Глава 31

Я надавила Колтону на плечо, чтобы он поставил меня. Но он проигнорировал и это, и скрытую угрозу в предупреждении Лайфорда. Не то чтобы я сильно удивилась его упрямству… А когда увидела лестницу и вовсе переключилась. Мне хотелось увидеть обломки как доказательство, что все случилось взаправду. Все уже в прошлом.

— Он, правда, мертв? — спросила я.

Брат кивнул.

— Я видел тело. Иначе бы сам не поверил. Прости, что не пришел вовремя. Я не получил сообщения от Харрисона и твоего придурка. И, клянусь, я знаю, кто постарался, чтобы я его не получил.

— Это была ловушка. Я рада, что ты не попал в нее.

— Это была какая-то трешовая хрень, Тарин! — заорал Колтон, и теперь его голос эхом разлетелся по пустому коридору. Мы спускались по лестнице, и я не удержалась, посмотрела назад. Лайфорд не пошел за мной, остался стоять у разваленных перил, наблюдая за тем, как я не пытаюсь вернуться к нему. Он злился на брата. И на меня. Ведь истинная пара никогда бы не бросила его. Наверное, я самая ужасная пара в мире, потому что вновь поступала так с ним. Моя проблема в том, что я не хочу жить в этой клетке. Не хочу чувствовать привкус боли от его предательства. Здесь все чужое мне. И все же… Укол разочарования был сильным.

Я не могла сконцентрироваться. Блэр болтала, Колтон раздраженно сопел и уносил меня все дальше.

— Тебе пришлось сражаться с альфой. Ты могла погибнуть.

— Она хренова луна! — заорала Блэр. — И справлялась с ним в семи видениях из десяти, что я видела. Это хороший процент! Ты прекратишь когда-нибудь сомневаться в моих планах?

— Мы обсудим это дома, — пригрозил Колтон. — И ты все еще наказана, детка.

Обломки люстры уже разобрали, в холле осталась лишь разбитая плитка на полу. Но когда мы спустились, оказались не одни. Местные оборотни, возможно, все самцы стаи начали выходить из комнат, коридоров, углов. Все те, кто были той роковой ночью, и новые, кого я еще не видела в глаза. Они оцепили нас кольцом, не оставляя сомнений, что мы в ловушке.

Колтон утробно зарычал, проявляя свою альфа-силу, которую теперь я ощущала очень явственно. Умом я понимала, что он не навредит мне, но внутренне все сжималось от страха. Я знала, так бывает при встрече с чужими альфами. Выходит, моя волчица не приняла Колта, как хозяина. Не его…

Мелкая вибрация прошлась по полу, когда Лайфорд спрыгнул с третьего этажа прямо за спину брату. Эрик тут же стал перед нами, защищая, но Лайф и не думал нападать. Он выпрямился и медленно перевел злой взгляд на Блэр. Ни капли страха, только ледяная решимость.

— Значит, я все же был прав. Ты спланировала это. Наши жизни какая-то забавная игра для тебя. Я был уверен, это ты подослала Тарин, пока Клод не сознался, что это его рук дело. Но ты знала. Ты позволила ему поймать ее. И ты, мать твою, зашла даже дальше. Ты предвидела, что я отвезу ее сюда, а Клод попытается убить. Что было в тех трех видениях из десяти, а?

Клянусь, он был готов придушить ее, смотрел именно так, ничуть не боясь того пугающего мрака, что был в глазах ведьмы. Колтон это тоже понял, потому медленно поставил меня и передал Эрику. Братишка приобнял в защитном жесте, хотя я была слишком напряжена, чтобы сейчас ответить ему хотя бы улыбкой.

Лайф сделал угрожающий шаг к Блэр, и Колтон тут же преградил ему путь, частично обращаясь.

— Еще движение, и сверну тебе шею.

Я схватила брата за руку останавливая. Но эти чертовы агрессивные альфа-самцы были на грани обращения. Весь тот ужас грозил повториться прямо сейчас. И хуже всего, что Клод говорил что-то об этом.

— Давай! — выкрикнул Лайф. — Я всегда видел только тебя, как альфу этой стаи. Потому что не верил, что мне самому хватит сил. А теперь ясно, что ты даже собственную пару не можешь держать в узде.

— Ауч! — зашипела Блэр. — В этом твоя главная проблема, мальчик, который выжил. Ты думаешь, что пара — это ездовая кобыла, которую нужно объезжать, кормить по надобности и всегда держать в узде.

— Заткнись, Блэр! — проорал Лайф. — Харрисону был нужен только Колтон, а ты подставила Тарин. Она бы не оказалась в смертельной опасности, если бы ты не манипулировала всеми нами. И в первую очередь Колтоном. Не тебе говорить о том, какой должна быть истинная пара.

— Уф, ну и не тебе! — не выдержала и вмешалась я. Клянусь, мою грудь разрывало от мысли, что сейчас все так закончится, и я уйду. Но теперь хотелось закричать, выплеснуть злость, которая не давала моему сердце биться ровно. — Она ведьма, ей доступно будущее. И если она говорит, что так было нужно для спасения Колтона, то я верю ей. Клод пытал меня, не знаю сколько раз. Он стер мне память и подбросил тебе, как заблудшего щенка. Ты ведь уже там понял, что я предначертана тебе. Ты знал, что наши судьбы отныне и навеки связаны, и все, что ты сделаешь мне или со мной, останется с нами, всегда будет преследовать. Я умоляла тебя не везти меня убийце. Но ты предпочел закрыть глаза на правду. Ты! — я ткнула в Лайфорда, отмахнувшись от Колтона. — Не Блэр, а ты сделал из меня приманку. Я была тем сыром в мышеловке.

— Я должен был! — выдавил он и попытался поймать мою руку. Я отошла от него и покачала головой. — Ты не знаешь всего. Ты обещала мне разговор.

— А ты обещал мне, что защитишь! — заорала я. — От альфы! Сейчас понимаешь, насколько глупо это звучало? Все будет хорошо, Тарин! Ты просто посидишь в доме убийцы твоих родителей, пока не придет твой брат. Ублюдку Харрисону нужен только Колтон, не ты!

— Все не так…

— Так! — я была готова бить себя кулаком в грудь, доказывая, что именно так все и было. Но он почему-то все еще предпочитал закрывать глаза и не мог признаться даже себе, что облажался. — Тебе было плевать на Колтона. Даже после всего, что я тебе рассказала. Ты знал, что он моя опора, мой якорь в жизни, но так чертовски легко был готов подставить его под удар, отдать на растерзание медведям. А я бы снова и снова терпела те пытки, ЛИШЬ БЫ ОН ЖИЛ! Я бы терпела их и за тебя. Вот такой должна быть пара, Лайфорд. И, Блэр, чтоб ее, права! Тебе не понять этого, потому что ты любишь только себя и эту стаю. Я не нужна тебе здесь.

— Не смей решать, что мне нужно, — процедил он сквозь зубы и начал наступать с таким зверским видом, будто был готов растерзать любого, кто бы захотел ему помешать.

Колтон захотел.

— Нет! — крикнула я на брата, что было сил, когда он опять попытался выйти вперед. — Хватит! Хватит лезть туда, куда тебя не просят. Это моя проблема, разберись лучше со своей.

— Он и пальцем к тебе не…

— Да, но это мне решать, Колт! — оборвала я и толкнула его к ведьме. — Я всегда буду твоей сестрой, но я уже не маленькая. Дай мне разобраться хоть с чем-то в своей долбанной жизни!

Он сцепил зубы, посла мне крайне недовольный взгляд, затем перевел его на Лайфа и отступил. Я тоже. А затем еще.

— Спасибо за гостеприимство, — яд так и вытекал из меня. Но сколько бы колючих слов я ни говорила, горечи не становилось меньше. — Не скажу, что было весело. Было до чертиков страшно. Но зато я запомню на всю жизнь.

— Что ты делаешь? — спросил Лайфорд, разводя руками. По моим щекам потекли слезы, потому что в его вопросе уже был ответ. Рушу нас. Окончательно. Он, может быть, еще пытался собрать по кирпичикам, а я уже не видела смысла.

— Ты свой выбор сделал.

Он смотрел на меня, как на предательницу, а сам?

Оборотни расступились, пропуская нас к двери. Никто из них не был мне рад. Мне даже не надо было смотреть на их лица, я чувствовала, сколько неодобрения было в каждом. Интересно, они уже признали Лайфорда, присягнули ему на верность? В любом случае эти чистокровные придурки рады, что какой-то паршивый метис уходит.

Эрик потянул ручку двери. Раскатистый бешеный рев прошелся по залу, и сразу после раздался грохот. Лайф снес колону, перепрыгнул через половину коридора и стеной ярости направился ко мне.

— Все еще не нужна моя помощь? — издевательски спросил Котон, подперев дверь.

— Нет, — заверила я, а сама сжала пальцы в кулаки, унимая дрожь. 

Лайф схватил меня за руку и вернул в центр зала раньше, чем я успела охнуть. И также быстро отошел, поднимая ладони для Колтона, который подал предупреждающий рык.

— Выбор, — зловеще проговорил Лайф и начал нервно наматывать круги, поочередно оставляя отметины от своих огромных кулаков то здесь, то там. Оборотни начали его сторониться, он явно пребывал не в самом добром расположении духа. Только мне плевать.

— У меня его не было, когда альфа вошел в мой дом со своими головорезами и приказал убить моих родителей, — проговорил он, выбивая из себя каждое слово. — Моя ветвь всегда была слабее семьи Харрисона. По нашей линии рождались только беты. Но что-то пошло не так, мама оказалась истинной для отца, это стало для всех сюрпризом. Я родился сильным, но я был не первым, кто по силе мог бы свергнуть Харрисона. 

Он посмотрел на Колтона, затем Эрика, сжимая челюсти от ярости.

— Ваш отец мог бросить вызов брату и победить. Харрис знал это, старая ведьма предсказала ему. Он поймал вашу маму, убил ее. После этого ваш отец сам пришел к нему за смертью. Думаешь, у него был выбор? — заорал Лайф на меня, и мой подбородок затрясся. Слишком глубоко он копнул. — Для оборотня все заканчивается, когда у него забирают пару. Ты можешь винить его всю жизнь, можешь говорить, что он должен был бороться ради вас. Но это все не имеет смысла, потому что иногда сраного выбора ПРОСТО НЕТ!

Он хотел еще раз снести стену, но остановился и направился ко мне. Он пугал так, что хотелось отступить, побежать назад, но я не стала.

— Я считал и до сих пор считаю, что у меня не было выбора, когда я поклялся себе же на крови отомстить за родителей. Это было моей целью, смыслом существования. И ничего другого в жизни у меня не было, Тарин. Ни одной гребаной маленькой радости. Я исполнял приказы врага изо дня в день, живя только мыслью, что однажды он подохнет, как собака. И мне было хорошо, знаешь! Мне вообще ничего не надо было, кроме этого. А когда к нам пришел Клод и поделился пророчеством про метиса, у моей цели появились четкие рамки. Я был обязан привести его сюда, чтобы он исполнил пророчество.

Он остановился в шаге от меня, а я не могла посмотреть ему в глаза. Черт, почему же так больно? Почему грудь так сдавило, что даже дышать сложно?

 — И мне было насрать, что Колтон мог бы убить и меня заодно, если бы я притащил его силой или заманил хитростью. Мне было насрать на свою жизнь и два дня назад. Я дал тебе ту клятву защищать, потому что собирался биться за тебя до последнего вздоха. У меня была лишь одна цель.

Вот теперь, не сумев унять дрожь в подбородке, я подняла на него глаза. Он говорил правду, и мне хотелось треснуть его за это. Так и не увидев ни грамма сожаления за сказанное, я не удержалась и ударила его в грудь. Он даже не пошевелился, потому я ударила еще, вымещая всю злость, которую вызвали его слова.

— Цель? А что было бы со мной, ты не подумал?

Он поймал мои руки и прижал их к себе.

— Нет.

 Секунду мы смотрели друг другу в глаза. Плевать, что столпившийся вокруг народ наблюдал за нами как за актерами театра драмы и комедии. Драмы было больше, но по-настоящему прочувствовать ее могли только мы двое. И мы в ней уже почти захлебнулись.

— Когда давал клятву, не думал. Не был уверен, что ты моя пара. Не считал это важнее смерти Харрисона. — Он наклонился надо мной и произнес: — Я поступил так с тобой, потому что должен был привести к нему смерть. Потому что у меня не было выбора. Его нет, когда убийца твоих родителей смотрит на тебя с издевательской ухмылкой и говорит, что у тебя глаза, как у матери, а отец бы тобой гордился. Его нет, когда ты пленник и раб в собственной стае, и твой дом — ловушка. У нас с тобой не было выбора, когда мы встретились. Нас просто засосало в необратимые события. Но знаешь, что, детка?

Он потянулся ко мне рукой и стер слезы с моих щек. Я покачала головой.

— У меня есть выбор прямо сейчас. Я выбираю тебя. Ты останешься со мной и простишь меня. Ты простишь, ведь знаешь, что теперь единственный смысл моего существования — это ты.

Я хмыкнула. Этот мужчина… Его невозможно любить. И слишком больно ненавидеть. Хочется сжать кулаки и лупить его до крови, а потом с тем же безумием зацеловать каждый синяк. Он сводит меня с ума, он делает меня слабее. Я не узнаю то существо, которое тянется к нему всеми фибрами, и ничего не могу с ним сделать. Не когда он так говорит. Не спрашивает, а требует. Не уговаривает, а приказывает. Подчиняет меня снова и снова, как бы сильно я ни щетинилась. Кажется, его ничего не изменит. Никакое событие не сломает, не подкосит, не сделает мягче, нежнее. Лайфорд… Это просто Лайфорд. Он был грубым, наглым, непреклонным с нашей первой встречи. И я полюбила его таким. Но как с этим жить теперь — не знаю.

— Ты невыносим, —  прошептала я, хотя, конечно, одно слово никак не могло описать весь ураган мыслей в моей голове. Наверное, даже целый поток слов не помог бы мне разобраться с чувствами. Я вырвала свои руки, отошла от него. Выдохнула.

— Ты не выбираешь меня. Никогда не выбирал и не выбрал бы, если бы у тебя был шанс ткнуть пальцем в одну девицу из сотни. Потому что наша связь — это какая-то издевка. Начиная с того, что ты медведь, а я волчица и заканчивая тем, что ты стал альфой, а я никогда не буду тебе подчиняться! Я не одна из ваших самок для размножения. Я не буду служить тебе, дрожать от страха и выполнять приказы. Один тиран, к чьей кровати я была привязана, у меня уже был. И мне было не по кайфу.

Он зарычал на меня, а я развела руками.

— Что?! Это часть меня! Часть моего дерьмового прошлого! Ты не можешь принять меня только наполовину.

— Мне и не нужна половина. Я злюсь на то, что не смог предотвратить этого, — заорал он и ткнул пальцем в Блэр. — Ты страдала слишком много из-за колдуна и ведьмы, у которых своя больная игра. А теперь говоришь мне, что лучше пойдешь с ней, чем останешься со мной? Ты вообще в себе? Я не позволю тебе так с нами поступить. И да, привяжу к кровати, если понадобится.

Кто-то за спиной свистнул. Хотя ясно кто. Блэр все же не могла держать язык за зубами дольше пяти минут.

— Ты роешь себе могилу, парень, — протянула она. — Лучше просто попроси прощения.

Он показал ей фак. А когда Колтон зарычал, выставил и вторую руку.

— Пошли вы! — выкрикнул Лайфорд и перевел взгляд на меня. — Это то, чего ты хочешь? Хочешь, чтобы я ползал перед тобой на коленях? Извинялся? Прости меня, Тарин, я больше так не буду! — Он изогнул губы в горькой ухмылке. — Ну как? Я все исправил? Тебе полегчало?

Я фыркнула. Он звучал абсурдно.

— Ты сама не знаешь чего хочешь, — заявил он и стукнул себя по груди. — Я знаю. Как бы тебя это ни бесило, но я знаю, какая ты, потому что ты часть меня. Мое долбаное ребро! Тебе не нужны мои извинения, потому что они ничего не изменят. Ты ждешь от меня действий. Так смотри!

Он зловеще улыбнулся, раскинул руки и попятился. Заговорил громче, чтобы все услышали, но глаз от меня не отвел.

— Тарин убила Харрисона. Вы все знаете, что это значит. Победив сильнейшего, она заняла его место. Альфа не может покинуть свою стаю, детка.

Он послал мне издевательскую улыбку и медленно склонил голову набок, оголяя шею. Блэр присвистнула опять. Лайфорд только что уничтожил в пух и прах гребаные вековые традиции, объявив альфой стаи медведей какую-то недоделанную волчицу. А он, самый сильный оборотень Хейлов, подставил мне горло в знак покорности... И с каким видом! Будто выиграл весь долбаный мир.

Ненормальный!

Я смотрела на него во все глаза, слыша, как отовсюду начал подниматься возмущенный гул. Кто-то из мужчин обозленно выкрикнул:

— Его убила люстра! А ты, Лайф, похоже, хорошенько стукнулся головой.

— Лайфорд бросил альфе вызов, — добавил один из тех, кого я видела раньше на дядюшкином отбое женихов. — Свидетелей много. Никто не станет оспаривать его право на власть. Но это…

Он осмотрел меня с неприкрытым отвращением.

— Она луна! — воскликнул кто-то на удивление с восторгом.

— Она, млять, самка! Волчица! Вы издеваетесь? О чем вообще речь?

Десятки голосов начали атаковать друг друга и нас с Лайфордом. Он потопил себя этим абсурдным заявлением, а ведь его уже признали лидером. Теперь мне хотелось задать ему тот же вопрос.

— Что ты делаешь?

Он заорал еще раз, затыкая их всех. Теперь уже на полном серьезе.

— Кто не собирается присягнуть на верность Тарин прямо сейчас, может бросить вызов мне.

— Ты тронулся умом, Лайф! — выкрикнул Девид. Хотя бы его имя я запомнила. И даже полностью поддерживала. — Некоторые из нас готовы смириться с тем, что она твоя пара. Только потому, что она луна. Но присягать ей никто не будет.

— Законы едины для всех. Если она альфа, то я брошу вызов ей, — проговорил какой-то крупный самец и угрожающе шагнул вперед в центр зала. — И ты не имеешь права ее защищать, Лайфорд.

— Имею полное право, — ответил он, и выбросил козырь, который, я очень надеялась, он оставит при себе. — Она моя пара. И она носит моего ребенка. По закону я обязан их защищать.

— Сукин сын! — рык Колтона разнесся по всему дому, заставив меня поморщиться.

— Это еще не факт, — проговорила я, потому что после пережитой ночи что угодно могло пойти не так и…

— Фа-а-а-акт! — пропела Блэр, и когда все обернулись на нее, она жутко вылупила глаза. — Слушайте, я, конечно, не Клод, но если хотите совета старой мудрой ведьмы, то между Тарин и люстрой я бы все-таки выбрала альфой Тарин.