65

В подвале офицерского флигеля оказалась скрытая иллюзией прекрасно оборудованная пыточная. В замурованном мешке несколько десятков истерзанных трупов. В двух камерах – истощенные пленники.

Салли начала тихо плакать.

– Боги, – комендант захрипел и начал судорожно рвать воротник.

Сладко-тошнотворным запахом разложения был пропитан весь подвал.

– Как этого можно было не заметить?

Моя побледневшая команда притихла и смотрела, как сбивают замки с камер.

– Тут поглотители стоят, – Ирма сглотнула и показала на четыре керамических кувшинчика, стоящие по углам пыточной. – Наружу запах не разносится.

– На стенах стандартное плетение тишины. – показала рукой Эрика. – Руны «покой», «спрятать», «мир». Учебные классы так оформляют, чтоб ничего не отвлекало студентов.

– Я бы вышла, – подошла Тереза. – На вскрытие замков этот урод мог поставить какой-нибудь сюрприз типа усыпляющего или отравляющего газа. Свидетели ему ни к чему.

Мы с поспешностью покинули мрачное место и поежились наверху. Слишком резкий и свежий ветер оказался наверху после подвала.

– Как так можно? – Салли заглянула мне в глаза.

Я молча ее обняла. Новая работа: выискивать, кто проводил инспекции и кто прикрывал этого мерзавца. Ладно, продать парочку артефактов. Хотя артефакты боевые, их просто так не купишь и вряд ли они нужны для доброго дела. Это сразу каторга. Но людей мучить ради удовольствия…

– Я уже послала запрос в тайную стражу. – Ирис встряхнула занемевшие руки.

Я кивнула. Из подвала офицерского флигеля начали выносить пленников. Трупы складывали неподалеку. Поднялся крик, сразу собралась толпа.

– Не ори, это королева! – донеслось до меня.

Из толпы военных выбрался младший офицер. Подошел ко мне и встал на одно колено.

– Ваше величество, справедливости!

– Мать вашу! Почему вы все молчали?! – взвилась я. – Вы же мужики! Сильные! Отважные! Смелые!

– Кто пытался говорить, лежит там, – раздался глухой голос.

И они все начали вставать на колени, глядя на меня глазами, полными ожидания чуда. Будто я богиня! Будто я могу оживить мертвых и дать силы живым!

– Будет вам справедливость!

Бах! Огненное колесо с противным визгом прокатилось мимо. Мы все кинулись кто куда. Тереза прижала меня к стене, закрывая собой.

– Что ж ты такая дылда, не видно же ничего! – Пропыхтела я, пытаясь выглянуть из-за плеча.

– С донжона пуляет, – процедила Тереза. – Сидите тихо!

– А что это у него на балкончике? – Я разглядела странную штуковину.

– Это, ваше величество, гастрофет, – пояснил комендант. – Ложе с тугим композитным луком и подвижная часть, скользящий затвор «ласточкин хвост». На ложе есть два храповика и собачка…

– А-а-а-а! Опасное или нет?

– Дальность двести ярдов, – сообщил комендант. – Весь плац простреливается.

– Мы тут, как утки в тире, – пояснила Тереза. – Нас двоих на одну стрелу нанизать можно, пробивной силы хватит, и еще кого-то ранить.

Я перестала шебуршать за ее спиной. Мало того, что магией пуляет, так еще и дрянь какую-то зарядил? И все на нас, маленьких скромных девочек?

– Два взвода побежали в донжон, попытаются его взять живьем.

– Эрика! – Крикнула Тереза фрейлине. – Сможешь балкон под ним обрушить?

– Далеко слишком! И сил не хватит, – мрачно отозвалась из-под повозки Эрика.

Мар Абеши ехидно улыбаясь, достал свой свисток и дунул в него. Огромный тяжелый лук с раздвоенным хвостом полетел с донжона. Полковник его просто выпустил из рук от неожиданности.

– А чего он перестал лупить пульсарами?

– А сколько у вас в крепости всего магов? – вопросы раздались одновременно.

– Двое. Этот и маг воздуха, связист, – смущенно ответил Иш Гуро.

В воздухе показалась точка, очень быстро превратившаяся в огромную змею с крыльями.

– Виверна! – раздались истошные крики. Личный состав спешил покинуть место боя.

– Эммет, я тебя убью! – бессильно погрозила кулаком Тереза.

Виверна облетела донжон и уселась на балкончик, свесив хвост. Одно быстрое движение и полковник остался без головы.

Виверна кушала аккуратно, одной лапой помогая себе отрывать кусочки повкуснее.

Эрика громко молилась под повозкой.

– Обещаю, если останусь жива, отдам сестре свое платье! И никогда не буду смеяться над ее стихами!

Посреди плаца засиял голубоватый радужный овал портала. Из него посыпались гвардейцы, сразу формирующие пульсары.

– Не смейте! Не трогайте зверушку! – завопил Мар Абеши. – Это же краснохвостая виверна! Исчезающий вид!

Овал и потрескивающие огни виверне крайне не понравились. Она оттопырила хвост и, нагадив большую кучу, тяжело снялась с места и полетела вдаль.

– Как здесь весело! – знакомый капитан тайной стражи отдал мне честь.

– Капитан Медани, вы же тут разберетесь? Тут трупы, жертвы пыток, хищения боевых артефактов…

– Умеете вы развлекаться, ваше величество! – почтительно щелкнул каблуками капитан.

Мар Абеши с тоской смотрел вслед улетевшей виверне.

– Эммет, я вас очень прошу, в этот свисток в поместье не дудеть! И вообще отдайте его мне! Конфисковано! Я его в колодце утоплю!

Эрика вылезла из-под повозки и отряхнулась.

– Вот чего я не понимаю, почему он в виверну ничем не кинул? Шары-то кидал чуть ли не метровые!

– Это, наверное, снова я, – виновато прошептала Ирма. – Не мог он. Я ему штанины между собой сшила и рукава к кителю, чтоб пассы не делал…

Через полчаса получивший срочное сообщение дон Меер собственной злющей персоной выскочил из личного портала.

– И почему я не удивлен? Где вы, ваше величесво, там хаос и беспорядок, гнусно воняет, все бегают, как виверной укушенные!

– Улетела виверночка, – скорбно сообщил Мар Абеши.

Дон Меер начал распоряжаться, а нас из крепости Кумра просто вытурили! Вежливо, с поклонами и извинениями, но выперли! Сказали, что мы молодцы, а теперь надо не мешать расследованию и не путаться под ногами.

– Все-таки война неженское дело, – глубокомысленно сказала Ирис.

– Конечно, неженское! Разве бы мы такой бардак допустили? – поддержала ее Эрика. – Дженни, назначь министром военных дел донну Сару Фра Китман!

– Что это за достойная дама? Впервые слышу.

– Ее высокопревосходительство госпожа гофмейстерина! – хором сказали Эрика, Ирис и Камилла.

Я открыла рот и аккуратно закрыла его.

– Она управляет женским штатом придворных и учит фрейлин. Чин, приравленный к полковнику или действительному советнику. Но по сути она генерал. И супруга генерала Фра Китман, – пояснила Камилла.

– А почему же я до сих пор не знакома с этой замечательной женщиной?

– Вы почаще во дворце бывайте, а не трижды в год, – ядовито ответила Ирис. – Она просто не успевает вам представится, вы то уезжаете, то работаете, то на совещаниях сидите.

Я вздохнула. Девочки верно говорили. Я не знала и не хотела знать большую часть придворных. Притворных. Не умею интриговать, беседовать по-светски, то есть говорить ласковым участливым тоном мерзейшие гадости, топтать слабых, унижаться пред сильными… деревенщина, как есть. Могу в глаз дать. Могу работать. А вот это… думаю, никогда не научусь.

Приличные королевы не носятся по столице. Приличные королевы всегда на своем месте, в гостиной или будуаре, слушают чтение вслух, вышивают или музицируют. А не лезут в военные крепости, не снимают полковников с должности, и виверны им на головы не гадят.

Даэнир сильно просчитался, сделав меня королевой. Все надо мной смеются, и никто всерьез не принимает.

Погрузившись в свои тоскливые мысли, я совершенно перестала слушать девчонок.

В Аноа-Коэс мы въехали в десятом часу ночи, когда все зевали и устали до смерти.

– Я себе весь зад отбила, – пожаловалась Ирис.

– Врешь! У тебя из нас самый мягкий зад! – буркнула Тереза.

– Дженни! Где здесь достойный постоялый двор?

– «Белая кошка», на площади. Лучший, он же и худший, потому что единственный. Тут вам не столица, привередничать да выбирать.

Лошадей мы поручили отвести к бургомистру. Нам чужого не нужно. Я предвкушала простой сытный ужин, тюфяк, набитый свежим сеном и сладкий сон до утра.

В ожидании пока приготовят комнаты, мы уселись за длинный дубовый стол. Подавальщица принесла два кушина сидра и глиняные кружки.

– Эммет, а… девочки, а где Эммет?

– Ехал с нами, – наморщила нос Камилла.

– Нет, он остался в крепости! Я сама видела, как с ним разговаривал дон Меер. – Тереза потянулась к кувшину.

– Да вот же, в ворота только что въехали вместе, – недоумевая, сказала Ирис.

Я застонала и опустила голову на руки. Если черный маг не хочет быть обнаруженным, он это сделает. А Мар Абеши один из сильнейших черных магов. Он может тут сидеть под отводом глаз, за нашим столом, и мы его не увидим.

– А если его похитили? – спросила Ирма.

Все дружно расхохотались. Похитившего черного мага можно только пожалеть!

– Ну что вы, в самом деле, вдруг у него свидание, – порозовела Салли. – Он же мужчина!

– Да, мы это упустили, – согласилась Тереза.

Подавальщица принесла блюдо с жареными ребрышками, слоеные пирожки, тушеную картошку с курицей и цветную капусту в кляре.

– Плохой кляр, жидкий, – отметила Ирма, опуская соцветие головкой вниз.

Блюда быстро опустели. Ели быстро и молча. Говорить и вспоминать тот ужас, что мы увидели, никому не хотелось. Тягостно.

– Эй, ты! – повернулась Камилла к менестрелю. – Не оскорбляй благородный инструмент и наши уши своим мяуканьем!

Слушатели недовольно заворчали, хоть какое, но развлечение. Молоденький парнишка, терзающий струны лютни, покраснел и запнулся на очередном куплете.

– Дай сюда! – Камилла вытащила из его рук лютню, осмотрела, вздохнула. Протерла инструмент платком, подкрутила колки.

– На бережку, на бережку сидит с удочкой рыбак,

А из омута на него глядит любимая.

Не идет. Не идет к нему судак.

Боль на сердце нестерпимая.

Продал сердце, злое сердце за пятак…

Звонкий чистый голос Камиллы поведал о коварном возлюбленном, уговорившим девушку бежать с ним, прихватив все деньги. После жаркой ночи он сказал, что жениться не станет, отнял деньги и ушел. Девушка утопилась. Песня закончилась тем, что русалки перевернули лодку коварного обольстителя и утащили его в воду.

– Эх, хорошо! Умилительно! – трубно высморкался толстый посетитель. – Давай еще!

Клиенты дружно застучали кружками, требуя продолжения.

– Давай «Любовь моя» на два голоса споем! – предложила Ирис.

Затейливый перебор заставил менестреля завистливо вздохнуть из угла, куда он забился. Ясный голос Камиллы и более низкий и глуховатый альт Ирис, сплетались и расходились под закопчеными сводами постоялого двора. В этом мире страдали разлученные влюбленные, и не было преступных магов, презревших присягу, не было пыток и смертей.

– Любовь, не покидай меня, не уходи[1]…

Подавальщицы сновали на цыпочках.

Когда песня кончилась, несколько минут царила тишина. Народ отходил. А на нашем столе оказалось шесть кувшинов вина и настоек.

– Да мы ж сопьемся! – заявила Эрика, нюхнув содержимое. – Рябиновка, клювенная, вишневка.

– Подношение от народа! Наливайте! – развеселилась Ирма.

– По чуть-чуть, чтоб людей не обижать! – Салли быстро плеснула по чуть-чуть. – Это ж от чистого сердца!

Наливка неожиданно оказалось хорошей, с густым, ярким привкусом вишни. Тоска слегка разжала когти. Мы приняли по чуть-чуть, потом еще по чуть- чуть.

Залихватские пиратские песни Камилла, оказывается, тоже знала. Подпевала и притопывала вся таверна. Сегодня в ней яблоку некуда было упасть.

Трезвая и поэтому злая Тереза разогнала нас по спальням далеко за полночь.

И подняла в семь утра! Лохматые, с отпечатками подушек на щеках, мы не хотели смотреть на эту грубую реальность. Глаза не открывались. А тело норовило снова завалиться.

– У нас маг пропал, если вы, пьянчужки и забулдыги, не помните! Все расскажу донне Фра Китман!

Эта угроза заставила фрейлин вздрогнуть и подскочить. Мы с Ирмой и Салли, хоть и были с донной незнакомы, поднялись, умылись и собрались из чувства женской солидарности. Ни на какие другие чувства сил не осталось.

Трактирщик денег за ночлег не взял, кланялся, благодарил за честь и просил заходить еще. В «Белой кошке» нам всегда рады будут!

– Камилла, ты ему, поди, недельную выручку сделала, – прошептала Ирис, толкая ее в бок.

– Чой-та недельную? Месячную! – огрызнулась Камилла. – Выгонят из дворца, пойду по дорогам счастье искать…

Вид благородной аристократки, бредущей в бальном платье по проселочной дороге с лютней, заставил меня расхохотаться. Рыжие и белые куры, свободно бродящие по площади, с недовольным квохтаньем шарахнулись от нашей шумной компании.

За полтора далера молодой возчик согласился нас поддбросить до Нейл-Ауса.

[1] Песня из к/ф «Медный ангел» на слова Пабло Неруды, музыка М.Таривердиева, русский текст В. Ларионова. Пусть будет и в этом мире.