Глава 20

Россия, Москва, май 2021 года

Рината вышла из ванной, и, промокнув волосы полотенцем, бросила его на постель. Взяла с тумбочки расческу и провела по влажным прядкам. Затем, подойдя к зеркалу, всмотрелась в собственное отражение. Крылов ждал её внизу, чтобы поужинать. Он встретил её такси у подъезда, молча забрал чемодан и отнёс наверх, в её спальню. И всё это с абсолютным спокойствием. Лишь выходя из комнаты он окинул её каким-то равнодушным, совершенно безэмоциональным взглядом и сказал, что ужин будет готов через двадцать минут. На этом всё. Рината понятия не имела, как реагировать на подобное. Мало того, что она себя не понимала, она и его теперь разгадать не могла. Он не кричал, не требовал объяснений, что было ему совершенно не свойственно. Признаться, она ожидала буйства эмоций с его стороны.

Именно поэтому, отправившись в ванную, Рината вдруг поймала себя на том, что этот факт ей неприятен. Она не хочет, чтобы он был равнодушен. Ухмыльнувшись своим мыслям, она забралась в душевую кабинку и, включив воду, подставила лицо под горячие струи. Нет. Она не хочет, чтобы он ничего к ней не испытывал. Пусть орёт, пусть обещает ей вечные страдания, пусть испытывает к ней любые чувства. Кроме равнодушия.

Рината провела пальцами по уже подсохшим длинным волосам. Черные волосы, белый шелковый халат, едва прикрывающий ягодицы… Для ужина с собственным мужем… идеально. Покривив губы, Рина поправила на талии поясок и вышла из спальни.

Спустившись вниз, она прошла на кухню и остановилась в дверном проёме. Привалилась к косяку и посмотрела на Игоря. Нет, всё же на кухне он выглядел очень органично. И ей нравилось за ним наблюдать. После перелёта она очень устала, но вот так, не выяснив отношения, уходить спать ей не хотелось. Она смотрела на него не отрываясь, с каким-то мазохизмом проходилась взглядом по сильной мускулистой спине, по плечам, спускалась к ягодицам…

Игорь пил кофе и, не оборачиваясь на неё, смотрел в окно. Рината практически бесшумно приблизилась. Повинуясь мимолётному порыву, провела ладошкой по спине. Почувствовала, как он напрягся. Она устала. Да, действительно устала от бесконечной войны без возможности хоть на мгновение остановиться и осмотреться. Колкие фразы, режущие душу слова, полные ненависти наигранные взгляды. И тут же ответ – без продыху, без остановки. Потому что то – война, полномасштабные боевые действия. Но пламя догорает. Вполне возможно, что скоро останется лишь горький едкий дым так и несбывшихся надежд. В чём смысл этой войны? Какая разница, кто выйдет победителем? В сухом остатке – лишь одиночество.

Рината сделала еще один маленький шаг к Игорю. Прижалась лбом к его спине и, тихонько вздохнув, обвила руками. Он всё стоял, не двигаясь, и будто бы не дышал. Только сердце… Она чувствовала его, оно билось в нём чёткими сильными ударами. И её… её сердце по-прежнему билось в унисон. Несмотря ни на что…

Внезапно повернувшись, Игорь вгляделся в её лицо. Её руки легли на его грудь. Пальчиком она поглаживала расстегнутую пуговичку на его рубашке. И смотрела. Его личный демон с глазами – горными озёрами. Кристально чистыми и глубокими.

Не отпуская взгляда, Игорь, не глядя, поставил чашку с практически допитым кофе на стол и обхватил ладонями её лицо. Он знал, что она улетела в этот чертов Сан-Франциско. Знал и в бешенстве метался в стенах этой квартиры, думая о том, что она там, с проклятым Демаре. Первым его порывом было броситься следом, забрать её, вернуть обратно в темницу, коей стал для неё его дом. В его собственную тюрьму. Место, где заперты их мечты. И хоть с десяток раз выбрось всю мебель и поменяй цвет стен – эта квартира так и останется их личным подземельем. Для неё и для него. Навечно.

И всё-таки он не поехал. Не звонил ей и не писал. Постарался успокоить себя тем, что она всё равно вернётся. Рано или поздно, потому что на её пальце его кольцо. Знак принадлежности ему. Его клеймо.

Игорь коснулся ладошки Рины, её безымянного пальца с тоненьким колечком, накрыл своей и сжал. И не переставая смотрел на неё. Он безумен рядом с ней, ему сносит крышу, он совершает абсолютно бездумные поступки. Рядом с ней. Ради неё. Но, может быть, на этот раз его поступок стал той нитью, что связала их? Это чёртово желание, сделавшее Ринату Бердникову его женой.

Его руки опустились на её хрупкие плечи. Игорь погладил её, легонько стиснул. Им не нужны слова. Слова у них не получаются. Всегда не те, они только откидывают их друг от друга. Взгляды – вот для них настоящее. Отражение души, чувств, томящихся в сердцах, что до сих пор бьются в унисон.

Кто первый не выдержал уже и не понять. Неистовый поцелуй, сметающий преграды, животная, неподконтрольная страсть обладать друг другом. Игорь сгрёб волосы Ринаты и намотал на кулак. Потянул. То ли застонав, то ли зашипев, она с готовностью откинула голову, открыла ему шею, ключицы. Тонкие пальцы блуждали по его груди, расстёгивали пуговички на чёрной рубашке.

Игорь дернул поясок, и полы халата, раскрывшись, дали ему возможность коснуться её нагого тела. Эта стерва даже нижнее бельё не потрудилась надеть! Знала. Хотела… Оттолкнуть бы её, прогнать, расхохотаться в лицо, добавить балл в копилку своих побед и её поражений. Только кто в этом случае останется проигравшим? Шёлковый халат скользнул по узким плечам и упал к ногам. Игорь окинул её взглядом. Всю её. К черту! К чёрту! И, снова прижав к себе, нашел губами её губы. Покусывая их, сжал ее тело.

Все доводы холодного расчёта были сметены лавой желания. Острого и простого. Желания обладать ею в самом примитивном смысле. Волосы её были чуть влажными и пахли персиком. И вся она, тёплая и влажная, пахла персиком. Он зарычал. Растворить бы её в себе, чтобы больше никогда не смела. Что? Не смела оставлять его? Смотреть на других мужиков? Вести себя так, будто бы он ниже её, хуже неё, будто бы он для неё ничего не значит? В койку к другим нырять? Да он понятия не имел! Только в голове билось «моя-моя-моя».

Схватив за локоть, Игорь толкнул Ринату к столу. Она попятилась, ударилась ягодицами. Стол чуть дрогнул, и стоявшая на самом краю чашка упала на пол. Ручка, отколовшись, стукнулась о стену, а оставшийся кофе выплеснулся тёмным пятном. Рината, оперевшись о стол ладошками, чуть прогнулась назад. Тонкая шея, ключицы, маленькая прекрасная грудь… Он схватил её за волосы и заставил выгнуться сильнее, улечься. Вот так. Короткий поцелуй на губах, ниже – к груди. Язык на твёрдом соске.

Протяжно застонав от накатившего удовольствия, Рината запустила пальцы в его волосы. Притянула к себе ещё теснее. Почувствовала его усмешку и с силой сжала короткие прядки. Как же ей не хватает его кудряшек…

Игорь зашипел. Мигом приподнялся над ней, посмотрел в глаза. Взгляда она не отвела – только не сейчас. Ноябрьское небо Питера в его глазах и льдинки горного хрусталя в её. Серебристые крапинки вспыхнули огоньками, выдох с припухших приоткрытых губ. Изогнувшись, она потянулась к его брюкам. Он снова усмехнулся и, перехватив её руки, сжал запястья. С силой, до боли. Нет, сегодня она не будет главной. Она вообще больше не будет главной. Никогда. Он не даст ей такой возможности.

Смирившись, она вновь откинулась на стол. Ещё один взгляд – из-под полуопущенных ресниц – вызывающий, томный. Стерва! Он не понимал, что чувствует – ярость, раздражение, желание сделать её своей или что-то ещё. Слишком много всего к одной женщине. Бесконечно много! Стоило ему отпустить её руки, она коснулась пальцами шеи. Своей бледной тонкой шеи с беспокойно бьющейся венкой. Легко провела вниз, к груди. Закрыла глаза и вздохнула. У него застучало в висках. В паху болело и ныло. Что он там собирался ей не позволить? Взять над ним верх?! И как, мать его, ему это сделать, если он от каждого её движения готов кончить, словно пятнадцатилетний пацан?! Если уже столько лет, стоит ему увидеть её улыбку для другого, всё в нём превращается в пламя. Спустив штаны, Игорь встал меж её ног. Ухватил её за бёдра, подтянул к краю. Что это? Самодовольная усмешка или ему показалось? И снова эти серебристые искорки её глаз… Влажная, горячая и готовая для него.

Он зарычал, двинулся вперёд, и она, почувствовав его, громко вскрикнула. Выгнулась, царапнула его предплечья, схватилась за руки. Хотелось, чтобы он был в ней, хотелось, чтобы он брал её – сильно, до боли, до ссадин, синяков на коже. На коже, на теле, только не на сердце и душе. Чтобы не думать ни о прошлом, ни о настоящем, ни о будущем. Чтобы просто чувствовать это мгновение. Есть здесь и сейчас, в этом «сейчас» она с ним – без условностей, без непонимания и горького вкуса разочарования. Просто с ним. Если бы только всё могло быть так просто…

Он гладил её бедро – нежную, шёлковую кожу, касался острого колена с маленькой чашечкой, потом снова по бедру вверх. Его жена. Она – его жена. И не важно как. Совсем скоро тело её изменится. Живот округлится, великолепные груди, что так легко можно скрыть ладонями, станут больше. Беременная Рината… Паршивый Демаре сделал то, право на что принадлежало лишь ему. Совсем взрослая дочь, а теперь и это… Но всё не важно. Теперь уже не важно. Глухо зарычав, он приподнял её бёдра выше. Да, она вся его. Возможно, он делает ей больно, но разве это важно, если она его?! Рина вскрикнула. Впилась ногтями в его запястья, и он выругался. Но не отпустил её, напротив, стал двигаться ещё яростнее. На её лбу появилась испарина, волосы прилипли к щекам, а с губ то и дело срывались смешанные со всхлипами стоны. Нет, ей хорошо. Он знает, когда ей плохо, а когда хорошо. Волосы её, похожие на дорогой шёлк, рассыпались по столу, по её плечам. Аромат персика усилился. Он проникал в душу, оплетал нервы, будоражил сознание и заставлял кровь бежать по натянутым венам-струнам ещё быстрее. В неё, глубже. Только с ней, до конца, что бы ни случилось. Выгнувшись в хрупком позвоночнике, она забилась под ним. Сладкая агония. Прекрасная… Какая же она прекрасная! Игорь чувствовал, как она сжимает его собой, и ощущение этого не могло сравниться ни с чем на свете.

– Боже мой… – горячо зашептала она, мечась, словно в лихорадке. Капелька пота скатилась по её лбу к виску, живот напрягся и опал. И ещё один стон, и неконтролируемая волна внутри…

– Открой глаза, – сипло приказал Игорь, вбиваясь в неё. – Открой, Рината.

Ему хотелось видеть эти самые искорки. Хрустальную синеву самого чистого горного озера и расширенную ночь зрачков. Глаза – зеркало души. И плевать на слова! Глаза в глаза, душами, взглядами. Остальное не важно. Не важно.

– Открой глаза, – рыкнул он, чувствуя, что ещё миг, и сорвётся в неё. В ней, с ней…

Одновременно с тем, как веки её приподнялись, тонкие пальцы скользнули по его руке к ладони. Он перехватил их и сплёл со своими. Сжал. Вот так, да. С ней.

До конца. Всегда.

Обессиленная, Рина лежала на столе. Не хотелось даже шевелиться. Что же она делает? Летит в пропасть, в обрыв, и даже удержаться не пытается. Всё под откос… Вслед за лёгким колыханием воздуха тела её коснулось что-то прохладное. Халат. Приподняв веки, она нашла взглядом Игоря. На неё он не смотрел – отвернулся к кухонным шкафчикам. Рубашку не надел – только штаны натянул, и она могла видеть, как перекатываются под кожей сильные мышцы. Дыхание перехватило, в горле пересохло. Пропасть… Сглотнув, она, придерживая халат одной рукой, встала. Ноги у неё подкашивались. Сходить бы в душ, но вместо этого она, накинув халат, присела на ближайший табурет. Игорь тем временем достал тарелку и взялся за лопаточку. Сильная спина, перекатывающиеся мышцы, ямка позвоночника… Кончики пальцев щекотнуло желанием царапнуть его ногтями. Не сильно, так, чтобы он почувствовал. Рината выдохнула.

– Ужин, – произнёс Игорь, ставя тарелку на стол перед ней.

Ужин? Она посмотрела на него, потом на еду. Ах, да, ужин.

– А ты? – чуть хрипло и натянуто спросила она.

– И я, – отозвался он, вновь отворачиваясь к плите.

Рината поняла, что в самом деле очень проголодалась. Еда в самолете была не то чтобы совсем отвратительная, но всё же далека от хотя бы хорошей, а дома она едва смогла заставить себя выпить чаю. Как-то совсем не до того было. Сейчас же на тарелке её лежали две ароматные котлетки с приправленными травами картофельными дольками. Повар из её мужа получился прекрасный. Многие ей, наверное, позавидовали бы…

Приборов не было, и Рината, недолго думая, ухватила котлету пальцами. Откусила и блаженно прикрыла глаза. Похоже, она-таки нахваталась от Алисы дурных манер. Возможно, это не так плохо, если учесть, как та сейчас счастлива. Может быть, и ей, несмотря ни на что, капелька счастья в этой жизни достанется. Капелька женского счастья.

– Это так в твоей Америке принято? – спросил Игорь, ставя на стол вторую тарелку. Рядом рассыпались вилки и ножи.

– Ну ты же не подумал, что для начала неплохо бы поужинать, – она облизала пальцы и, проигнорировав приборы, взялась за вторую котлету. – Я умираю от голода.

Он хмыкнул. Смотрел, как она откусывает кусочек за кусочком, на её тонкие пальцы, на безымянный с кольцом… Чёрт! Его возбуждает кольцо! Надетое на неё его кольцо! Едва утихшее желание вспыхнуло с новой силой. Он и думать забыл об ужине. Чёртова принцесса! Да как ей удаётся всё это с ним проделывать?! Сидит рядом, абсолютно голая под этой не скрывающей ничего шёлковой тряпкой. И ведь знает, что он знает. Знает, что под халатом у неё ничего нет. И пальцы её…

Не успела Рина доесть вторую котлету, он подскочил с места и, схватив её за руку, поднял с табурета. На миг в глазах её мелькнуло непонимание. Но стоило ей увидеть его взгляд, серое ноябрьское небо, черноту зрачков, как из груди её вырвался выдох, а живот скрутило сладким спазмом.

Коридор, дверь его спальни… И широкая кровать, застеленная тёмно-синим покрывалом с геометрическим узором. Сдёрнув его, он толкнул её, заставляя лечь. И вновь размётанные волосы, серебристые искорки радужки… И бледные пальцы на пояске халата. Сама. Для него. Вся для него. Его принцесса…

Они лежали в его спальне на сбившихся влажных простынях. Его рука на её аккуратной груди. Игорь ощущал, как спокойно, размеренно отбивало удары её сердце. Её великолепные длинные волосы спутанными прядками разметались по его плечу, подушке, её спине. Сама она, лёжа на его руке, прижималась к нему. Голая и прекрасная. Оба они не произнесли ни слова… Вот она – маленькая передышка, перемирие на один вечер. Чтобы набраться сил перед новыми сражениями? Скосив на Рину взгляд, Игорь вдохнул аромат персика. Он снова заполнил всю спальню, впитался в подушку. Игорь ласково коснулся её соска, почувствовал, как тело её напряглось, услышал её короткий выдох. Провел по гладкой коже, окольцевал пупок, прошелся по вмиг напрягшемуся животу, затем вновь поднялся выше, подхватил прядку волос и принялся накручивать на палец.

– Я так понимаю, твой Демаре тебя совсем перестал удовлетворять, раз ты ко мне в штаны полезла?

Рината резко вскинула голову. Всмотрелась в его лицо. Он тоже посмотрел на неё. Взгляд его, еще недавно касавшийся её огненными вспышками, заволокло ледяной коркой. Губы, которые она так самозабвенно целовала, мягкие и податливые, теперь были лишь тонкой жёсткой линией, не более.

Она правда думала, что постель может что-то изменить в их отношениях?

– Решила сравнить, – ухмыльнулась Рината и поднялась на локтях.

– А Самойлова ты тоже хотела со мной сравнить?

Улыбка её стала еще шире, а в глазах – лёд. Будто бы и не было ничего. Иллюзия. Крохотная пауза…

Рината села на постели, и, насмешливо приподняв брови, небрежно бросила:

– И не только его. Думаешь, ты один единственный, кто может согреть мою постель? – она встала, и, продолжая разглядывать его, абсолютно нагая, перекинула волосы на спину, оголяя грудь, подставляя всю себя под его горящий взгляд.

– Ты один из, Крылов. Всего лишь – один из… – сухо произнесла она, а после вышла из спальни.