Глава 29

Тарин

То, что видели мои глаза, было чистым безумием. Я сама, вытерпев невыносимые муки, буквально прочувствовав, как каждая косточка провернулись во мне, сейчас ощущала себя словно в панцире. Под крепким куполом. Хотя странно так думать, учитывая сил почти не было в руках и ногах… то есть, лапах. В страшных, когтистых, местами мохнатых лапах. Они тряслись от страха, и сердце дребезжало им в такт. И все же глазам я точно верила.

Это дивное бело-голубое свечение появилось сразу после того, как Клод сказал мне о стене. Она разрушилась в моем сознании, потому что зверь ее больше не удерживал. Колдун назвал это двойным энергетическим дном. Я все еще не понимала, какого рода эта сила, и что с ней делать. К тому же, у меня, кажется, не было времени, чтобы разобраться. И все равно я отчаянно пыталась понять, почему каждое живое существо в поле моего зрения выпускало это волшебное свечение. Как словно аура. Точно! Я могла видеть их энергию каким-то внутренним зрением зверя. У кого-то свечение было больше, у кого-то голубее. Больше всего ослеплял Харрисон. Белый шар света, который из него исходил, был размером с него самого и вызывал желание закрыть глаза, склонить голову. Но нет. Этому ублюдку я подчиняться не собиралась. Уж точно не тогда, когда он приказал убить меня.

Другие оборотни, к счастью, не стали его слушать. Не знаю, почему, но их шары были тусклыми, намного меньше. И мне казалось, я могла приглушить их свет, если бы мое внимание не было так рассредоточено. Клод? Его сила поражала своей голубизной. Вполне возможно, что цвет показатель мощи. Чем синее, тем сильнее. Но тогда Лайфорд…

Господи, я не могла на него даже смотреть без желания заскулить. Он выглядел так, что по всем законам природы не должен был уже дышать. У него точно был сломан позвоночник, потому что тело лежало в неестественной позе. Все лицо в крови, кулаки стертые и опухшие, из ноги торчал кусок доски. Я должна была ненавидеть его за то, как он поступил со мной. За то, как подставил Колтона. За всю ложь и боль, которые мне причинил. Но прямо сейчас, смотря на него, я больше всего на свете боялась, что моргну, и его взгляд станет пустым. Жизнь покинет его. Его свет все еще горел. Мерцал, тускнел, уменьшался, а потом снова становился ярче. И так по кругу снова и снова, как будто он из последних сил цеплялся за жизнь хоть одной рукой, хоть кончиком пальца.

Свет Лайфорда был самым голубым в этой комнате. Почти что синим. Только очень-очень маленьким. Размером с шар для боулинга где-то в районе сердца. Я бы хотела как-то помочь ему. Подойти, сжать руку. Но не могла, потому что чувствовала давление Клода. Впрочем, оно исчезло в то мгновение, когда альфа яростно взревел. Я испуганно заскулила, глядя на этого монстра во все глаза. Меня уже ничего не держало, и я могла броситься бежать, но застыла от ужаса, понимая, что сейчас всему придет конец, и имя ему Харрисон Хейл. Интересно, в пророчестве было что-то о моей смерти? Лайф знал об этом, когда вез меня сюда? Настолько ли он безумен, чтобы умереть сегодня вместе со мной? И ради чего все это? Ради чего? Мы могли бы просто убежать. Мы могли бы быть так счастливы… А теперь он уничтожил все.

Я посмотрела на него, зная, что он поймет всю мою боль по глазам, а он закричал. От отчаяния и злости. Он хотел быть со мной, я видела. Но не мог закрыть меня собой от альфы. Даже Клод отбежал в другой конец комнаты, понимая, что здесь сейчас ничего не уцелеет.

— Стой! —  молить — все, что мне осталось. Белый свет Харрисона начал угасать, становиться все тусклее. А на лице альфы отразилось непонимание, удивление, неверие. За ним и вернулась ярость. Он смотрел на меня так, будто его руки уже были на мне, и он душил меня ими, по крупицам отбирая мою жизнь. Но это был лишь колючий ледяной взгляд. А на деле он стоял на месте. Прирос к полу, не мог пошевелиться. И каждый раз, когда его свет начинал сиять ярче, я повторяла про себя мысленно десятки раз: «Стой! Стой! Не шевелись!».

Пока это работало, я спрыгнула с кровати, не отрывая глаз от Харрисона, и отползла в ближайший угол. Я понятия не имела, как долго смогу его так сдерживать, но точно знала, что это я. Это, мать вашу, я! Как? Почему? Про это говорила мама, когда называла меня особенной? Она знала, что я так могу?

Я не успевала за собственными мыслями, их было слишком много, чтобы разобраться со всем и привыкнуть к новому телу. Я должна была бежать? Но пути отхода не было. Только через окно с высоты пятого этажа огромного особняка. В новом теле, которым управлять оказалось сложнее, чем я думала, это казалось двойным самоубийством. Тогда как? Остаться и бороться? Я хотя бы могла попытаться.

— Прикажи своим оборотням уйти! — крикнула я Харрисону, проговаривая это наставление еще и мысленно. Но на этот раз ни черта не сработало. Ублюдок лишь расхохотался.

— Думаешь, ты познала силу Луны и будешь мной руководить, как своим цепным псом? — взревел он. — Я сильнее тебя, сука. Порву ко всем чертям раньше, чем ты успеешь опять взвыть.

Его аура засияла, и я больше ничего не могла с ней поделать. Страх победил мою силу, которая обвивала меня саму, согревая и защищая. Сейчас она начала растворяться на глазах, убывать куда-то, отплывать, как волна.

Альфа сделал шаг. Затем еще и еще один. Ему было трудно двигаться, словно к его ногам приковали гири, но мы с ним оба прекрасно знали, что ему и этого хватит, чтобы поломать меня пополам одним движением огромной лапы.

Он приближался.

— Харрисон! Посмотри сюда, урод! — голос Лайфорда прозвучал хрипло, почти неузнаваемо. Будто он повредил связки от долгого крика.

Альфа остановился с раздражением и неверием одновременно. Я и сама, посмотрев в другой конец комнаты, пораженно охнула. Лайфорд встал. С доской в его ноге, сломанными ребрами и повреждениями несовместимыми с жизнью. Как будто законы анатомии просто отказывались работать с ним. Он с громким хрустом и протяжным ревом выпрямился и пошел в наступление. Регенерировал прямо на глазах, вредил себя с каждым шагом и снова восстанавливался. Это казалось безумием. Он наверняка сгорал от боли при каждом движении.

— Ты и пальцем к ней не прикоснешься. Знаешь, почему? — произнес Лайф и ступил на больную ногу. Зашипев, он вытащил доску из бедра и дал себе несколько секунд, прежде чем сделать новый шаг. Я почти что испытывала его боль. По крайней мере,  могла ее представить.

— Потому что она моя пара, — проговорил он. — И сначала тебе придется убить меня.

Лайф сейчас больше походил на мохнатого человека, сил на полное обращение у него не было. И при этом ему хватило безумства и наглости оскалиться кровавой улыбкой, а затем сплюнуть кровь альфе под лапы.

— Я бросаю тебе вызов, Хейл, — прохрипел он. Его голубое свечение стало чуточку больше. Голубой комочек света против белого гиганта. Вот это уж точно двойное самоубийство.

— Лайфорд, — прошептала я, пытаясь его облагоразумить, но он меня перебил.

— Не останавливай меня, — процедил он, смотря только на Харрисона. — Лучше его, если хочешь помочь.

На это Харрисон зарычал и забасил:

— С тобой я справлюсь быстро. А когда сверну шею твоей суке, возьмусь за колдуна.

— Колдуны не дерутся, Харрисон, — выкрикнул Клод из своего угла. — Для этого у нас есть пешки. Он кивнул в сторону столпившихся у двери оборотней, и все они словно по приказу выровнялись, как чертовы солдатики. Их шары света сейчас были очень тусклыми, что дало мне новую подсказку. Клодий умел подавлять желание, и владел этим мастерски. Как бы я не пыталась засветить хотя бы один, они мне не подчинялись. Ему давался и Харрисон. Но не Лайфорд. Его воля была слишком сильной. 

Харрисон набросился на Лайфа, не дав ему времени на полное восстановление. Альфа не собирался драться честно, я и не надеялась на это. Но все равно не была готова к казне. Ведь иначе их поединок и не назовешь.

— Сделай что-то! — заорала я колдуну. — Ты же сказал, что я теперь тебе нужна! А мне не жить без пары. Давай договоримся. Помоги Лайфорду.

Колдун расхохотался, начиная медленно приближаться ко мне, продвигаясь вдоль стены.

— Так ли он тебе нужен? — спросил он. — Этот предатель? Спасу его сейчас, и он убьет твоего брата в будущем.

Я мотнула головой. Это было слишком даже для него.

— Не слушай его, Рин! — выкрикнул Лайф, отбивая удары Харрисона лучше, чем раньше. Я не отрывала от него глаз, но Клод, как чертенок на плече, все подстрекал:

— А может быть и тебя! Но у меня действительно хорошие новости, девочка! Луны — редкость и роскошь, которую судьба оберегает от всех, кто пытается им навредить. У тебя есть все шансы изменить любое пророчество. Таким, как ты это под силу, слышишь? Дай этим двоим добить друг друга, и Колтон не пострадает  ни от одного. Позволь судьбе защитить тебя. Один быстренький ритуал отвязки от пары, и ты больше не зависима от Лайфорда!

То, что он говорил, звучало безумно и дерзко. Он предлагал мне избавиться от зависимости, отказаться от пары. Я не желала смерти Лайфорду. Я хотела бы уехать далеко-далеко, чтобы больше никогда его не видеть, забыть все, что у нас было и не знать его вовсе. Начать все сначала. Встретить кого-то, кто бы никогда не подставил под удар. Для кого бы моя безопасность стояла на первом месте. Лайфорд искал власти. Хотел стать альфой, подставив при этом под смертельный удар моего брата. Никогда ему не прощу. Такое не прощают.

— Ну же, Тарин, решайся! — произнес Клодий и остановился в каком-то шаге от меня. А затем протянул руку, будто предлагал мне спасение, и улыбнулся. Его темная магия облепила меня, пытаясь проникнуть в голову, узнать мои мысли. Но теперь-то я знала, как отбиться от ментальной атаки. Купол, который меня защищал, был крепче, чем Клод рассчитывал. Это была моя секунда триумфа, решающий момент, который дал понять, Клод не всесильный. Он лишь загордившийся трусливый манипулятор. А на каждую силу есть сила больше. Оттолкнувшись лапами, я прыгнула на него и впилась когтями в его лицо. Это стало полной неожиданностью для того, кто не дерется. Он не мог прочесть мои мысли или предугадать мои решения. Он думал, что читал меня как открытую книгу... 

— Ты сам сказал, что в моих силах изменить пророчество, — процедила, царапая его рожу и руки, которыми он пытался меня оттолкнуть. — Я изменю его так, что Лайфорд  никогда не навредит ни мне, ни Колтону. Но жить он будет! А тебя заждались в аду. 

Его кровь стала доказательством уязвимости. И чем дольше он пытался проникнуть в мою голову, ментально атаковать тьмой, тем сильнее я становилась. Гордость затопила меня, добавляя смелости и уверенности.

— Как тебе такое, а? — произнесла я злорадно. — Ты считал себя богом? Непобедимым? Или просто никогда не встречал равного по силе? Ну, привет! В мою голову ты больше не проникнешь!

Мой когти погрузились в его шею, и Клодий зашипел, принимая все, что я ему сказала, как факт. Он очнулся и перестал пытаться управлять мною. Но он все еще мог другими. Разочарование и ярость сменились насмешкой и, Клод, начав душить меня, прохрипел:

— Смотри фокус, мелюзга. Альфа, фас!

Кажется, Клод вложил все свои силы, чтобы оттолкнуть меня. И у него получилось сделать это так, что я отлетела к потолку, врезалась в стену и сползла по ней. Уже приготовившись к боли, очень удивилась, когда ее не последовало. Я ударилась головой и не приземлилась красиво на лапы, но это было терпимо, без повреждений. Одна беда. Харрисон, бросив Лайфорда, рванул прямо ко мне. И я просто не успела…

— Тарин! — рев Лайфа заглушил мой собственный, когда мир смешался в хаотичный клубок. Боль пронзила переднюю лапу, бедро и плечо. Кажется, Харрисон рвал меня на лоскутки, и ему хватило каких-то секунд, пока Лайфорд его не остановил. Он оттянул здоровяка за загривок, напал со спины и впился зубами в шею. Альфа-медведь встал на задние лапы, отшвыривая меня обратно к стене. Вот теперь было больно. Я заскулила, изо всех сил пытаясь оценить повреждения и собрать ментальную силу вновь.

— Остановись! — заорала на Харрисона. Он беспощадно бил Лайфа, потеряв крупицы рассудка. Ничего человечного в альфе стаи не осталось. Зверь полностью поглотил его разум. Но было кое-что еще, я видела. Шар силы совсем потускнел, стал серым. Тьма колдуна поглотила его, и теперь Харрисон стал настоящей марионеткой. Поодиночке я бы справилась с ними, но когда две силы — колдуна и оборотня — объединились, у меня не было шансов.

— Сил у тебя много! — проорал Клодий. — А вот опыта маловато. Учись, ребенок!

Он перевел взгляд на толпу остолбеневших оборотней, и этого хватило, чтобы те скопом напали на Лайфа.

— БЕГИ! — проревел он, все еще пытаясь отбиваться со всех сторон. Я не знала, как, у него получалось, какое по счету дыхание в нем открылось, но он и не думал сдаваться — я видела это по рушимым ударам и растущей силе. Даже когда альфа оставил его на остальных и вновь обратил свой взор на меня.

Я затряслась от ужаса, взглядом ища спасения и понимая, что его нет. Ни Лайф, ни Колтон — никто не спасет меня в этот раз. Если хочу жить, должна бороться.

Я побежала. Рванула к освободившемуся проходу, заплетаясь лапами, врезаясь в стены и пролеты. Бурый монстр с безумным ревом бросился за мной в коридор. Я летела к лестнице, пытаясь придумать хоть что-то. Враг был сильнее меня и, конечно, намного быстрее. Я слышала его приближение, мне даже не нужно было оборачиваться. Лестничный пролет казался так близко, но спасения я не видела. До тех пор, пока в поле моего зрения не попала люстра. Огромная старинная, свисающая с потолка почти до самого нижнего этажа через все пролеты огромной винтовой лестницы. Мне не было дела до интерьера раньше, но теперь безумная идея буквально поглотила мой разум.

«Прыгай!»

 И даже все стопы благоразумия отключились. Это был мой шанс выжить, и я прыгнула. Выпустила когти и на лету поймала лапами цепи. Мне надо было надежно зацепиться, чтобы не свалиться вниз с высоты пяти этажей. Тяжелая люстра начала раскачиваться от толчка, и к моменту, когда Харрисон добрался до перил, я возвращалась к нему. Намерение прыгнуть за мной так и читалось на его перекошенной расцарапанной морде. Он выглядел злым, но потрепанным и израненным настолько, что на секунду заколебался, стоит ли повторять мой подвиг. Этой заминки мне хватило, чтобы бежать дальше. Я отпустила лапы и спрыгнула на одно металлическое кольцо ниже. Вся люстра представляла собой кольца, увешанные старинными подсвечниками и скованные между собой цепями. Я даже успела порадоваться, что вместо свечей лампочки и спрыгнула еще ниже. И еще. Диаметры колец уменьшались к кончику. Но даже со своей высоты я видела, что самое последнее далеко от пола. И прыгать будет больно.

С жутким грохотом меня встряхнуло, и лапы соскользнули. Я вцепилась за подсвечник уже на лету. И тогда же поняла, что медведь бросился за мной. Совсем не думая, что конструкция не выдержит такого великана, как он. Он спрыгнул ниже, и от этого люстра опять загрохотала. Несколько цепей не выдержали под натиском, и порвались в тот самый момент, когда Харрисон прыгнул ко мне. Веса нас двоих цепи уж никак выдержать не могли. Альфа обезумел, не замечая ничего кроме своей цели, только я прекрасно понимала, что мы вот-то упадем.

Он протянул ко мне лапу, собираясь толкнуть вниз, но я была отчаянней, чем он думал. Оттолкнулась, что было сил, и прыгнула. Это было чистым безумием и несусветным везением, что люстра в этот самый момент, раскачиваясь, подтянулась к перилам, кажется, третьего этажа. И я влетела прямо в них, разламывая на щепки. Не просто везение, а божественная помощь. Ведь в то же мгновение люстра полностью сорвалась с крепления и рухнула вниз. Вместе с Харрисоном. Хороня его под десятками, а то и сотнями футов металла.

Грохот длился маленькую вечность, пока последняя цепь не зазвенела, и наступила мертвенная тишина.

Я подползла к краю с чувством непрекращаемого страха, что монстр выжил. Отпрыгнул, откатился и уже готов напасть снова. И даже отказалась верить глазам, когда увидела под самым широким кольцом придавленную безжизненную лапу. Смотрела на нее, не дыша, ждала, что вот сейчас пошевелятся пальцы, и весь этот ужас начнется заново. А ничего не происходило. Где-то на заднем плане слышались звуки битвы, мат, крик Лайфорда, который становился все громче. Но я отгородилась от прочего стеной, держась только за один вопрос: «Монстр мертв? Он, правда, мертв?».