Глава 34

Он говорил, что все исправит, что я за все его прощу. Я все это время злилась и понятия не имела, как избавиться от разъедающего чувства. До тех пор пока его запах, прикосновения и губы не обрушились на мое тело. И все вот так просто встало на свои места? Правда? Я боялась поверить. Он целовал меня, и ревность отступала. Ведь сейчас он со мной. Он смотрел на меня с примесью голода и нежности, и злость отмирала, как старые клетки. Ведь он предпочел меня всему. Он знал, как залечить во мне пробоины, закрыть собой все трещины. Он чувствовал.

— Помнишь? — шепнул он на ухо, кладя мои руки над головой. Не то чтобы я особо сопротивлялась, но он с легкостью удерживал их одной ладонью. — Когда ты только явилась на пороге моей хижины. Я хотел тебя так, что горели яйца.

— Ах! Поэтому ты был таким кретином? — догадалась я.

— Нет, — ответил он, заводя мои ноги себе за спину. — Сейчас они горят даже больше. И посмотри, какое я золотце.

Он улыбнулся так сладко, что, кажется, я влюбилась еще чуточку  больше в его улыбку. Я могла бы сойти с ума от зависимости, которую вызывал этот мужчина. Это пугало. Я больше не была собой в полном смысле этого слова, не действовала по зову разума. Во мне была часть Лайфорда, и черт знает, когда она успела там укорениться. Теперь я всегда буду холить ее, тянуться к ней, слушаться ее. Он мой единственный.

— Я подумала, что это ужасно несправедливо, что у такого придурка настолько красивое лицо, — призналась я и закусила губу, чтобы перестать улыбаться.

Лайф хмыкнул, обхватив пальцами член. Я приглушила стон, только пульсирующая головка начала растирать мою влагу, то и дело задевая чувствительный бугорок.

— А я подумал, что ты слишком хороша, чтобы быть реальной. И все равно не собирался тебя отпускать.

Он прикусил зубами мое плечо, начиная раскачиваться, но не проникая в меня. Дразнился, издевался, как всегда!

— Ты грубила. Спорила. Отбивалась. А я лишь больше хотел тебя с каждым словом и движением. Никто никогда не спорил со мной.

Ничего не могла поделать с собой. Зло рыкнула и дернулась, пытаясь вырваться из железной хватки.

— Ты хочешь говорить о твоих бывших? — зашипела я. — Сейчас?

Лайфорд ухмыльнулся.

— Каких бывших, Рин-Рин? — шепнул он на ухо. Он рвано зашипел, начиная медленно погружаться в меня. А когда полностью заполнил наглым, твердым и толстым членом, вызвал ураган мурашек пронзительным шепотом: — Есть только ты.

— Ну да! Потому что у тебя выбора нет! — огрызнулась я и закатила глаза от первого резкого толчка. Он знал, как выбить из меня все раздражение. Я всегда обещала себе, что позже обязательно все вспомню и отомщу, но никогда не вспоминала! Только то, насколько сладкими были ощущения от его близости.

— Потому что. Я. Хочу. Только. Тебя!

С каждым словом он заставлял меня задыхаться и стонать, проникая все глубже, двигаясь во мне жестче.

Я выгнула спину и вонзилась ногтями в его упругую задницу, притягивая ее еще ближе, показывая, что мне безумно нравится все, что он со мной делает. Лайф уткнулся в мою шею, и я поймала момент, когда он немного расслабился. Перекатилась с ним и устроилась сверху. Мой красавец недовольно сощурился, но на этот раз я прижала его руки к кровати, оседлала и с видом завоевательницы начала объезжать. Вверх плавными волновыми движениями бедрами и вниз по твердому стволу. Мы смотрели друг другу в глаза, задерживая дыхание и шумно выпуская его.

— Моя альфа-самка! — поддразнил он, переплетая наши пальцы. А затем подорвался, но не для того, чтобы уложить меня на лопатки, а чтобы сесть и потереться своим носом о мой. Теперь он завел наши руки мне за спину, и мы начали целоваться, подстраивая танец языков под плавные движения тел. Мы плыли друг к другу, уступая, подстраиваясь, скрепляясь, как две половинки одного целого.   

— Мой альфа-самец, — ответила я, и он улыбнулся.

Его признала моя волчица, к нему сейчас тянулась всеми силами, с радостью делясь ими, напитывая его своим светом. Я улыбнулась оттого, насколько легко это ощущалось, словно мы оба воспарили в невесомости. Лайф это тоже чувствовал, я читала удовлетворение на его лице. Он завис на мгновение, смотря мне в самую душу. С необычайной нежностью, в которой запросто можно было потеряться.

— Ты самое прекрасное существо в мире, — произнес он, казалось бы, милейшую вещь. А спустя секунду вернулся мой наглый сибирский дикарь. — И я сейчас покажу тебе, как надо трахаться!

Я скучала по нему!

И моргнуть не успела, как он встал со мной и поднес к стене возле шкафа с зеркалом на всю дверцу. Мы видели друг друга и то, как потрясающе сочетались. Но Лайф сделал зрелище еще более сексуальным, когда поставил одну мою ногу на пол, а вторую закинул себе на плечо. В этой же позе мы придавались бурным утехам в крохотной парилке в России. Тогда я еще и представить не могла, что этот псих станет моим всем. А сейчас не могла отвести глаз от вида того, как его матерые бедра вколачиваются в меня, как руки жадно скользя по моему телу, сжимая то грудь, то задницу. Он не смотрел на наше отражение, только на меня. Ловил губами мои губы, выпивал мои стоны и метил укусами шею.

— Теперь понимаешь меня? — спросил он с насмешкой.

— Я понимаю себя, — ответила я, протягивая царапины вдоль его спины с видом озабоченной маньячки.

Его тело — произведение искусства. И я хотела, чтобы каждая самка в этой стае знала, кому оно принадлежит. Я впилась губами в его шею, и почувствовала, как он озверел, ускорился и поймал свое освобождение. Я кончила сразу за ним, будто его оргазм передался мне и  объединился с моим собственным возбуждением. Это снесло нас. Буквально свалило с ног, и мы неловко упали на пол.

Мы смеялись, пытаясь расцепиться и усесться. Лайф подпер стену и перетащил меня к себе на колени.

— Ты простила меня? — спросил он с таким видом, будто уже знал ответ.

— Нет! — возмутилась я. — Ты получаешь желаемое слишком быстро, когда дело касается меня.

Он понимающе поджал губы.

— Да, никуда не годится. Будешь меня мучить?

— А ты бы на моем месте мучил? — спросила я.

Он фыркнул.

— Конечно! Когда ты конкретно облажаешься, я просто так тебе этого не спущу.

— Когда? — я засмеялась. — Ты так уверен, что это произойдет?!

— Мы оборотни в самом расцвете сил, Рин-Рин. Неужели ты думаешь, что за триста лет, которые мы проведем вместе, у нас не будет проколов, ссор и обид? Я реалист и потому говорю тебе, что этого не избежать. Но я также отдал тебе свои яйца и сердце, так что с уверенностью заявляю, что несмотря ни на что, мы всегда будем находить пути друг к другу.

Я положила руку на грудь и свела брови.

— Яйца и сердце! Ты просто не мог быть романтичнее! — поддразнила я.

— Спасибо, что простила меня.

— Я еще не простила.

— Ты осталась, — произнес он, будто это одно и то же.

— Представила на секунду, как жить вместе с Блэр, — соврала я и после его смешка добавила уже серьезно: — Даже если бы я пошла с братьями, все равно бы каждый день думала о том, чтобы вернуться к тебе. Ведь у тебя тоже мои… яйца и сердце.

 Кажется, мы только что нашли свой идеальный способ признаться друг другу в любви. Лайфорд улыбнулся самой счастливой улыбкой и притянул меня для поцелуя.

— Но твое предложение стать альфой — чистое безумие, — добавила я. — Медведи не станут меня слушать. Будут плести интриги за спиной. Я не хочу жить так, как Харрисон, чтобы меня ненавидели в собственном доме. У Колтона все не так.

При упоминании брата, Лайф раздраженно закатил глаза.

— Я лишь пытаюсь сказать, что оборотни должны любить своего вожака. Они будут любить только тебя, но не меня.

Положив ладони на мою шею, Лайф посмотрел мне в глаза очень внимательно и повторил то, что говорил ранее.

— Мне не нужна эта стая без тебя. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь чужой. Не хочу проснуться одним жутким утром и не найти тебя рядом. Пускай я сильнейший, но я хочу, чтобы ты понимала, что моя сила всегда на твоей стороне. Ты по праву наследия, по крови и по магии своего зверя на своем месте.

Я накрыла его ладони своими и улыбнулась.

— Как и ты, Лайфорд. Я не должна это говорить прямо сейчас, ведь ты все еще не прощен, но… Я горжусь тобой. Видел бы ты свою силу. Как она возросла после смерти Харрисона. И какой огромной стала по сравнению со всеми твоими медведями.

— Это благодаря тебе.

Он опустил руки на мой живот.

— И ему. Ты уже чувствуешь его?

— Почему его? — удивилась я. — Плоду несколько дней. Ты не можешь знать ни пол, ни чувствовать его.

Лайф загадочно улыбнулся.

— Первенцы Лун всегда альфа-самцы. Сильнейшие. Ты подаришь нашему роду лучшего альфу. А пока мы с тобой сделаем все, чтобы он вырос в лучшем месте.

— Я согласна на это, — прошептала с нежностью. — Мы сделаем это место лучше. И знаешь, с чего можно начать?

— С отмены многоженства? — предложил Лайф.

— С заключения мира с соседней стаей… моего брата.

Когда Лайф скривился, я похлопала его по плечам.

— Отмена многоженства тоже сойдет!

— Я поговорю с ним, — заверил он, начиная подниматься со мной на руках.

А когда поймал мой красноречивый взгляд, вздохнул и добавил:

— С двумя.

— Стой!

Я притянула его к себе за уши и прижалась губами ко лбу, оставляя долгий крепкий поцелуй.

— Вот! — удовлетворенно улыбнулась при виде огромного засоса. — Теперь можешь идти.

— Три часа, — напомнил он с самым серьезным видом и пошел к шкафу. Внутри оказалась мужская и женская одежда с бирками.

— Чья это спальня? — спросила я, принимая серое спортивное платье. Лайф взял себе тканевые шорты и белую майку.

— Гостевая, — ответил Лайф и подозрительно поджал губы.

— Харрисон не произвел на меня впечатления гостеприимного человека. Не думаю, что к вам часто заезжали гости из соседних стай.

— Не из соседних, — скупо согласился Лайф, и все же раскололся, зная, что я жду пояснений. — На первом этаже зал, столовая, кухня, кладовая и другие технические помещения. На втором — комнаты Харрисона и его любимой жены. На третьем — остальных его жен и их детей. Мы на четвертом. Эти спальни часто пустовали, но были моменты, когда Харисон приглашал женщин стаи и навещал их.

Лайф многозначительно выгнул бровь, предлагая остальное додумать.

— То есть, ему было мало пяти жен, он еще и звал на потрахушки других женщин?

Лайф подпер шкаф, пристально меня разглядывая.

— Тебе не понравится.

— Говори! — потребовала я.

— Он звал чужих жен, чтобы таким образом наказать и унизить их мужчин. Он ставил на самках метки и оставлял свой запах, а затем отправлял домой. И никто не смел отказать ему. Он альфа.

Я сама подперла шкаф, чтобы не свалиться. Шумно выдохнула, потому что злость опять вернулась.

— Рин…

— Это ужасно!

— Нет, это даже хуже! — воскликнул он. — Я все время представлял отца, если бы Харрисон посягнул на маму. Или на тебя! Думаешь, его остановило бы то, что ты его племянница? Нет! Только то, что ты метис! Кто-то должен был убрать этот кусок дерьма из стаи. Клод заверил меня, что только Колтону это под силу.

Лайфорд обнял меня, начиная растирать плечи.

— Ты сказала, что прошла бы через пытки Клода снова, лишь бы твой брать жил. А я прошу тебя понять мои мотивы, почему подверг тебя и Колтона опасности. Я бы сделал много чего, лишь бы Харрисон погиб.

— Я ненавидела его еще до того, как встретила. Он убил моих родителей. И твоих. — Я подняла на Лайфа глаза и погладила его по щеке. — Я понимаю. Он как Вудворд. Такие твари не должны ходить по земле, и любые жертвы кажутся оправданными. Но, Лайфорд… Ты должен был рассказать мне все это раньше. Тебе придется учиться доверять мне, малыш. Ведь я здесь для того, чтобы стоять на твоей стороне. Я теперь понимаю и то, что ты единственный в этой стае достойный медведь. Никто не сделал для нее больше, чем ты.

Скупо улыбнувшись, Лайф взял меня за руку, поцеловал ладонь и повел к двери.

— Я не хочу оставлять тебя одну, пока мы не решим, как выловить и убить Клода.

— Я побуду с Блэр.

Лайф недовольно фыркнул.

— Это она подстроила так, чтобы Клод тебя пленил, помнишь? Кто знает, что ненормальной стукнет в голову теперь?

— О, бросьте! Зачем мне поддаваться Клоду, когда партия выиграна? — выкрикнула Блэр откуда-то снизу. Дойдя до перил лестницы, я наклонилась и увидела ее на месте упавшей люстры. Она лежала на полу в позе звезды и явно подслушивала.

Мы спустились на первый этаж, и Лайф нехотя оставил меня с ведьмой, а сам направился в столовую к братьям.

— Какая вероятность того, что им удастся найти общий язык? — спросила я, провожая любимого взглядом.

— С твоим пропуском на лбу? — спросила она и похлопала возле себя, приглашая и мне лечь рядом. Хмыкнув, я сделала это. И только тогда она ответила. — Стопроцентная!

— Уф! Это такое облегчение! Ведь мы все же не чужие.

— Нет, — возмутилась она. — Я столько лет работала, переплетая ваши нити не для того, чтобы потом кто-то сказал, что вы все чужие.

— Работала! — Я засмеялась. — Конечно. Ты говоришь так, будто сама не являешься частью семьи.

 — Ведьмы не создают семей, — произнесла она, и тут же злорадно улыбнулась. — Но у Бенар есть свой секрет. Трио.

Я с сомнением подняла бровь.

— Хм… Думаю, я не хочу это слышать!

— Не в постели, дурында! — возмутилась Блэр. — Хотя, возможно, однажды…

— Я точно не хочу это слышать! — завопила я, и она закатила глаза.

— Поговорим, когда к тебе подкатит восьмой десяток! А сейчас я скажу только то, что Северная Америка стал мирным и могущественным континентом. Все знают, что если пойдут на Блэков или Хейлов, получат мощный отпор, и задница будет болеть еще долго. Но самое главное, это понял Клод. Он сбежал. Куда-то в Азию, как я вижу.

— Он прихватил с собой сердца охотников, — произнесла я, и Блэр кивнула.

— Я уже считала с тебя все воспоминания той ночи.

— И как? — спросила я. — Что будет дальше?

— Каменные сердца — огромный источник энергии, — задумчиво пробормотала ведьма. — В телах охотников они поглощают жизни и генерируют ее в энергию. Души убитых переходят Смерти, но уже пустые. Смерть сама не жалует охотников и потому они долго не живут. Но убить всех за раз невозможно, они раскиданы по всему миру. И пока сердцам не будут найдены новые тела, братья не знают покоя. Это значит, что Клод сам себе вырыл яму. Другие охотники найдут его. Он делает одну ошибку за другой. Тьма поглощает его, а ее нужно держать в узде. Я предупреждала. Давно-давно.

— Зачем ему мой ребенок? Он что-то говорил о переселении душ.

— Да, — ответила Блэр и поморщилась. — Для меня закрыты все видения, связаны с этим. Он поставил самый мощный блок, который я встречала в жизни. Его тайна, которую он усердно охраняет. Но зная его, могу сказать, что в этой жизни его настолько волновало только одно. Моя сестра.

— Марина? — удивилась я. Попыталась представить Клода и Марину вместе, и это даже легко получилось. Она ведь тоже ведьма темной магии. Из них получилась бы прекрасная мрачная парочка.

— Нет, нет! — обломала Блэр. — Другая сестра. Мери. Когда огонь и лед встречаются вместе, то лед тает и тушит огонь. Это про них. Им пришлось расстаться. Она погибла, он не успел ее спасти. Знаешь, я начинаю в самом деле верить в то, что сошла с ума, когда думаю о Клоде и Мери. Потому что у меня возникают мысли, что все эти годы он ищет способ оживить ее.

— Разве это возможно? — поразилась я. — Разве ведьмы не перерождаются в новых телах?

— Именно! — ответила Блэр. — Но новая Мери будет тем же куском льда, который потушит его огонь. Нет, мохнатая. Нет. Нет… Ему нужна не новая Мери, а другая.

Она перекатилась на бок и подперла голову ладонью.

— Ну как? Безумная теория, да?

— Да! — согласилась я и отзеркалила ее позу. — Такая же безумная, как и то, что другая твоя сестра — Марина — жива. Она снилась мне. Я видела место ее захоронения. Она разговаривала со мной, когда я потеряла память. Так, будто была со мной, в моей голове. Это не были воспоминания прошлого, она подсказывала мне, что делать в настоящем.

Лицо Блэр мрачнело с каждым словом. Улыбка сходила, а глаза темнели, взгляд становился пустым. Она словно не слушала меня.

— Блэр? Эй! Не зависай.

— Ты видела место ее захоронения? — спросила она, все еще глядя сквозь меня.

— Да! И это где-то здесь. В Канаде. Я хочу, чтобы мы нашли и отрыли ее. Как тебе такое безумие?

Моргнув, она поймала мой взгляд и резко вскочила.

— Идем! — приказала она. — Сейчас же.

— Что? Искать ее? — поразилась я.

Блэр раздраженно цокнула языком и сложила руки на груди.

— Нет, конечно! Ужинать! Я и шагу не сделаю на голодный желудок. К тому же, если она лежала там дольше семи лет, то ничего с ней не случится, если полежит еще пару дней.

Что-то за дверью столовой поразительно грохнуло, и мы обе, переглянувшись, направились туда. Я толкнула тяжелые створки, и перед нами открылась ужасная картина. Лайфорд лежит на столе, Эрик сверху душит его, а Колтон, сидя в кресле альфы, попивает винишко с видом довольного садиста.

— Ты сказала, они стопроцентно найдут общий язык! — с претензией заявила я Блэр. Она развела руками.

— Ты не спросила когда, — монотонно ответила Блэр и пошла к брату. Она уселась ему на колени, а он издал тяжелый вздох, будто она весила тонну. — Через лет двадцать! Кто у нас на ужин? Горячий канадец?

Колт рыкнул.