62

Надеюсь, вы не обидитесь, что глава вышла длинная? Для двух мало, для одной много, а ждать проды невозможно.

***

– Я к профессору хочу, – буркнула, отворачиваясь.

– Дженни, ты уже выросла из своей крохотной спаленки и из его дома, – укоризненно покачал головой Даэнир.

– Ты хочешь сказать, что я слишком толстая?

Должно быть, в моих глазах заполыхал огонь, потому что Даэнир моментально меня выпустил из объятий и скрылся за дверью.

Шустрый такой. Ничего, я его еще достану!

Из гардеробной вышли две горничные в дворцовой униформе и поклонились. За ними вышла Тереза, сурово оглядела опущенные головы и спрятанные под передниками руки. Они что, там все время были?! Ждали пока мы наиграемся? Вот позор-то!

– Ваши служанки, ваше величество, Тея и Кайли. Надо к обеду одеваться.

– Так обед через три часа!

– Вот именно, времени крайне мало. Ванна, процедуры красоты, прическа… едва хватит!

С этим надо что-то делать. К обеду в ночной сорочке я не выйду, но вот это все… а жить когда?

– На закате бракосочетание и коронация, вам еще ритуальные слова надо выучить, – добила последний гвоздь Тереза.

Мне сразу захотелось обратно в Нейл-Касл. Там тихо, спокойно, люди понимающие… Я предпочту общество паучихи Линды! Она не требовала от меня причесок и ритуалов, только немножко сырого мяса и фруктов. Даже могла побегать за бумажным бантиком, если была в настроении. Мар Абеши вообще не заметил бы ничего особенного, выйди я к столу с маской из голубой глины на лице! Бесценный человек!

Поэтому сократила пребывание в купальне до необходимого минимума. А пока мне делали прическу, попросила Ирис зачитать мне ритуал. Дочь церемониймейстера проявила великолепную память и разъяснила мне основным моменты. Мы успели даже немного порепетировать. Боги, да кому это нужно? Если Даэнир цыкнет, меня коронуют, даже если я буду молчать, как иглохвост в сетях. Суфлера поставят, в крайнем случае.

Мастер по росписи лица примчался со своим огромным кофром и начал меня уродовать, причитая и жалуясь, что ему поздно сообщили. У него вдохновение не успело проснуться. А без вдохновения работают только ремесленники. Его нежная душа творца и создателя негодует и страдает. Ладно, пусть оторвется напоследок, выгоню после коронации. Какой был смысл в мытье, если его штукатурка любую грязь закроет? Кто меня вообще под ней разглядит? Вот интересно, водой она не смывается, проверено, а стрелы отталкивать сможет? Ну, от мошек и комаров точно защитит.

Надо магистру Ямбиру предложить разработать защитный крем. Если тонко искрошить металл, внедрив магическую структуру щита, то сможно создать жидкий доспех. Или лучше взять толченую керамику?

Я тут же попросила у Ирис карандаш и блокнот, чтоб записать идею. Мастер взвыл: теперь у меня губы будут не идеальным бантиком, а вареником.

Платье приказала принести любое; им виднее, какое обеденное, какое утреннее. Притащили красное с золотым шитьем, со стоячим белым кружевным воротником. Да и плевать! Это же не парадный обед будет, а смотрины. Демонстрация будущей королевы. Кстати, надо наедаться заранее перед такими обедами, а то от волнения начну метать, как не в себя, а это неприлично.

Ирис и Эрику пустила идти впереди себя. Я же не знаю, где парадная столовая! Почтовиков и ассистентов академии как-то к обеду во дворец не приглашают, странно, правда?

Четыре фрейлины шли сзади.

Я знала, что будет трудно, но все равно была поражена масштабом принятия пищи. Огромная столовая зала, вот что это было! Сюда два домика профессора влезли бы совершенно свободно. Вместе с палисадниками и скамеечками.

Столы в виде буквы П. На перекладинке два трона и два кресла попроще. Две длинные ножки рассечены проходами для армии официантов, выстроившихся у стены в две шеренги. Попыталась посчитать приборы и сбилась после пятидесяти. Народ толпился у окон и дружно поклонился при моем появлении.

– Его королевское величество король Кэллавейна Даэнир первый! – прокричал герольд.

Ага, у меня статус неопределенный, запустили в зал молча. Хе-хе.

– Не сердитесь, ваше величество, – прошептала Ирис, бросив умоляющий взгляд. – Вы сейчас официально считаетесь гостьей дворца.

Тихонько фыркнула. Ну да, невестой не могу называться, потому что жена, а что я жена, не знает почти никто. Поэтому на закате будем снова жениться, чтоб сплетникам рты заткнуть.

Даэнир подхватил меня под руку и потащил к тронам.

Свекор, мы и Лоло уселись в рядок на короткой стороне буквы. Наверное, Ульрика себя плохо чувствует? Спросила деверя, он удрученно кивнул.

– Улли так располнела и отекла, что совсем не может ходить. Даже в сад выйти не в состоянии.

– А в чем проблема? Вон какие у вас гвардейцы здоровые, сделайте ей носилки на манер катабских, и пусть таскают! С креслом и шторками! Даже с лежанкой, если нужно.

Ламберт посмотрел на меня широко открытыми глазами. Ох, уж эти мужчины! Ничегошеньки в комфорте не понимают!

Обед прошел сносно, если не считать ненавидящих взглядов придворных дам. Одну я вспомнила, графиня Корти. Еще одна оказалась из девушек, не взятых мной во фрейлины. Ее Патрик Бум в конюшню наладил, хоть она и визжала, что она дочь главного казначея. Еще одну миловидную блондинку с голубыми яркими глазами я припомнить не могла, спросила у Ламберта. Тот неожиданно подавился. Ой, какие мы нежные! Так бы и сказал, что любовница, зачем врать и придумывать? Почти до тридцати пяти Даэнир девственником не прожил, это уж точно.

Лорд такой-то, леди такая-то, каждому Ламберт давал краткую, но емкую характеристику. Очень пожилая леди оказалась маркизой Ньяла, черный жемчуг висел на ней, как смородина на кусте, гремящими гроздями в ушах, на шее и запястьях.

Очень аккуратненько, осторожно я просматривала каждого гостя. Принюхивалась ментально. Любопытство, сдержанный интерес, похоть, равнодушие, презрение к безродной дворяночке, алчность, зависть, расчет. Да, приятные люди, дружелюбные и открытые. Я запоминала самых негативно настроенных, а Ламберт помогал. У Даэнира советов не спрашивала, он и сам тут недавно, и эту свору лизоблюдов знает так же плохо, как я. К тому же он с отцом что-то такое важное обсуждает, что поесть забыл, его тарелка пустая и чистая.

Вот от одной девушки на краю стола полыхнуло таким отчаянием, что я зажмурилась. Ее вообще был безразличен обед и предстоящий бал, и кто там станет женой и королевой Кэллавейна.

– М-м, – задумался Ламберт. – Кажется, младшая дочь Главного гофмейстера. Я не часто ее вижу при дворе. Оливия или Офелия, не помню.

– Это что за птица? Важная?

– О, он возглавляет Придворную канцелярию, ведает назначениями, жалованьем слуг, наградами и наказаниями. Сам он сидит за другим столом, вон там, в зеленом камзоле, барон Дагли.

– Такая ответственная должность и всего лишь барон? – Ничего себе, главный кадровик двора и счетовод!

Ламберт зафыркал.

– А ему нравится, что перед ним графы на цыпочках ходят и маркизы заискивают, чтоб своих олухов пристроить на службу во дворец. Его жена одна из придворных шлю… дам двора. Вот та блондинка в синем, видите?

Фу, и с ней Даэнир успел покувыркаться, если я правильно поняла злобные взгляды баронессы.

Все кончается, кончился и этот обед.

– Вон ту девушку, в розовом платье, леди Дагли, приведите ко мне в гостиную, – попросила лакея.

Тот отправился выполнять поручение, а меня вдруг подхватил Камилло.

– Да как ты смеешь хватать мою царскую особу?

– Не ври, пока еще не царскую! – захохотал Камилло и закружил меня по комнате в бешеном танце. – Как же я рад, что вы наконец-то помирились! Сколько можно бодаться? У Кэллавейна будет отличная королева! А кто ее нашел? Кто ее привел? Кто ее спас?

– От чего это ты меня спас? – с подозрением спросила я.

– Ой, да наверняка было от чего! – отмахнулся оруженосец и перевел тему. – Дорогая, кто тебя так оригинально раскрасил? Ему нужно назначение в Луангву! Чтоб раскрашивал бойцов пред вылазкой! Иглохвосты будут сразу отбрасывать хвост, а спинобрюхи поглубже зарываться в ил! Восьмилапы начнут убегать в чащобу!

– Как раз искала новое место этому таланту! – не могла не улыбнуться я.

В этот момент лакей постучался в дверь и доложил о приходе леди Дагли.

– Ваше высочество, – девушка присела в реверансе.

Так-так-так, глаза припухшие и красные, в глазах тоска, руки дрожат.

– Знакомые симптомы! – присвистнул Камилло. – Девица умирает от любви!

– Я тебя в придворные шуты определю! – свирепо обернулась к нему и более мягким тоном велела девушке проходить и присаживаться.

– Милая леди, что у вас случилось?

– Ничего! – леди вся сжалась и побледнела.

– Почему-то не верю! – ласково заметила я.

– Я тоже! – Вставил Камилло.

– Ками, в шуты! Леди, мы хотим вам помочь!

Девушка затравленно огляделась и прикусила губу.

– Мне никто, никто не сможет помочь! – она вдруг вскочила и бросилась на террасу, а меня опалило в ментале огнем и дымом.

– Ками, лови ее! – крикнула я.

Камилло не оплошал, успел схватить девушку, она не успела перевалиться через балюстраду. Я выдохнула и затрясла колокольчиком. Влетела Тереза.

– Тесси, успокоительного, лекаря, и если его милость барон Дагли ищет свою дочь, то никто не знает, где она!

– Не надо лекаря! – девушка начала вырываться. – Я сама скажу!

Бедняжка оказалась влюблена. А отец приказал выйти замуж за герцога Истли. А он старый и некрасивый, у него сын старше нее!

– О боги, Борени и Истли! – я вспомнила неразлучных дружков Оттавио Сандлера. Я все никак не могла вспомнить, отчего мне знакома эта фамилия! Дон Борени, придворный архитектор, он подписывал разрешение на строительство с такими видом, будто я у него тысячу далеров заняла и три года не отдаю. Его сынок, мерзкий прыщавый тип, вечно смотрел сальным взглядом. А шалопай Истли оплачивал по большей части все развлечения неразлучной троицы, потому что денег у него были полные карманы. Он и мне предлагал приласкать его за небольшую плату… потому что для большой у меня нет должных умений! Я ему тогда в пах ногой зарядила, но чувствовала, что мало.

– И что же?

Девушка выпила успокоительное и продолжила. У нее есть любимый, она возражала против помолвки и брака. Он самый лучший, замечательный, честный, добрый…

– Точно не придворный! Скоре храмовник! – ехидно заметил Камилло.

Он даже сделал предложение отцу Оливии, но отец отказал и пригрозил выгнать молодого чиновника.

– Чиновник и честный?! – Не сдержался Камилло. – Невероятно!

– Все, будешь-таки придворным шутом! – я закатила глаза. – Всем будешь говорить правду в глаза и плевать на этикет!

– А жалованье хорошее? – заинтересовался Камилло.

– Давай дослушаем Оливию, помолчи!

Девушка закрыла лицо руками и заплакала. На именины матушки у них были гости в пригородном доме, герцога тоже пригласили. Матушка зазвала ее в комнату, а там были батюшка и герцог. Батюшка посетовал, что она чересур упрямая и что она сами виновата. Потом барон вышел, а герцог запер дверь. И он толкнул ее на кровать и надругался. В саду пускали фейерверки, все гости кричали и хлопали, поэтому ее криков никто не услышал.

– Матушка убрала всю прислугу из этого крыла, – всхлипнула Оливия. – А герцог сказал, что часто принимать возбуждающее зелье нежелательно, поэтому он будет давать сыну пользоваться мной, чтоб я быстрее понесла… ему все равно, внук родится или сын, он все равно получит все мое приданое. У меня огромное приданое от бабушки, она больше всех внуков меня любила и все мне оставила. Я невероятно богатая невеста, – грустно улыбнулась девушка.

Я в ужасе прижала ладошку ко рту.

– Так сватал бы сразу за сына? Что это за старичок, лакомый до свежатинки? – возмутился Камилло.

– Маркиз Истли с детства обручен с чапильской герцогиней, у них герцог называется раджа, разорвать помолвку нельзя, очень много торговых связей нарушится, раджа может даже войну объявить, – объяснила Оливия, вытирая слезы.

– Ну, неприятно, конечно, а жизни-то зачем себя лишать? Не проще ли старого мужа отравить? – Я мыслила практически. Капелька аконита в вине и старичок умрет от остановки сердца.

– Госпожа, – укоризненно сказала Тереза, молчавшая до сих пор. – Не у всех смелости хватит на такое. Он вовсе не дряхлый старик, хоть и немолод, бордели посещает регулярно. Мало того, что леди опозорена, ведь Истли молчать не станет, теперь ей в ноги кидаться и умолять, чтоб женился и позор прикрыл. Девушка затяжелела, вот и не знает, что теперь делать. По-любому за Истли идти придется. На репутации отразится.

– Вот стрелок! – Камилло хлопнул себя по ляжке.

– На приданом зато никак не отразится. Еще чего, за насильника замуж идти! Вот же гнусная тварь! – Я нервно заходила по комнате.

– Миледи, у вас свадьба, – напомнила Тереза.

– Свадьба, свадьба… – забормотала я. – О! Кто твой возлюбленный? Ты уже все рассказала, нет смысла скрывать что-то еще.

Услышав фамилию, я расцвела. Этому достойному мужчине я искренне желала всего самого наилучшего.

– Раз он делал твоему отцу предложение, значит, любит тебя и не станет отказываться?

– Но как же… – пролепетала Оливия.

– А это ты уже сама решишь, говорить или не говорить, тем более, что тебя-то обвинить не в чем, это твои родители мрази и женишок подонок.

– Я ему скажу! – Оливия выпрямилась. – Если он откажется, уйду в монастырь.

– Успешь еше в монастырь! Камилло, дуй за женихом! Веди его через ход для слуг в гардеробную, знаешь куда. Тереза! Давай найдем на Оливию свадебное платье? Тея, Кайли! Смойте с меня этот ужас и давайте одеваться! Бегом!

Приволокли манекен с гранатовым коронационным платьем, начали крутиться вокруг меня. Изверги, под него требовался корсет на два дюйма уже! Ну кто женится после обеда? Надо жениться утром, на рассвете!

Камилло через полчаса выскользнул из гардеробной и приложил ухо к двери. Самой было любопытно до ужаса, но вроде прежним отчаянием не смердело. А вот ароматом сирени, ярким счастьем, полыхнуло.

Если Даэнир и удивился, что за его плечом возник еще один шатающийся от волнения жених, то никак этого не выразил. А за мной шла еще одна невеста, в ярко-зеленом платье. Чтоб папашка-гофмейстер не смог влезть в ритуал, я всем фрейлинам приказала нацепить плотные вуали. Невесте приличествует скромность. Нечего глазками стрелять в кавалеров. А за рядом стройных фигурок в вуалях я и проверну маленькую добавочку к ритуалу бракосочетания. Где два, там и три!

– В такой радостный и счастливый день хочется, чтоб сердца влюбленных могли соединиться без принуждения и корысти, – сказала кардиналу Валерио. Он благостно кивнул.

– Друг мой, – обратилась я к Даэниру. – Вручите руку невесты изнывающему жениху.

– Дорогая, что за выдумки? – чуть слышно прошептал Даэнир, но выполнил нужное действие.

Кардинал моргнул, но исправно повторил нужную формулу. Хор запел свадебный гимн. Я пожала руку Оливии, она ответила слабым пожатием и шагнула к жениху. Все были согласны и дружно ответили «да».

Ха! Руку невесты передал жениху сам король! Кардинал скрепил союз! Пусть попробуют что-то вякнуть теперь! Ирис сказала, что это просто невозможное дело, барон Дагли на такое не пойдет.

Наверное, я сияла от счастья. Оливия сияла совершенно точно. Ее жених, тот порядочный чиновник из земельного отдела, дон Гунир смотрел с нежностью на свою жену, отныне донну Гунир. А на меня… с подлинным восторгом и обожанием. Даже неудобно было.

Поскольку выгнать их посредине церемонии не представлялось возможным, подушку с короной вручили Оливии для передачи кардиналу. Вуаль она уже откинула, все ее увидели и узнали.

По храму поползли удивленные шепотки. За что это ей такая честь?

Я даже успела разглядеть довольное лицо гофмейстера. Он пыжился от гордости, что его дочь участвует в церемонии. Ничего, я на вашу дружную компанию дона Меера напущу. Чапильскому радже сама письмо напишу. Зачем приличной девушке такой непорядочный свекор и такой отвратительный блудливый муж? Что-то мне подсказывало, что герцогство Истли скоро сменит хозяина.