Глава 7

Снежана

Просто уму непостижимо, что вытворяет со мной Миша! В полном офисе людей, разговаривая с женой по телефону, доводит меня до самого крышесносного оргазма. С каждым разом он ещё мощнее, меня просто расплющило им. Ноги дрожат, а по телу разливается сладкая истома.

Все неправильно. Я должна его ненавидеть, после его слов. А мне больше всего на свете хочется прижаться к нему, так же, как было тем утром.

Он выходит из кухни, прикрываясь пиджаком. Смотрит так, как будто я самое желанное лакомство. И если бы не люди в приемной, то он бы разложил меня на этом столе.

Мне хочется его помучить. Беру карандаш, сжимая губами, как мне кажется эротично. Мужиков же это заводит? Никогда не соблазняла. Но я думаю, неплохо получается. Он в два шага преодолевает расстояние до меня, и нагнувшись шепчет, разгоняя стадо бешеных мурашек.

— Сегодня вечером будешь так же обхватывать мой член, — от его слов щеки горят, а во рту становиться сухо. Я вспоминаю какой он на ощупь и мне до боли хочется того, чем он мне грозит. Видимо, на моем лице все написано, карие глаза превратились в черное пламя, зрачков совсем не видно. Я даже могу разглядеть в темном стекле его глаз свое отражение.

— Мечтайте, дядя Миша, — с улыбкой отвечаю. Крылья носа раздуваются, венка на его шеи так бешеного бьётся, что того и гляди, проломит кожу. Миша оскаливается.

— Ты же приедешь сегодня домой? — чувствую опасность, сознание в панике транслирует SOS.

— Возможно. А возможно у Дениса заночую.

— Снежа! Не беси меня! Я же знаю, что между вами ничего не было. Иначе бы ты так бурно не кончала от моих прикосновений.

— Иди ты!.. Работать! — беру планшет и иду к Олегу. Нужно согласовать его расписание на сегодня, сделать кофе, а не думать, как мне выстоять сегодня.

Мой уход с работы похож на бегство. Я судорожно жму кнопку, пока Миша бежит к лифту. Створки захлопываются прямо перед его носом. У меня есть фора. На метро я доберусь быстрее, чем он на машине по пробкам в час пик. А там запрусь в комнате и фиг он меня вытащит. Буду держать оборону.

Придя домой, переодеваюсь в домашнее. Запасаюсь бутербродами и бутылкой сока иду в комнату. В звенящей тишине, слышу, как хлопает дверь, его шаги. Превращаюсь в слух. Ручка на двери поворачивается. Дверь закрыта на замок.

— Снежа, — стучится. — Открой, девочка. Мы только поговорим, — елейным голосом говорит Миша. Ага. Нашел дурочку. Знаю, как мы поговорим. Издаю истерический смешок. — Открывай! — долбит он дверь.

— Ага! Щазз!

— Ну прости, что я наговорил там. Открой. Я просто хочу извиниться.

— Спокойной ночи, дядя Миша! — вставляю в уши наушники и включаю музыку. Закидываю ногу на ногу, покачиваю ей в такт. Расслабляюсь.

Тут дверь просто слетает с петель, врывается разъяренный Миша. Понимаю, что доигралась. Смотрю на него выпученными глазами, отползаю к спинке кровати.

— С ума сошел?! — для убедительности кручу у виска. Я не думала, что он будет портить дверь.

— Сошел. От тебя с ума сошел, — дёргает меня за ногу, подтягивает к себе. Я колочу его, пытаюсь вырваться. Он сдирает с меня шорты и рвет любимую майку-алкоголичку. — Ты просто совершенная, Снежа, — смотрит мне между ног и его глаза загораются сильнее. Сдвигаю ноги вместе, но он нетерпеливо их разводит, и опускается лицом к животу, хватает за бедра. Покрывает мелкими, жалящими поцелуями кожу, внутри меня разгорается пожар.

— Я никогда этого не делал. Скажи как нравится.

— Что ты о?.. — не могу договорить, его язык проходится по складочкам, внутри все пылает. Боже, как же хорошо.

— Да, так меня и называй, — я это вслух сказала? Он обводит клитор языком. Меня лихорадит, подбрасывает. Пальчики на ногах подгибаются.

— Ещё! — хватаю его за голову и двигаю бедрами навстречу.

— А так? — всасывает клитор и мне мало. Внутри все полыхает, требует удовольствия.

— Пожалуйста ещё. Миша, — он ввинчивает в меня язык, руки на бедрах оставляют синяки. Я просто хватаю его за голову и начинаю насаживаться. Глохну от своих и его стонов. Ему нравится? Пошлые причмокивания, его таранящий язык, делают свое дело. Оргазм накрывает меня с головой, спина выгибается ему навстречу, а перед глазами радужные вспышки.

— Хорошо было? — Миша наваливается на меня, снимает рубашку.

— Ты наврал! Ты очень качественно вылизал мою киску. — довольно скалится. На его губах блестит мое желание. Он освобождается от штанов вместе с боксерами.

— Подожди! — пытаюсь вылезти. — А как же Вика?

— Не думай. Тебе же нравится секс со мной? Как я тебя трахаю? — его головка протискивается внутрь, делает толчок и он рычит.

— Нра-вит-ся? — сопровождает каждый слог мощными толчками, а я дурею. Мозги отключаются напрочь. Мечтаю только чувствовать себя наполненной им.

— Да. Ещё. Пожалуйста.

— Как я могу отказать, когда девушка так просит? — привычно хватает меня за бедра, двигается во мне, как поршень. — Я весь день мечтал об твоей киске. Думаю свихнусь вконец. Как только тебя попробовал — сдурел. И по этим сиськам, — он со стоном втягивает сосок, посасывает, доводя жар внутри меня до температуры кипения железа.

— Боже, как я люблю… твой член, — взрываясь атомной бомбой, мечусь по кровати от пережитого наслаждения. Он едва успевает выйти из меня, выплескивает горячую жидкость на живот.

— Я голоден. Очень.

— Хочешь бутерброд? — киваю на припасенную тарелку. Сил идти готовить совсем нет. Миша пошло улыбается, переворачивает меня на живот и тянет бедра на себя.

— Только ты способна удовлетворить мой голод. Ты мое блюдо, — протискивается в меня членом.

Михаил

Так хорошо, как со Снежаной, мне никогда не было. Черт знает, что в этой зеленоглазой ведьме такого особенного. После бурной ночи вырубился, прижимая ее к себе.

Встаю, Снежа переворачивается, с нее сползает одеяло, оголяет голую попу-провокаторшу. Закрываю её, хотя больше всего на свете, хочу повторить то, что было ночью. Поберечь девочку надо. А то она в таком темпе ходить не сможет.

Из кармана брюк раздается мелодия, установленная на Вику. Беру телефон и иду в ванную. Несколько секунд смотрю на ее фотографию, собираюсь с мыслями.

— Да, Вика, — вина за измену начинает неприятно расползаться в груди.

— Привет, Миша. Я соскучилась, — скриплю зубами. Смотрю в зеркало, сам себе противен. Не смог устоять. Снежана стала моей навязчивой идеей. Ничего. К приезду жены все пройдет. Не я первый, не я последний. Расскажу ей все, а она пусть думает прощать, или нет.

— Я тоже скучал, — тошнит от собственной лжи. Вика не заслужила, но признаваться по телефону тоже не вариант. Она рассказывает, как у нее дела, а я отвлекаюсь на Снежу в дверях. В одном белье. У нее отрешенный взгляд, она обнимает себя, кожа покрывается мурашками.

— Я позже перезвоню, — сбрасываю звонок. — Иди сюда, — прижимаю её к груди. Она всхлипывает, но не отталкивает.

— Я мразь, — сдавленно, говорит она. Беру за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

— Ты не виновата. Скорее это я такой. Я старше. Я должен был остановится. Не получилось.

— Поцелуй меня, Миш, — хриплым от слез голосом просит она. Во мне все переворачивается. Собираю слезинки губами. Она тяжело прерывисто вздыхает, прикрывая глаза. Ее губы мягкие после слез. Она и на вкус, как грех. Сладкий, манящий. Льнет ко мне всем телом.

— Я подумала над твоими словами. Пусть хотя бы на эти две недели ты будешь моим, — я хочу наесться ей, удовлетворить жажду и на это у меня всего две недели.

Хватаю её за затылок и вгрызаюсь в рот. Проказница гладит по животу, отодвинув резинку боксеров, сжимает напряженный член.

— Снежа, — предостерегающе говорю ей, тону в зелени глаз. — Я ведь не смогу остановится. Трахну тебя прямо здесь. — она не отводит взгляда, только нежная ладошка движется вверх вниз.

— Может я хочу, чтобы ты это сделал, — я на взводе. Ещё немного и я кончу в ее руку.

— Я предупреждал, — снимаю с нее прозрачный бюстик, который ничего не скрывает, грудь покачивается. Подхватываю её под попу и сажу на стиральную машинку. — Приподнимись, — снимаю трусики, чувствую вкус её желания на языке. Он въелся в воспоминания. Она спускает с меня боксеры, смотрит мне в глаза. Гладит тонкими пальчиками по груди, накручивая на палец волос.

— А мне раньше не нравились растительность на груди мужчин. До тебя, — нежно касается груди губами, прикрывает глаза. Тысячи молоточков стучат в виске, а желание взять ее — неудержимо. — И вкус твоей кожи. И он тоже, — обхватывает член и трет об свою мокрую дырочку головкой. — Я рядом с тобой превращаюсь в ненасытную самку. Может это болезнь? — хочу скользнуть в нее, опять почувствовать, как она сжимает меня.

— Тогда мы оба больны, — смотрю вниз, как член погружается, а розовые губки приветливо раздвигаются.

— Миша, — стонет она, опирается руками на машинку. Я вхожу до конца, сцепив зубы. Поднимаю её ногу, кладу себе на плечо. Так ещё острее, лучше. Большим пальцем потираю клитор, она стонет.

— Быстрее.

— Ты сама напросилась, — одной рукой держу за талию, другой сжимаю стройную ножки, кусаю за лодыжку. Толчок, ещё, хочу нырнуть глубже. От каждого движения она порочно стонет. Вхожу до конца, по самые яйца. Остервенело. Беру, словно в последний раз. Машинка равномерно стучит об стену, но нам обоим наплевать. Она вцепляется в мои плечи, царапает, кричит, сжимает меня пульсацией.

Фиксирую в памяти каждую её эмоцию, запах, чтобы потом вспоминать. Едва успеваю выйти из нее.

Весь день мы проводим вместе. Просто валяемся на диване, едим, заказанную ресторанную еду, смотрим какую-то мыльную пургу. Снежа положив на колени голову, отправляет в рот горсть попкорна. Мы обходим опасную тему будущего. Просто наслаждаемся настоящим. Герой фильма берет на руки ребенка и Снежина рука застывает, не доносит очередную порцию попкорна.

— Миша, — она задирает голову, смотрит на меня. — А почему у вас с Викой нет детей?

— Нет и нет. Не сложилось.

— Вика больна? — она садится ко мне лицом, разглаживает растрепанные волосы.

— Нет. Мы оба здоровы. Но не получилось. У Вики был выкидыш, до того, как мы встретились.

— И ты не хотел ребенка?

— Сначала хотел. По врачам бегал, к бабке ходил. А потом закрутился. Работа, дом, быт. Смирился.

— Бедная Вика. Она наверное хотела. Пережила потерю малыша, — её глаза блестят от скопившихся слез.

— Снежа… — к чему она начала этот разговор?

— Я устала. Хочу спать. Одна, — Снежана встаёт и уходит. Подхожу к ее комнате. Она лежит в кровати, спиной ко мне. Делаю шаг.

— Миш. Оставь меня. Я хочу побыть одна. Пожалуйста. Хотя бы сегодня.

Ночью ворочаюсь не могу уснуть. Подхожу к окну и опять прикуриваю. Слышу всхлипы за стенкой. Делаю частые затяжки. Лучшим вариантом для нас двоих будет оставить ее. Не мучать. Не могу. Не сейчас.

Снежана

Я завидовала Вике. У нее дом, семья, работа. А что в итоге? Муж изменяет с племянницей, ребенка нет.

Ну я и сволочь. Проплакала всю ночь от досады на саму себя. Встала с чугунной головой. Вышла на кухню и обомлела.

— Тебе лучше? — Миша расставил тарелки, наложил яичницу. — Чуть подгорела. Прости. Но это мой первый кулинарный шедевр.

— Не нужно было. Я сама бы приготовила. — Кулинарный шедевр был слегка пересолен и пережарен, но это самое вкусное, что я пробовала. Он старался. Для меня.

— Снежа, — он отложил приборы в сторону и притянул к себе, повел носом по шее.

— Я соскучился по тебе. Перестань забивать голову ерундой и винить себя. Если кто здесь и козел, то это я.

— Самокритично и благородно. Но факт остаётся фактом. Я сплю с мужем тети.

— Снежа…

— Дай угадаю. У нас слишком мало времени осталось до приезда Вики. Давай займёмся сексом?

— Не угадала, — Миша обворожительно улыбнулся. — Пойдем прогуляемся сегодня?

Мы с Мишей стояли перед афишей. Выбор был небольшой. Или мультфильм или фильм ужасов.

— Вот смысл было сюда тащиться? Могли и дома посмотреть.

— Зануда. Тебе понравится.

Купив попкорн и колу, вошли в зал. Сели на самое последний ряд. Кресла оказались очень удобными. Мягкими. Миша нажал на кнопку.

— Лёгким движением руки, кресло превращается в удобный диван.

— Ух ты. Круто!

— Ты не была здесь?

— Давно. До модернизации. Тут были неудобные кресла, советских времён.

Через некоторое время, пожалела, что не выбрала мультики. Когда злой герой гнался за героиней с бензопилой, зажмурилась и прижалась к груди Миши. Вдохнула его запах и приятное тепло разлилось по телу. Его рука поглаживала по спине, и я расслабилась. Он приподнял мой подбородок и осторожно поцеловал.

— Как настоящее свидание, — опустила взгляд.

— Хочешь сказать, что не встречалась с мальчиками?

— Некогда было. Последние пять лет мы с мамой из больницы не вылазили. То обследование, то химиотерапия. Не до того было. Да и не хотелось. Парни моего возраста не любят проблемных. Им нужна улыбчивая девчонка, лепечущая о шмотках, подругах и о его неземной красоте и крутости. А я только и могла думать, дали ли маме обезболивающее. Не стошнило ли ее опять? Что принести в больницу, чтобы немного порадовать её, — Миша крепче обнял меня, стирая слёзы поцелуем.

— Это ужасно. Не представляю, что ты пережила.

— А твои родители? Они живы?

— Да. Мама бывшая прима большого театра. Отец с нее пылинки сдувает. Недавно купили дом загородном, подальше от мирской суеты. На днях они праздновали золотую свадьбу. Я не представляю, как ты выдержала болезнь мамы.

— Знаешь, было бы проще, если бы был кто-то рядом. Если бы я справлялась со всем не одна. Маме то становилось лучше и наступала ремиссия, то она просто превращалась в растение. И кричала от боли. Я два раза вынимала ее из петли. Искала выход и когда нашла клинику, которая за нас бралась и гарантировала большой процент того, что маме станет лучше, тупо не хватило денег. Письма, написанные для Вики, нашла уже после смерти мамы. — от громкого крика, вздрогнула и повернулась к экрану. Совсем забыла, что мы в кинотеатре и что героиню того и гляди убьют.

— Фильм ерунда. Но кресла-реклайнеры мне понравились. Хочу себе такое.

— Может пойдем тогда отсюда? Тут на втором этаже отличный уютный ресторанчик, — я кивнула.

Нас разместили в уединенном месте, сидели на диванчик с тысячью и одной подушкой. Пока несли наш заказ, Миша подгреб к себе, и накинулся на мои губы, нагло пробираясь ко мне под юбку.

— Мы же есть пришли, — прошептала, закатывая глаза от горячих поцелуев.

— Ты такая вкусная. Я решил перейти прямо к десерту, — его колючая борода и сочетание нежных губ, превращали меня в подтаявшее мороженное.

— Я на минуточку, — нашла в себе силы вырваться из Мишиных рук. Он нахмурился, между черных бровей пролегла складка.

— Давай быстрее, — он окинул меня взглядом с головы до ног, от которого я вспыхнула, как спичка. — Я голоден. Очень, — он явно говорил не про еду.

В туалете плеснула водой на лицо и похлопал по щекам. Пытаясь прийти в себя. Вернувшись к Мише, остановилась в шаге от нашего столика. Миша сидел спиной ко мне. Даже сквозь прозрачную шторку увидела, что он не один. С ним девушка. Сидит вполоборота, слишком близко.

… — Эх, Миша. Я так и знала, что ты ещё тот проказник, — девушка шутливо потрясла перед ним пальцем. — Налево потянуло.

— Тебе какое дело куда меня потянуло? — грубо спросил Миша, убираю её руку со своего бедра.

— Есть дело. Я могу все рассказать Вике. Она же моя подруга. Или…

— Или? — переспросил Миша.

— Я буду молчать. А взамен ты пойдешь со мной. Сейчас. Ты же знаешь, что я давно тебя хочу. И я не против делить тебя с этой шлюхой.

— Это не Снежана клеится ко мне, используя шантаж. То есть. Если я буду ебать тебя, ты забудешь о своей чистой дружбе? — во мне все превратилось в пепел. А лёгкие жгло горячим воздухом.

— Вот именно. Мишка. — Миша рассмеялась.

— Знаешь, я пожалуй пасс. Рассказывай кому хочешь, — Миша вышел с другой стороны. Увидев меня, замешкался, потом приобнял за талию.

— Поедем домой, Снежинка. Аппетит пропал.