Глава 27

Клодий застыл на какое-то мгновение, смотря будто сквозь меня. Я попыталась отползти, но его темная холодная магия вновь накрыла меня полотном, сковывая тело. Его тонкие губы расплылись в улыбке, и взгляд сфокусировался на моем лице.

— Уже что-то, — проговорил он. — Ближайшее будущее, но ты все же дала мне его.

Я не смогла ответить, он отнял у меня и это. А потом посмеялся надо мной.

— Ты слаба, — произнес колдун с отвращением. — Глупая, несчастная и такая слабая девочка. В тебе скрыта огромная сила, но вместо того, чтобы исследовать ее и развивать, ты добровольно выбрала роль жертвы. Всегда в страданиях, все только и делают, что терзают бедную Тарин. А ты все ждешь, чтобы Колтон пришел и спас тебя? Так привыкла к его опеке. Думаю, Блэр это тоже нервировало. Я догадываюсь, что было в ее блоке. Это она уговорила тебя уйти от них, она сама подсунула тебя мне, как подарочек. Дала тебя поймать, прекрасно зная, что я буду делать с тобой. О да-а-а! Она уже тогда понимала, что ты так и будешь жить словно овощ, пока не встретишь Лайфорда, и он не встряхнет тебя. Сейчас ты ждешь, что он придет и спасет тебя. Ведь он дал клятву. И знаешь что?

Клодий наклонился надо мной и приставил палец к моему лбу. В этом месте зажгло, и вся голова взорвалась пульсирующей болью. Вместе с ней появилось видение. Эта спальня, я все также беспомощно лежащая на кровати под чарами Клода, и он рядом. А еще здесь Лайфорд и Харрисон. Дерутся опять. Только на этот раз альфа не собирается никого щадить.

— Он придет! — проговорил Клод. — Спасать. Но у него ничего не выйдет. Ты, жалкая и беспомощная будешь смотреть, как убивают твоего оборотня. Угадай, за кого злой дядя Харрис возьмется после того, как покончит с Лайфом?

Чертово видение казалось слишком реалистичным, чтобы принять его за фантазию колдуна. Да и он казался уж слишком доволен тем, что смог получить его. Звуки, запахи и ощущение времени не оставили во мне сомнений. Харрисон ревел в моей голове, швырял Лайфорда по всем комнате, а потом очень сильно ранил его. И как бы Лайф не боролся, все равно упал, так ни разу на меня и не взглянув. Внутренне я кричала, просила Клода остановить это. Ведь это в его власти, но тот лишь небрежно ткнул пальцем в мой лоб и проговорил:

— У меня помощи не проси, глупая. Никогда! Ты не долбаная человечишка, ты оборотень! Пока не выпустишь свою сущность на свободу, пока не научишься защищать себя сама, так и будешь смотреть, как твою жизнь по кусочкам отщипывают хищники. Ты в жестоком мире. Научись быть жестокой.

— КЛОД! — злой рев Лайфорда донесся с первого этажа. Клодий казался удивленным какую-то секунду, но быстро скрыл эмоции за зловещей улыбкой. Подняв палец, он проговорил:

— Будущее наступило быстрее, чем я думал. О нет-нет, он тебе не поверит. Ты и слова сказать не сможешь. Пока твой зверь спит, моя магия сильнее твоей!

Наклонившись к моему уху, он издевательски прошептал:

— Ах, да. Я и пальцем не пошевелю, чтобы помочь Лайфорду. Свою роль он уже отыграл и ребенка тебе заделал. Конечно, мне плевать, кто будет альфой в этой стае. Мне нужен только метис с двойным энергетическим дном. И я даже знаю, как вырастить его в твоем мертвом теле. Никому не говори, что беременна. Это наш с тобой маленький секрет.

Дверь грохнула в этот самый момент, разлетаясь на щепки. Я увидела Лайфорда в полуобращенном состоянии за секунду до того, как Клод закрыл мне ладонью глаза и произнес:

— Ты чего бушуешь? Тарин только заснула.

Урод. Мерзость! Кусок дерьма. Нет. Он не победит. Если Блэр в самом деле отправила меня сюда, то точно не для того, чтобы колдун получил свое.

— Отойди от нее, — в голосе Лайфорда была только сталь. Я уже знала его, чувствовала то состояние невменяемости, когда он толком не мог себя контролировать, и ярость была его единственной эмоцией. Он сломал мне руку, даже не поняв этого. А теперь его целью был Клод, я только не могла понять, почему.

— Ты взял мой сундук, Лайфорд? — со зловещим холодком спросил Клодий. Я так отчаянно пыталась открыть глаза, но его магия не позволяла пошевелиться. Это было так же трудно, как пытаться отодвинуть валун с прохода. У меня попросту не было сил.

— Да. Взял. — Раздался грохот, и шипение колдуна.

— Осторожно, кретин, они хрупкие! И бесценные.

Тяжелые шаги Клода отдалились, и вместе с тем стало легче дышать. Я начала бороться с его силой вновь.

— Сердца охотников, — процедил Лайфорд. — Еще в крови, совсем свежие. Очень похожи на те, которые я вырвал тем ублюдкам в Сибири. Только их было семеро, а здесь явно меньше. Посчитаем вместе, Клод? Один…

— Не смей, — процедил Колдун, и его голос вызвал чувство неподконтрольного страха, паники. От мысли, что мне не вырваться из клетки собственного тела, начало трясти. Я закричала. Начала молить о помощи, но все это осталось внутри меня.

«Пора сбегать, Тарин. Пришло время».

Я хочу! Черт возьми, конечно, хочу этого больше всего на свете сейчас. Но не знаю, как.

«Знаешь».

Этот голос, что вел меня во тьме, смолк. Но он мне больше и не нужен был, ведь я увидела своего зверя. Загнанную, изнеможенную волчицу, которая смотрела на меня огромными испуганными глазами, полными слез, боли и надежды. Она боялась меня так же, как и я ее. Но мы оба знали, что для выживания необходимо выпустить мою звериную сущность. И на этот раз я была готова к мукам первого обращения. Я собиралась принять их, как свой дар, а не избегать, как проклятие. Я хотела быть в мире с собой, признать себя той, кем я родилась. Я такая, как моя мама, как мой отец. Природа оторвала частички от них и дала их мне, создав меня особенной, уникальной.

Осталось последнее...

Встав на колени, я оказалась со своим зверем на одном уровне.

— Прости меня.

Слова к моему удивлению, сорвались с губ, прозвучали громко, дошли даже до Лайфорда.

— Тарин? — он позвал меня и тут же приказал Клоду: — Отпусти ее немедленно, или уничтожу все сердца. Видно, они нужны тебе до того, как нагрянут канадские охотники. Ты ведь в курсе, что они их чувствуют на расстоянии и могут отследить?

— В курсе! — зашипел Клодий. — Сундук защищал, а теперь ты сломал его, идиот! Какого хрена с тобой происходит? У нас же был план!

Еще немного, и я почувствовала достаточно сил, чтобы открыть глаза. Мне до безумия понравилась эта крохотная победа, когда я, наконец, подняла веки и увидела Лайфорда со светящимся рубиновым камнем в одной руке и сломанным сундуком в другой.

— У тебя был! — огрызнулся он, начиная сжимать камень в ладони все сильнее. — Но ты так заигрался во всевластие со своими магическими штучками, что немного отстал от современности. Лет так на десять. Скрытые камеры ты еще чувствовать не научился, верно? А знаешь, что такое прослушка? Почти как магия! Ты говоришь в этой комнате, а я слышу тебя в другой.

Он указал на беспроводной наушник в своем ухе и ядовито улыбнулся. Боже, в этот самый момент я ощутила такое несказанное облегчение, что даже смогла немного изогнуть губы в улыбке. Растерянное лицо Клода надо было видеть. Мне не показалось тогда. Видимо, камера в фоторамке и во всех тех вещах, что Лайф принес в мою комнату. Я тогда даже не придала значение тому, как тщательно он их расставлял, все для того, чтобы подобрать нужный ракурс.

— Так что, Клодий, ваш с Тарин маленький секрет теперь стал и моим. Интересно, какую пургу ты будешь нести на этот раз? История о несчастном бездомной колдуне, как понимаешь, больше не прокатит.

— Ты ведь все равно не поверишь, пока думаешь своим членом, а не головой! — проговорил Клод и ткнул в меня пальцем. Я отчаянно пыталась подняться, но мышцы начали гореть, будто я лежала на раскаленных углях, а не на кровати. — Я делаю свою работу, и я таки доведу ее до конца. Тарин нужно обратиться. И так как на ней блок, ей никто с этим не поможет, пока она сама не захочет призвать своего зверя. Он нужен ей для того, чтобы тебя усилить. Или ты думаешь, что я врал про то, что Харрисону под силу убить тебя, а? Или может быть про пророчество? Думаешь, Колтон пощадит тебя, когда придет? Тебе нужно стать сильнее, чтобы убить его!

Душа дрогнула в груди. Что он только что сказал? Лайф по пророчеству убьет Колтона? Нет! Нет… Никогда.

— Думаю, тебе насрать, — произнес Лайфорд, и каменное сердце в его руках таки треснуло. — Как, впрочем, отныне и мне на тебя.

— НЕТ!

Клодий заорал так, что в голове засвистело, и заложило уши. Лайфорд поморщился, из его ушей потекла кровь, но он смотрел на колдуна с одержимой ненавистью и давил камень.

— Что такое, малыш, сил в руках не хватает? — язвительно произнес Клодий, явно воздействуя на Лайфорда так же, как на меня. У него было больше сил, чтобы бороться с темной магией, но не достаточно, чтобы победить. — Ты бы лучше приберег их для Харрисона.

Треснувшее сердце выпало из руки Лайфа, а следом за ним и сундук с остальными камнями. Они на секунду зависли в сантиметре от пола и упали мягко, не разбившись. И в эту самую секунду послышались тяжелые шаги по коридору и натужный крик альфы.

— ЛАЙФОРД!

Он зарычал, заскулил, схватился за голову и начал обращаться. Я могла только представить, какое давление на него сейчас обрушилось — сила альфы и тьма колдуна. Упав на колени, Лайф уперся кулаками о пол и поднял на меня глаза. В ту секунду, когда наши взгляды встретились, моя волчица жалобно заскулила, и этот скулеж разнесся по всей комнате.

— Борись и беги, — прошептал Лайф.

А в следующую секунду огромное темное пятно смело его со скоростью света, и два мохнатых комка закружились по комнате в смертельной схватке.

— Ты посмел ослушаться меня во второй раз, — прорычал Харрисон, нанося новые и новые удары своими когтями. Клод смотрел на них с кровожадным оскалом, собирая камни. Он засунул сундук под кровать и навис надо мной, закрывая обзор на драку. Я не могла оторвать глаз от Лайфорда, впала в ступор, даже не замечая боли и с ужасом наблюдая воплощение кошмара. Все, что было в видении, сейчас происходило на моих глазах. Альфа его убивал и, казалось, что мои кости ломались вместе с его.

Ублюдок Харрисон ударил Лайфорда по ногам, и я взвыла от резкой боли в коленях и бедрах. Лайф упал, увернулся от удара, перекатился и встал. Но едва оказался на ногах, монстр ударил его в грудь. Мои ребра, казалось, разорвались, отчего стало больно дышать. Крик боли превратился в рваный хрип.

— Вот так! — протянул Клодий, пристально наблюдая за мной, как будто кроме нас с ним в комнате не было двух огромных медведей, разрушающих мебель и стены.

Я не хотела видеть его рожу, потому закрыла глаза, погружаясь в собственный мрак. Боль стала ощутимей, воображение в красках рисовало все, что происходит с моим телом. Кости ломались, чтобы тут же срастись заново в новой форме. Кожа растягивалась, трескалась и вновь заживала, обрастала шерстью. А в голове царил хаос. Запах крови, звуки боя, мой вой вперемешку со скулежом и быстрый шелест тьмы, которая все еще не давала моему телу достаточно свободы. Как будто мои руки и ноги были переплетены канатами, от которых я избавлялась по мере того, как мое тело проходило болезненную трансформацию. Моя звериная сущность никогда еще не заходила так далеко. Я прогоняла ее раньше, но сейчас, напротив, торопила. Просила быстрее прекратить эти муки. Ведь ей было так же больно, как и мне. Она — моя изнанка.

Последний толчок оказался самым болезненным. Я протяжно взвыла, выгнувшись дугой, и открыла глаза. Весь мир теперь виделся другим. Ярче, четче, как под лупой. Все звуки доносились громче, звучали прямо над ухом. И я могла контролировать их, усиливать или отдалять.

— Дьявол, девочка! — голос Клода неприятно резанул по нервам, и я зарычала на него. — Уродливей зверя я еще не видел! Что ты? Похоже, в тебе все же больше от матери. Волчица. Что ж, сильной, как брат, ты не будешь. Жаль… Жаль. Впрочем, не так и важно. Ты мне все равно не пригодишься.

Он усмехнулся, забрал сундук и заорал альфе:

— Прикончи его, Харрис. Лайфорд давно метит на твое место.

— Нет! — с рыком вырвалось из меня, и голос казался совершенно чужим, сиплым и низким. Сил бороться с тьмой стало больше, и теперь я хотя бы могла говорить, хоть и было больно от каждого звука. А еще извиваться, пытаясь сбросить с себя оцепенение. — Клод все подстроил, Харрисон.

«Ему плевать!» — раздался надменный голос колдуна в моем голове. Как издевка, что он все еще властвует надо мной, все еще сильнее. — «Он давно ищет повод, чтобы убить конкурента. Кстати, ты не задумывалась, почему твоя волчица все эти годы сидела у той мрачной стены? Что она охраняла? Что за ней? Что за стеной, Тарин?»