9

Сейчас кристаллик горел красным и пищал так пронзительно, что хотелось заткнуть уши.

Из своего кабинета вылетел дон Ливано, заглянул дон Кулас с неизменной кружкой в руке, сунула острый нос донна Марика.

– Протокол! – крикнул почтмейстер. – Все от стола!

Я и так была далеко, когда скатилась со стула, а донна Роза отъехала вместе с табуретом, подняв обе руки.

Дон Ливано натянул перчатки. Огромные и длинные, они висели на боку шкафчика, и я думала, это для грязной работы, типа прочистки канализации. Еще нос морщила и удивлялась, что тут висят, а не в сортире.

Антимагические перчатки доставали дону Ливано до плеч. Затем он взял длинный пинцет и вытащил отправление из артефакта. Высунул кончик языка и просунул письмо в черный ящик. Тот звякнул и тут же закрыл приемную щель.

– Если откроется, то обезврежено, а если нет, то ждем мага с почтамта, – прошептала донна Роза.

– Это как раз письмо ректору, – прошептала я.

– А, его по сто раз на дню проклинают, должность такая, просто через нас еще ни разу не случалось, – махнула рукой донна Роза. – Редко смертельное, это же сразу казнь. Чаще желают облысеть, подавиться, спотыкаться, у женщин позориться… тоже, конечно, преступление. Но каторга, а не казнь.

– Ужас какой, – я смотрела на черный ящик. Приемный лоток он не открывал.

Почтмейстер крякнул с досадой.

– Донна Эухения, надевай полную форму, побежишь на почтамт. Я сейчас бланк заполню.

– Полную? Вы сказали, мне не положено, только почтальонам.

– А ты за него сейчас и будешь, – хмыкнула донна Марика.

Я пожала плечами и пошла надевать форму. Кепи, накидку с пелеринкой. Узел волос пришлось сделать пониже, на затылке, иначе кепи не надеть. Интересно, почему нельзя отправить сообщение порталом? Или сообщить по зеркальцу о ситуации? Впрочем, не мне судить. Может, такой протокол, что надо доставить докладную курьером, а почтовый портал временно блокируется, чтоб проклятие не распространялось? Очень удобно, сдаешь письмо, а оно по почтовым порталам заразу по всему королевству разнесет.

Погулять я была не против, погода стояла теплая, солнечная. Плитки мостовой ложились под каблучки, я шла и подставляла лицо под солнечные лучи.

***

У катабского султана Иссавернея было семнадцать сыновей и лишь одна дочь. Несравненная, подобная солнцу Эллибет, которую учили всему наравне с первым принцем Катабии.

В расчетах султана дочь занимала важное место. Умная, красивая, властная супруга всегда найдет поводья для мужа. Тем более, что у глупых соседей мужу по закону положена всего одна жена. Единственная, чье слово никто не оспорит. И сидит она рядом с супругом на троне. Королева будет из Эллибет великолепная. Союз, торговля, военная помощь, подвижки в законах, а там и объединение королевств. Сначала автономия, потом слияние. Хорошо выйдет. Катабия прирастет территориями и людьми. Люди – это налоги, это достаток, это прославление его рода.

Султан довольно прищурился, читая сообщение дочери.

Завтра она окажется в крепости Луангва и только от нее будет зависеть, как скоро она получит предложение. Через час или через день. Или через пару дней, если захочет растянуть удовольствие.

Какой мужчина в здравом уме сможет отказаться от нее? От гибкого стана, чарующих искристых глаз, ярких нежных губ? А грациозная походка, а волна иссиня-черных волос? Выпущенные из прически, они подобны черному водопаду, пронзающему сердца каждым завитком! И приданое у нее поистине королевское. Султан не скупился, все равно все добро вернется обратно в казну, каждый сундук принесет пять сундуков прибыли.

– Государь, – первый визирь бесшумно вошел на террасу и склонил голову.

– Говори, Мирсуфа, слушаю тебя.

– Да простит меня великий султан и не прикажет казнить за плохую весть. Принц Даэнир женился восемь дней назад. У Эллибет нет больше шансов стать супругой старшего сына.

Султан нахмурился. Но визирь никогда не говорил, если не был уверен. Если он утверждает, что старший принц женился, так оно и есть.

– Полно, Мирсуфа, ты здесь не виноват. – Султан помолчал. – Это фулирская выскочка? Черная, как головешка, с комком спутанных волос на голове?

– Нет, государь. Это местная дворянка незнатного рода. Сирота и бесприданница.

– Ты насмехаешься надо мной, Мирсуфа? – свел брови султан.

– Да простит меня всемилостивейший повелитель! – Везирь легко и привычно опустился на колени, коснулся лбом пола. – Сведения верные.

– Моя дочь должна узнать об этом немедленно!

Наверное, она могущественная магичка. Колдовство не угодно богам, но любой дар можно пустить на пользу. Если похитить, сломать, заставить приять веру отцов, то пусть живет. Он не зверь, он просвещенный государь. Если принц к ней привязан, а он несомненно, привязан, раз женился, то им можно будет управлять и через нее. Займет место второй жены или наложницы. Ее дар может пригодиться Эллибель. Пусть служит ей. Одной женщине можно возразить, двум – практически невозможно. Ну, а если она окажется слишком упрямой, принц очень быстро овдовеет. Тогда планы придется лишь отложить на время траура.

Нет, ну как же некстати принц женился! Но султан верил в свою дочь. И не сомневался в прикормленных членах Совета. Верность родине? Не говорите глупостей, где больше платят, там и родина. Они проголосуют за его красавицу, иначе и быть не может. Она рождена править, как иные рождаются пресмыкаться. Боги не сотворили людей равными, но каждому отвели его место.

Голуби, несущие волю султана, полетели в разные стороны.

***

Столичный главпочтамт поражал помпезностью мощных квадратных колонн и высотой дверей. На вскидку, пятиметровых. Величественная лестница с вазонами, полными цветов, будто спрашивала посетителя, а так уж ли ему сюда нужно, чтоб топтать розовый шлифованный гранит и отнимать время у занятых людей?

Я даже немного растерялась, но все же вошла. Сияющие гроздья матовых шаров свешивались с расписного потолка, блеск мрамора и стекла ослепил меня на миг. Важные служащие сидели за барьером и улыбались нарядным дамам и солидным кавалерам.

– Эй, почтарка! Тебе со служебного надо было! С торца дверь! – Остановил меня толстый представительный швейцар. – Новенькая? Да ладно, иди, пропущу.

Он поманил меня за собой и открыл неприметную дверь между киоском открыток и длинным диваном лилового бархата.

Я очутилась в узком темном коридоре, слабо освещенном светом из распахнутых по обе стороны дверей. Везде кипела работа, царила деловая суета: мешки выносили и заносили, письма сортировали, молодцеватые рослые парни-почтальоны выходили и уходили.

– Мне к дежурному магу! – тронула я за локоть выходящего почтальона с набитой сумкой.

– Третий этаж, кабинет пятнадцать, – бросил он без всякого интереса, мельком взглянув на меня.

Узкая лестница была заставлена ящиками и коробками. Подобрав юбку и полавировав между посылками, я поднялась на третий этаж. Дверь оказалась распахнута. Видимо, тут вообще никто никогда не закрывал дверей. Первыми мне бросились в глаза щегольские сапоги на каблуках, лежащие на исцарапанной столешнице.

В сапоги были заправлены черные брюки, в брюки – белая рубашка. Больше я ничего не видела, потому что владелец сапог, брюк и рубашки сладко спал, прикрытый газетой.

Я потопталась у двери, покашляла и даже постучала, но сон дежурного мага был крепок и из-за такой ерунды прерываться не спешил. Зато меня привлек в газете раздел объявлений, он как раз оказался ближе всего ко мне. Среди разноцветных, в мигающих рамочках кудрявых объявлений о помолвках и свадьбах выделялось одно, короткое и строгое. Д. М. Стаприт сообщает о бракосочетании с доньей Э. Нейл, которое состоится третьего сентября в десять утра в часовне Витфлейн.

Судя по дате, газета была позавчерашняя. Я-то считала, что объявления даются ДО того, как событие произойдет. А тут его дали на неделю позже. Понятно отсутствие гостей, зевак и репортеров. Приходите, будем очень рады.

И вообще, спать под несвежей газетой вульгарно! Тем более, если там такая отставшая от жизни чушь печатается! Я хлопнула ладонью по столу заспавшегося мага.

Газета упорхнула, маг дернулся и с грохотом повалился назад, взбрыкнув начищенными до блеска сапогами.

– Что? Где? – маг подскочил и гневно уставился на меня.

Это маг? На ответственном посту? Ха!

– Работать надо, а не спать на рабочем месте! – наставительно сказала я. Ну не могла я серьезно отнестись к пацану моего возраста, взлохмаченному и конопатому. Засоня хоть академию-то кончил?

Парень покраснел так, что уши заалели.

– Код три, – сказала я и положила свиток почтмейстера на стол. – Зафиксируйте сообщение и пришлите ликвидатора заклятий.

– Какое отделение? – маг поднял стул, сел на него и открыл журнал.

– Десятка, на Почтовой.

– Странно, у вас самое тихое место, откуда код три? – пробурчал маг, кинув на меня взгляд, полный подозрений.

– Вы меня спрашиваете? – я подняла брови. – Я не посылала ректору академии проклятий.

– Ой, – тихо сказал маг. – Я… я сейчас!

Черкнув закорючку в журнале, он содрал со спинки стула форменный мундир, встряхнул, надел, застегнулся на все пуговицы, нахлобучил кепи и подхватил небольшой чемоданчик.

Парень сразу стал выглядеть представительнее и даже старше.

– Простите, я не представился, Марк Холли. Дежурный маг.

На двери, открытой внутрь, на полированной бронзовой табличке было написано «Магистр аэрмоции Себастьян Холли». Маг проследил за моим взглядом и заметно смутился.

– Это мой отец, я еще не магистр, я аспирант. Тоже маг воздуха. Отец в отпуске, вот я и замещаю его.

– Конечно, Марк. Я Эухения Нейл, стажерка. Сама работаю без году неделя.

Маг улыбнулся и ощутимо приободрился.

– Тогда идемте разбираться с вашим проклятием.

– Оно не мое, а ректорское, – улыбнулась я. – Вы его знаете?

Я узнала, что ректор Мар Маюка самый страшный людоед в истории академии, потому что кушает студентов на завтрак, обед и ужин, а на десерт выедает им мозг серебряной ложечкой. Еще он заставляет студентов учиться и карает за малейшее нарушение дисциплины. А уж при выборе сдавать ему экзамены или войти к клетку, полную полосатых змеехырл, многие бы предпочли змеехырл. Хорошенькие же тварюшки, милые и по сравнению с ректором очень приветливые и человеколюбивые.

Я считала, что это правильно, магия дает больше возможностей, значит, и спрашивать надо по всей строгости, нет ничего опаснее мага-недоучки!

Марк со мной заспорил, что половину устава академии надо отменить, а вторую половину пересмотреть в пользу студентов.

Дорога до отделения прошла незаметно и чересчур быстро.

Дон Ливано заламывал руки в своем кабинете.

– Что? Ждите очереди, в течение недели подъедут? – спросил он меня с тоской в голосе.

– Вот маг, – немного удивилась я. – Марк Холли.

– О! – почтмейстер подскочил, как мячик, и кинулся жать руки растерявшемуся магу.

Я пошла снимать кепи и пелеринку. Не поняла, что такого особенного сделала, отчего все смотрят, как на иглохвоста, случайно забежавшего в операционный зал.

– Ты не представляешь, какие они важные, эти маги, – прошептала донна Роза. – Мы для них люди второго сорта, не стоящие внимания.

– Да вроде нормально все. Отдала донесение, он собрался и пошел. Сразу.

– Просто молодой еще, – вздохнула донна Роза. – Его папаша бы заявку неделю держал, а потом приехал бы, всех обфыркал, нашел бы кучу нарушений обработки и хранения корреспонденции, и выписал бы штраф, как отсюда до горы Чирунда. Это тебе повезло, что на младшего Холли наткнулась.

– Да он там один был…

– Да ты что? – Рассмеялась донна Роза. – Дежурных магов не меньше десятка! Целый этаж занимают!

Я только вздохнула. Значит, тот почтальон надо мной подшутил, раз направил в тот кабинет. Вот сделал пакость и порадовался. Ну и ладно, все в итоге вышло к лучшему.