Глава 30

— Ты жива? — Лайф схватил меня за плечи и оттянул от края. Я не могла пошевелиться, он все сделал за меня. Мне надо было видеть, знать точно. Я зарычала на него, пытаясь вырваться, но хватка была железной.

— Тарин! Посмотри на меня.

Твердый приказ подействовал, снял оцепенение и помог сменить фокус. Я посмотрела в черные глаза, как и раньше ища в них ответы и свое успокоение.

— Он там, — прохрипела я не своим голосом. Это напомнило мне, кто я прямо сейчас. Потому что на мгновение забыла. Мы с Лайфом оба были в личинах наших зверей. Такие разные, как словно из чужих миров.

— Я знаю, — произнес он. Его голос был почти таким, как и прежде. Пальцы удлинялись, пока он держал и гладил меня по голове. Шерсть редела, обнажая многочисленные рваные раны, которые, впрочем, затягивались на глазах. Он обращался, и это не казалось чем-то жутко болезненным для него. Он делал так уже сотни раз, давно познал свою силу, принял своего зверя. Избрал верный путь, а не как я.

— С ним покончено, слышишь? Харрисон мертв, — твердое заявление. — Его альфа-сила больше не давит на меня. Его нет.

Я должна была услышать это. Не просто догадки, а настоящие факты. Лайф его не чувствовал, я не видела шара света. В конце концов, пророчество сбылось, как и обещали. Харрисон встретил свою смерть. И все равно страх не отпускал.

— Колдун?

— Клод сбежал, — выплюнул Лайф. — Выпрыгнул через окно, прихватив сердца. Я должен пойти за ним. Но я не собираюсь оставлять тебя одну на этих слабовольных придурков.

Поняла, о ком речь, когда он слегка мотнул головой, и я проследила за его взглядом. Десятки медведей столпились на лестнице, смотря то вниз, то на меня.

— Клодий не может влиять на их волю на расстоянии, — добавил Лайф. — Они почти пришли в себя.

Это «почти» чувствовалось. Медведи выглядели агрессивно. Многие из них перекачивались на лапах, переглядывались и рычали, словно вот-вот собирались затеять драку вновь, даже если друг с другом.

— Клод не самоубийца, чтобы возвращаться, — заверил Лайф. — Не сейчас точно. Я найду его позже. А сейчас тебе лучше обернуться.

Он посмотрел на меня с вопросом, и я машинально кивнула. Мне хотелось вернуть тело, но я не знала как. И уж точно не была готова к новым мукам. Не прямо в эту секунду.

— Хорошо, детка. Я возьму тебя и отнесу в пустую спальню.

То, что он сказал, вызвало столько противоречивых чувств. Его ласка и забота казались настолько неуместными. Ведь ничего не изменилось! Альфа мертв… Но не Клодий. Опасность не миновала. Ему нужна я и то, что во мне, и он вернется. Я все еще в логове врагов. А ловушка для брата так и не захлопнулась. Покачав головой, я зарычала на Лайфорда сильнее и на этот раз вырвалась, отползла к стене.

Нет, ничего не изменилось. Он предал меня. Продал. Обменял мое доверие на свою выгоду.

— Поздравляю, — процедила я. — Тот Хейл мертв. Теперь ты альфа.

Лайфорд встал. Он почти завершил процесс обращения, и теперь почти был собой, если только почему-то стал еще мощнее, шире в плечах, кажется, даже выше.

— Мы поговорим обо всем позже, — отрезал он. Я хмыкнула. Ему даже не нужно было тренировать командный тон. Доминирование было у него в крови. Я и не знала другого Лайфорда. — Не это важно сейчас, Рин.

— Не это? А что?

— Ты ранена, черт возьми! — заорал он, вызвав во мне желание поджать уши и хвост. Ох, цвет его ауры поражал своей глубиной. Он исцелялся так быстро, и вместе с тем росла его сила. Ни один оборотень не сравнился бы с ним. Что бы он ни говорил, а конкурентов у него здесь не было.

— Я сама разберусь со своими ранами, — заверила я. — Они затянутся точно, как и твои.

Покачав головой, Лайф все же приблизился, наклонился и протянул ко мне руки, собираясь взять на руки.

 — Я могу ходить! — зарычала я, выпуская когти. Не хотела его царапать, но и ощущать его прикосновения не хотела. Он сцепил челюсти, сдерживая злость, хотя ему ничего не стоило применить силу.

— Я знаю, ты злишься, — проговорил он. — И тебе есть на что. Но прежде чем ты поставишь на мне крест, ты хотя бы должна выслушать мою версию событий. Разве нет? Разве не так поступают взрослые?

Его слова стучались ко мне, призывали к благоразумию. И может быть, я бы их впустила, если бы не чувствовала себя зависшей над пропастью. Это с его милости во мне образовалась пробоина, которую теперь ни кровными обещаниями, ни поцелуями не заделать. Я была зла. Так сильно, что хотела причинить ему боль. Ранить хотя бы словами.

— После всего ты еще думаешь, что я тебе что-то должна? Мне кажется, мы в полном расчете, альфа Хейл. Были я и твоя стая. Ты свой сраный выбор сделал и получил власть. Я вернусь к Колтону. С ним мой дом.

Лайф рыкнул, но вновь одернул себя и опять протянул руки. На этот раз даже не обращая внимание на мое сопротивление.

— Мы обсудим это, когда ты остынешь, — процедил он, поднял меня и понес вдоль коридора третьего этажа, ногами открывая двери. В третью он вошел, неся меня к пустой кровати. — Обсудим и все уладим. Я не отойду от тебя ни на шаг. Ты должна обернуться, а я буду рядом.

— Ты можешь идти, — заверила я, начиная чувствовать, как мышцы лап сокращаются в болезненных судорогах. Волчица была истощена, и в отличие от меня словам Лайфорда верила, чувствовала себя в безопасности. Как будто не понимала, что обманув раз, обманет еще.

— Хватит, Рин-Рин, — зарычал он, укладываясь со мной. — Куда мне идти? Мое место там, где моя пара.

— Ну, в таком случае мы совершим ритуал развязки, — выдавила я из себя слова, с трудом борясь с болью. — Идея Клода не так и плоха. Как только Колтон и Блэр придут. Она освободит меня от тебя.

Он процедил какие-то ругательства, но я перебила его криком. Не могла больше терпеть. Цеплялась когтями за простыни, разрывая их в клочья, корчилась от боли и мысленно молила свою маленькую особенную защитницу, чтобы поскорее закончила наши мучения. Этот раз ей давался лучше, я чувствовала и с благодарностью принимала ее старания. А еще был Лайфорд. Чертов канадец. Тот, кто ранил меня больше всех их вместе взятых. Потому что только он и мог. Он единственный, кто был мне не безразличен, к кому я тянулась, в ком видела свет. Я так злилась на него… Даже когда он помогал, разминал затекшие мышцы, нашептывал ласковые слова, давал вдыхать свой запах.

— Еще немного… Почти все. Ты просто заснешь и дашь телу немного отдохнуть… С годами легче. Ты отлично справилась. Я горжусь тобой. Спи…

Его губы на моем лице были повсюду. Тепло рук не отпускало. Я чувствовала себя выжатой, как лимон. Сил не было даже на то, чтобы открыть глаза. Только дышать. Вдох-выдох. Все реже, все глубже.

Я вернулась в лучшее место, которое у меня было. Наш домик. Так странно, что место без роскоши и удобств, в котором я пробыла чуть дольше недели, где испытала весь спектр эмоций — от горьких до потрясающих, место, которого даже больше не существует, стало самым значимым для меня.

Я точно поняла, что сплю, когда подошла к домику. И знала, что не одна здесь. Кто-то наблюдал за мной в моем же сне. Точно не Клод, влезший в мое сознание, скорее ангел-хранитель, смотрящий с небес.

Я толкнула скрипучую дверь, вошла в дом. Было прохладно, как и всегда. Маленькая печь не справлялась со своей функцией, но так было даже уютнее. Хотелось зарыться в теплое пуховое одеяло, умоститься у огня и взять в руки горячую кружку чая, отогревая оледеневшие пальцы. Тусклые огоньки от старой гирлянды на елке, запах хвои и сгущенки. И тихий, немного ленивый мужской шепот, рассказывающий забавную легенду о храброй девушке Рин-Рин, которая победила огромного злого медведя.

Я бы многое отдала, чтобы вернуть это.

«Ты можешь».

Женский голос прозвучал по ту сторону двери, и я опять вышла из домика в сибирский лес. Валил снег, ничего не было видно, но темную фигуру между деревьев я все же разглядела.

Марина?

«Ты можешь все, Тарин. Глупо думать, что прошлое не вернуть. В этом твоем идеальном моменте было всего четыре составляющих: дом, камин, ты и Лайфорд. В реальности у тебя их даже больше. Дом, камин, ты, Лайфорд и твоя злость. Больше. Но не меньше».

Она запела что-то себе под нос и пошла вглубь леса. Страшно не было. Я знала, что она не причинит мне вреда, не здесь. Опустив голову, я увидела свой след, оставленный на снегу. Волчью лапу. Да. Здесь, внутри себя я была сильной.

Я не шла за ней, а словно плыла сквозь деревья, равнины, даже горы. Затем воспарила над водой, пролетела ее быстро и ступила на черную землю. Ведьма вела меня куда-то, прокладывала путь, только я не понимала.

«Стой! Что все это значит?»

Ведьма засмеялась, а я, наконец, доплыла до нее на расстоянии трех шагов. Марина стояла ко мне спиной. Ее длинные черные волосы ниже бедер развивались на ветру, и она перекинула их за плечо, обнажая спину и руки, полностью покрытые татуировками. Узоры и рисунки светились голубоватым неоном в ночи, образовывая цельную картину.

«Это я!» — прошептал я ей, увидев белую волчицу с длинной густой шерстью и полумесяцем над глазами. Она стояла над обрывом и выла на полную луну.

«Ты знала?» — спросила я. Она молчала, а вопросов становилось только больше.

«Это ведь не Блэр поставила на меня защиту, да? Это была ты. Еще тогда у Вудворда. Ты закрыла мою силу, чтобы Вудворд не получил ее? Скажи хоть что-то!»

 Она не двигалась, и я не могла к ней приблизиться. Накатила грусть.

«Ты всего лишь мое воспоминание. Он убил тебя. А я даже не могу сказать тебе спасибо за то, что защитила меня. Ты погибла за меня».

Марина тихо засмеялась, начала медленно обращаться ко мне и говорить.

«Сила Луны — дар Первозданной, который не все способны оценить. Оборотни тщеславны. Они любят власть, во всем видят оружие, способ влияния. Если бы Вудворд понял, что ты Луна, он бы использовал твою силу во вред. Подчинил бы стаю Блэков. Подчинил бы Хэйлов. Так много судеб было бы сломлено. А Клодий получил бы то, чем одержим».

«Чем? Ему нужен мой ребенок!»

«Ему нужна душа твоего ребенка. Душа с двойным энергетическим дном. Как душа демона. Или душа метиса. Он в поисках особенного ребенка».

Она почти полностью обернулась, но в полутьме я видела лишь очертания ее фигуры.

«Зачем? Он собирается играть в переселение душ?»

«Именно. Играть в то, чем играют только боги. Клодий не владеет такой силой, его магии, к каким бы темным источникам он ни обращался, недостаточно. Он не хочет принимать, что может навсегда повредить и погубить драгоценную ему душу».

«И кого же он собирается поселить?» — спросила я.

«Мери, конечно. Ему нужна его Мери».  

На нас полился дождь. Холодный и зябкий, я чувствовала его кожей и задрожала. Ветер безжалостно бил в лицо, и где-то вдалеке над ночным лесом блеснула молния.

«Кто она?»

«Моя сестра!» — ответила Марина. — «Нас было трое. Мэри, Блэр и я. Мери погибла давно и готова к перерождению, но Клод ее не отпускает. Ее душа все эти годы была у него, я бы не смогла отыскать ее иначе».

Молния блеснула снова. На этот раз дольше, бросая свет на ведьму и давая мне возможность рассмотреть ее. Из ее груди торчал клинок. На бледной коже проступили черные вены, тянущиеся от сердца по шее, плечам и лицу.

«Ты умерла, чтобы найти сестру», — поняла я. Думала, что поняла. Но разве эти ведьмы постижимы? Марина покачала головой и начала отворачиваться от меня. Ее ступни не касались земли, она замерла в воздухе, как приведение. Но слишком уж живое и реалистичное.

«Его нужно остановить», — последнее, что она сказала перед тем, как подняться вверх, в небо, прямо к молнии, которая прошибла ее насквозь. Выглядело жутко и чертовски эффектно. А когда я опустила голову, передо мной была могила. Вернее, я не видела ни креста, ни памятника, но вскопанная земля натолкнула на мысль, что здесь захоронение. Здесь… В этом лесу, где земля черная, как уголь, густой мох покрывает стволы деревьев, где-то вдали виднеются горы, и все тот же злой ветер приносит мне запах свежеспиленной древесины и кленового сиропа.

Это ведь Канада.

* * *

— Я не знаю! Просто пробуди ее! Она спит вторые сутки. Это не нормально.

— Нормально. Это же ее первое полноценное обращение.

Голоса постепенно вытягивали меня из сна.

— Нет, Блэр! Придурок прав. Это слишком. Пробуди ее.

Колтон? Брат здесь!

Улыбка коснулась моих губ, но тут же слетела, когда я услышала грозный рык Лайфа.

— Заткнись! Ты должен был быть здесь два дня назад. Ты, черт возьми, мог убить Харрисона еще год назад, Колтон. Ты единственный, кто мог. Если бы послушал меня тогда, ей бы не пришлось это все переживать. Я пытался достучаться до тебя!

— Тук-тук! У меня здесь твой младший брат и его пара в заложниках. Убей моего альфу, тогда я их отпущу. Это твой способ достучаться? — новый голос заставил меня окончательно проснуться, и я все же набралась сил, чтобы поднять тяжелые веки. Надежда горела синим пламенем в груди, когда я пробежалась взглядом по лицам присутствующих и нашла новое.

— Э…Эрик? — спросила я, только наши взгляды встретились. Молодой. Красивый. Высокий. Он был какой-то забавной помесью меня и Колтона. Черты узнаваемые. А потом парень еще и расплылся в улыбке и сделал шаг мне навстречу.

— Тарин! 

Его заслонил собой Лайфорд. Он влез перед стоящими над кроватью Колтоном и Блэр, занимая все мое внимание. Напряженный, даже злой взгляд.

— Ты как?

Я… Ну, я была собой. И это, черт возьми, было прекрасно. Только едва я успела сказать об этом, Лайфа снесло тело.

— Ты, кажется, стал еще больше, — заворчала я, как только Колт сжал меня в своих медвежьих объятиях.

— Придушу, блин! — грозно прорычал он, начиная вытягивать меня из кровати. И его не заботило, что я была без одежды. Он просто обернул меня в одеяло, поднял на руки и развернулся к двери. Если бы понадобилось, взял бы и всю кровать с собой. — Самостоятельной жизни ей захотелось. Допрыгалась?

Блэр смешно округлила глаза, предупреждая взглядом, что сейчас будет вынос мозга. Она была на удивление молчалива.

— Колтон, я…

— Сраный год никаких известий о тебе! — пророкотал он. — Из сумасшедшей ни слова не выдавить. А ты в итоге загремела в лапы Хейлам. Что я говорил тебе о них? Ты потеряла рассудок?

Он был зол, я понимала. Но теперь это не казалось забавным проявлением заботы, как раньше. Теперь это раздражало.

— Хватит! — прикрикнула я на брата, когда он попытался сказать что-то еще. — Поставь меня сейчас же. Я не беспомощна.

— Хрена с два! Ты едешь домой, — запротестовал он и понес меня к двери. Когда я нашла взглядом Эрика, тот лишь покачал головой. Блэр набрала в рот воздуха, показывая пальцем, что она нема, как рыба, и очень занята, чтобы говорить. Я сейчас поняла, что жутко скучала по ней. Я так была рада увидеть семью. Они как недостающая частичка, которой мне очень не хватало.

— В этом я поддержу Колта, сестренка, — проговорил Эрик. — Я ждал нашей встречи очень долго, и теперь ты будешь в безопасности.

Хриплый рык за моей спиной заставил Колтона остановиться.

— Клянусь, я вырву тебе глотку прямо сейчас, если просто не заткнешься, — пророкотал брат. Он даже не смотрел на Лайфорда. Но я не смогла себе отказать в этом. Хейл был на грани обращения. Колтон выполнил бы свою угрозу — все это знали. Но, наверное, только я понимала, что Лайфорда это больше не пугает. Он выглядел уже как новая копеечка, ни единой царапины. Черт, я опять долго провалялась в отключке. Но, наверное, ему и мне нужно было это время, чтобы восстановиться. Хотя бы физически.

— Останься со мной, — проговорил он, точно так же демонстративно не обращая внимания на Колтона. Ни на кого из присутствующих.

Не просил, приказывал. Верно. Он ведь уверен, что я не могу иначе.

— Блэр, — позвала я, не отрывая глаз от Лайфа. — Ты ведь можешь разорвать связь между нами?

Колт сцепил зубы и медленно выдохнул. Он уже понял, что голову я потеряла не по своей воле. Связь… Ему было знакомо. Он влюбился в ненормальную ведьму!

А она все молчала.

— Хорошо, можешь говорить, — пророкотал Колт, и Блэр взвизгнула.

— Демоны ада, наконец-то! — воскликнула она и повисла на плече брата возле моего лица. — Твой брат несносен! Деспот! Представляешь, заставил меня молчать, потому что его долбаные взгляды на жизнь не сходятся с мнением судьбы.

Колтон вздохнул снова.

— Это не судьба, а полное дерьмо! Тарин не будет парой этому…

Блэр ему не дала договорить, потому что ее болтовня перебила все голоса в комнате.

— Я ему говорила, что это лучший вариант. Никто ведь не помер! Ну, кроме Харрисона, а его вообще не жаль. Ну да, пришлось пожертвовать тобой, — она закатила глаза. — Ну, подумаешь, великая жертва. Гора мышц и до ужаса сексуальное тело в твоем личном распоряжении до конца дней. Ужасно! Ужасссссно! Хреновый характер прилагается, но у кого он вообще сахар? У тебя? Может быть, у меня? Точно не у меня! О, кстати, разорвать связь нельзя, это же тебе не мокрые трусы. И ты стала тетей.

— ЧТО?! — воскликнула я и недоверчиво посмотрела на Колтона. Затем на Эрика, затем снова на Колтона. Эрику рано становиться отцом. Значит, это должен быть Колт. И по его настороженному и слегка обреченному взгляду, я поняла, что права.

— Ты стал отцом? Вы родители? Черт! И я пропустила это. Мне так жаль! Кто это? Мальчик, девочка?

— Ой! — Блэр махнула рукой. — Ведьма, конечно! Мы отдали ее в детдом.

Наступила гробовая тишина, которую разбавил вновь тяжелый вздох Колтона. Господи, я так ему сочувствую!

— Вы что сделали?! — спросила я зловеще. — Отдали мою племянницу в детдом?

Блэр брезгливо поморщилось и начала вырисовывать пальцами пируэты.

— Оно такое маленькое, скукоженное, хрупкое, и отвратно пахнет. Постоянно орет, а еще мешает мне спать. И худшее — сосет мои силы. Я прямо чувствую, как их становится меньше. Я ненавижу детей! Это все знают. Но мне понравилось выбирать имя! Мы назвали ее как рыжуху из Пятого элемента.

— Лилу?

— Нееет! — возмутилась Блэр. — Лилуминай Лекат Ариба Ламиначай Экбат Дэ Сэбат! В общем, да. Она в детдоме.

Я посмотрела на брата и зашипела на него, когда он просто решил пойти дальше, не объяснив ни слова.

— Она в соседней стае, ясно? Тетя Рэйн присматривает за нашей девочкой, пока мы здесь. Там двое детей, потому Блэр зовет это детским домом. И мы, конечно, заберем Лилу по пути домой. Ты обязательно увидишь ее.

— Лилуминай…

— Не начинай! — оборвал Блэр Эрик и открыл для нас дверь.

— Вам здесь рады, — голос Лайфорда прозвучал с первым шагом брата. — Но Тарин никуда не уйдет.