50

Его высокопреосвященство оказался пакостным старикашкой в роскошном облачении. Кажется, оно здорово сбивало всех с толку, ведь на лице кардинала Рубинелли было столько спеси и высокомерия, что его можно было фасовать по банкам. Еще там было превосходство человека, наслаждающегося своей властью. Он просто купался в собственной значимости, ведь его пришли уговаривать или даже умолять. И мысли его воняли конским потом и навозом. Очень странно для духовного лица иметь такие низменные мысли.

Я не подошла под благословение, а просто поздоровалась и заняла кресло напротив. Решила вывести его из себя. Кардинала заметно перекосило.

Нет, а он что, думал, я тут буду жаться, как девочка, и ждать, когда мне дозволят присесть? Я обязана кланяться только его величеству Роланду. Он король и мой свекор. А если речь идет о коронации Даэнира, то перед ним – будущая королева. И я смогу устроить ему неприятностей не меньше, чем он мне сейчас.

– Вы не верите в богов? – Проскрипел кардинал, недовольно сверкая глазами.

– Я верю в разум и здравый смысл. И в то, что разумные люди всегда смогут договориться к обоюдной выгоде.

Старикашка засмеялся каркающим смехом.

– То есть о любви к богам, людям и благе Кэллавейна речь не идет?

– Кто кричит, что любит всех, не любит никого. А благо Кэллавейна – в мире и преемственности династии.

– Вы просто не понимаете, как опасна черная магия! Особенно у лица, облеченного властью!

– Любая магия опасна при бесконтрольном применении.

– Но разве вы мечтали о муже – черном маге?

– Что соединили боги, да не разведут люди, – я ехидно улыбнулась. – Мы не знаем своей судьбы. То, что казалось злом, может оказаться благом.

– Разве не вы требовали развода? – Прищурился кардинал.

– Я молода и чересчур импульсивна. Я не подумала, что брак – союз двоих и вела себя эгоистично. Следовало обсудить это с мужем.

Здравая мысль, но запоздалая. Действительно, почему я не обсудила все с Даэниром раньше? Обозлилась, что он принц, а не парень с соседней улицы?

– Я считаю, что в вас говорила подлинная мудрость. Темный поток в детях… невозможность брачных союзов, притеснения и давление общества. Черных магов не зря боятся и ненавидят. Сколько бед принес Мар Абеши! Кстати, вы не знаете, где он скрывается? У храма к нему имеются вопросы.

– Любую магию можно извратить и обратить во зло. Если боги допустили темный поток, значит, не людям осуждать его носителей.

Кардинал пожевал губами.

– Вижу, что вы упрямы. И не желаете прислушиваться к добрым советам.

– Покинуть мужа – не добрый совет. Разве храм одобряет разводы?

– В редких случаях. Я мог бы пойти вам навстречу, но…

– Навстречу в чем? – решила уточнить.

– В вашем стремлении к трону! К влиянию! К власти! Вы ведь тоже желаете короноваться, не так ли? – Старикашка так и впился в меня глазами.

А я откинула голову назад и громко рассмеялась. Вот в чем он меня подозревает! Воистину, каждый судит по себе.

Утерев слезы, я наклонилась к надутому собеседнику и прошептала:

– Безусловно, вы не можете ошибаться, ведь вы читаете в людских сердцах, как светоч разгоняет мрак ночи!

От кардинала повеяло волной удовлетворения.

– Храм может закрыть глаза на черный поток. Если вы поможете храму.

Что значит «закрыть глаза»? Ни в одной священной книге нет указаний, что черный поток это что-то гадкое, заслуживающее уничтожения! Потенциальная опасность еще не призыв к войне! И храм, между прочим, сам разжигает рознь между магами, пользуясь невежеством населения.

Проще всего обвинить черных магов в недороде, засухе, падеже скота или моровом поветрии! Я и сама так считала до недавнего времени. Но принц Даэнир столько лет сражался с измененными тварями! Не давал им выйти из леса, напасть на мирные деревни. Все приграничье опустело бы, если бы не принц. И после этого заявлять, что храм «закроет глаза» – просто восхитительное лицемерие! Да они у них и по сей день закрыты! Если они не видят в Даэнире достойного правителя.

– Чем я могу помочь храму?

– Роль хорошей благочестивой жены – влиять на образ мыслей супруга. Вы могли бы внушить принцу более благожелательное отношение к храму.

В Опусе всего один храм. И единственный служитель, раз в неделю приезжающий в Луангву провести службу. Где вы все были, когда требовалось ваше участие? У храма есть своя армия, свои боевые маги, где они все были? Чтоб поддержать стражевой пограничный пояс? Я десять лет провела в монастырском пансионе. Меня достало притворство, лицемерие и ханжество. Нам еще и беззастенчиво врали, как выяснилось. Но многие ведь искренне верят в то, что кто-то могущественный поможет им? Им было бы легче, если бы слуги храма помогали пограничникам.

– Конкретно какие мысли следует вложить в голову его высочества?

– Для начала избавиться от иноверцев. Недопустимо, чтоб в крепости служили катабцы.

Я ничего об этом не знала, мне любезно пояснили, что отряд охраны принцессы Эллибет остался в крепости. Уверена, что туда не рвутся военные из безопасных земель. Я сама видела, как мало там людей. Не зря же кузена сослали туда в наказание. Но почему бы мне не согласиться? Катабцев мне любить не за что. Посмотрю, как растут аппетиты кардинала.

– Также следует допустить воинов храма в лес.

Ага, это уже ближе. Когда там бродили восьмилапы, охотников не находилось. А теперь вдруг возникло такое похвальное рвение!

– И несомненно, охрану и доступ в шахту следует доверить рыцарям храма.

– Там есть какие-то шахты? – я сделала удивленный вид.

– Будет правильно, если очистку от черных чар будут проводить специально обученные воины.

– Простите, ваше высокопреосвященство, я совсем ничего не понимаю ни в чарах, ни в шахтах.

Кардинал вертелся, как вошь на гребешке, но про марилий не сказал ни слова. Наоборот, убеждал меня, что там добывается каменный уголь и особая глина для производства фарфора. Каолиновая. Я кивала, открыв рот. Ради такой ерунды храм хочет наложить лапу на Чародейный лес? Если бы принц сам мне не сказал про марилий, я бы даже поверила. Кардинал очень старался меня убедить. И моя невежественность ему очень понравилась. От него запахло навозом еще сильнее.

Поскольку морщиться и зажимать нос при кардинале было неприлично, я представила, что вокруг моей головы шлем. Зеркальный, отражающий все воздействия. И вата в носу. Дышать моментально стало легче. Ага, так кардинал пользуется еще и методиками ментального убеждения? Вот гад!

– Вы совершенно правы! – воскликнула я и сделала мысленный пасс. Так Эрика собирала шарики пыли в помещении. Все собранное я кинула в голову кардинала.

Я почти услышала, как стучит сухой град шариков по подлысоватой голове дона Рубинелли. Кардинал замер с открытым ртом, глаза его разъехались.

– Вы во всем правы, ваше высокопреосвященство! Несомненно, для блага Кэллавейна следует провести коронацию как можно скорее! Как приятно, что у нас такой пастырь, как вы! Вы умнейший человек!

Кардинал кашлянул и с видимым усилием собрал глаза обратно. Поморгал.

– О чем мы беседовали?

– О коронации, ваше высокопреосвященство! Преемственность власти важнейший залог стабильности в стране, я с вами совершенно согласна! И вы очень точно подметили, что я пока не готова стать королевой, мне нужно многому научиться. Поэтому короновать следует только принца Даэнира, он готов править. Я могу быть просто женой короля.

– Скромность лучшая из добродетелей, – тут же вставил кардинал. Взял серебряный колокольчик с тумбочки и позвонил. – Дон Антонио, мы назначаем коронацию через три дня. Нет, два. А чего, собственно, тянуть, – вдруг спросил сам себя кардинал. – У нас ведь давно все готово?

Коадъютор согласно склонил голову.

– Все готово, ваше высокопреосвященство.

– Прекрасно. Коронация завтра. И вызовите архиепископа Валерио. На всякий случай. Что-то я чувствую себя не слишком хорошо, – кардинал задумчиво потер лоб.

– Не смею больше тратить ваше драгоценное время, благодарю вас за поучительную беседу, – я низко поклонилась, кардинал машинально сделал благословляющий жест.

На постной физиономии коадъютора не видно было никакого удивления. Наверное, он решил, что кардинал меня сделал своей союзницей? Меня же охватила слабость. Ноги просто подкашивались. Пришлось почти повиснуть на первом же лакее и попросить проводить меня до покоев.

Тереза всплеснула руками, начала суетиться.

– Да у вас нервное истощение! – заявил спешно вызванный целитель. – Будто вы не с отдыха вернулись, а с тяжелых работ! Я бы предположил опустошение резерва, но вы ведь не маг.

– Со мной долго беседовал кардинал, – слабым голосом отозвалась я. Пусть думают, что вредный старикашка меня приложил своей магией, а не я его. Только бы внушение продержалось до коронации! Никогда не думала, что это так тяжело! У меня внутри головы будто иглы кололи мозг, как бешеные иглохвосты устроили там брачные игры. Наверное, болят те самые ментальные рецепторы, про которые я читала.

Сон, покой, горячий чай и мед. Надо мной установили проволочную конструкцию с лечебными артефактами. Они тихо жужжали и мелодично позванивали.

Сама не заметила, как уснула.

– Донна Эухения! – меня трясла за плечо Тереза. – Донна, пора вставать! Коронацию проспите!

– Что? – я рывком отбросила одеяло. Солнце светило в окна. Думала, прикорну на часок, а проспала весь день и всю ночь. Ужасно энергозатратная оказалась ментальная магия. – Что говорят во дворце?

– Да тут все носятся винтокрылами, такое событие! Говорят, кардинал сменил гнев на милость. Вы его умаслили. Как вам только удалось?

– Даже не подозреваю, Тереза! Понравилась, наверное. Или пожалел.

Тереза скептически хмыкнула. Чтобы старый паук кого-то пожалел? Такие кардиналами не становятся. Причесывали меня в четыре руки, одевали чуть ли не в шесть. Парадное вишневое платье из тяжелого бархата, сплошь в золотом шитье, нижнее платье из белого шелка, высокая прическа, шпильки с жемчужными головками.

М-да, могла и коронацию собственного мужа проспать.

В величественном храме мне весело подмигнул Ламберт. Ульрики не было, она плохо себя чувствовала. Так что без меня бы не обошлись, женщин в королевской семье больше не оказалось. Король Роланд должен был проводить своего сына к жертвеннику, за ним следовали мы с Ламбертом. Среди толпы я разглядела сверкающую лысину великана Патрика. Он вытирал слезы большим клетчатым платком и украдкой показал мне большой палец. Камилло тоже мелькнул в толпе разряженных аристократов.

Кардинал бормотал что-то невразумительное и изредка хихикал. Пару раз он остановился и подпрыгнул. С одной стороны его поддерживал за локоть коадъютор, с другой – архиепископ Валерио. Корона была снята с головы Роланда, водружена на подушку и поднесена к Даэниру. Зазвучали песнопения, звон ясных детских голосов разбрызгивался весенней капелью под сводами храма.

Даэнир принес клятву.

Кардинал слегка высунул язык и нахлобучил корону на склоненную голову Даэнира. Мазнул кисточкой по лбу, окурил дымом из курильницы.

– Ваше величество, король Даэнир, – склонились служители.

Даэнир встал и повернулся к толпе. Посмотрел направо, налево. Затем подал мне руку. Мы пошли по ковровой дорожке рука об руку. У меня так бухало сердце, что отдавалось в горле.

– Мне приятно, что в этот день вы стоите рядом, – краешком губ произнес Даэнир.

– Поздравляю, корона вам к лицу.

За нашими спинами кардинал хихикая, пустился в пляс. Его тотчас зажали между собой коадъютор и архиепископ. Епископы быстренько закрыли творящееся безобразие, сохраняя восторженно-счастливые лица.

– Пустите меня, противные, я хочу танцевать! – кардинал сопротивлялся и обвисал, подгибая ноги, на руках служителей. – У нас сегодня праздник!

Его быстренько увели во внутренние помещения. Хорошо, что никто не обратил особого внимания на кардинала. Короновался черный маг! Людям и без того было на что посмотреть.