становилась все чувствительнее. Теперь мне даже не надо было брать в руки конверт, чтоб ощутить холод и запах разложения от письма в центре стопки. К счастью, это случалось редко. Чаще письма были нейтральными и приятно-тепленькими, с ароматами лимона, мяты или скошенной травы.