Глава 38

Россия, Москва, июнь 2021 года

Рината сквозь сон чувствовала, как Игорь, аккуратно вытащив из-под её головы руку, поднялся с постели. Ей не хотелось отпускать то тепло, в которое он укутал её своей близостью, но и открывать глаза не было ни сил, ни желания. Да и встречаться с ним взглядом и вновь пытаться найти подходящие слова… Не их это – разговоры. Не их… Утром он долго смотрел на неё, разглядывал, она чувствовала это. Потом коснулся её волос, провел ладонью по лицу… О чём он думал, Рина могла лишь догадываться. Ей и самой предстояло хорошенько подумать обо всём.

Она встала с кровати всё еще укутанная в теплый махровый халат Игоря. Подняв воротник, потерлась о мягкую ткань щекой. От халата пахло им. И всё внутри переворачивалось, стягивалось, едва она допускала мысль о том, что Игоря рядом с ней не будет. И всё же…  В ванной Рината развязала пояс и позволила тяжелой синей ткани сползти с плеч. Встала перед зеркалом, совершенно голая, и всмотрелась в собственное отражение. Перед ней стояла сумасшедшая… И эту сумасшедшую не волновало собственное бледное лицо, не заставляли переживать выступившие на плечах синяки, не смущали припухшие, искусанные губы, не пугали собственные безумные глаза, что она видела в отражении. Её пугало лишь чувство обреченности, поселившееся в её душе.

Уперевшись ладонями по обе стороны раковины, Рина, чуть наклонившись, всмотрелась в своё лицо. Она и правда безумная. Всё, что произошло вчера, всё, чему она позволила случиться – всё это не то, чего она бы хотела для Николь. Они оба с Игорем безумны. Да, оба погрязли в трясине собственных чувств. И отпустить никак, и переступить – невозможно. Застряли посередине – ни назад, ни вперед. Ни вместе, ни порознь.

Рината выдохнула, снова расправила плечи, опустила руку на живот и, невесело улыбнувшись, нежно погладила. Они не достойны второго малыша. Разве сможет он помочь им простить друг друга?

Зашла в душевую кабинку и включила воду. Долго стояла под горячими струями. Пыталась не думать, не вспоминать, хоть на несколько минут выключить голову, перезагрузиться, очиститься от грязи.

Получилось или нет – сказать сложно. Нужно было хоть как-то привести себя в порядок. Она причесала волосы, заплела их в колосок, затем достала из гардероба светлые брюки и закрытую белую блузку. Снова придирчиво осмотрела собственное лицо. Что же… Опухшие веки, изодранные губы. Взяла косметичку. Тональный крем, тени. Шоу должно продолжаться. Отражение в зеркале так и останется отражением, для всех остальных же она – Рината Бердникова. Уверенная в себе четырёхкратная олимпийская чемпионка. Закончив с призванным скрыть следы минувшего вечера макияжем, Рина проверила телефон. От Николаса не было ни звонков, ни смс… И она боялась, что после вчерашнего он не захочет её видеть. Если бы она была пьяна… настолько сильно пьяна, что могла бы забыть минувший вечер… Но она помнила каждое свое действие, каждое слово… Она вываливала на Ника всю бурю чувств, а он… он молчал, когда она, плача, говорила ему о том, как любит Игоря. Конечно, что тут скажешь? Надо было ему оставить её в том баре, забыть о ней, как о страшном сне. Не стоило ему с ней связываться, не стоило мешать личное и работу. Не стоило и ей самой впутывать его в собственный водоворот чувств и эмоций, крушащих её, срывающих все петли с её дверей, едва на горизонте маячит Игорь Крылов. Её рок. Её неизбежность…

Спустившись вниз, Рина осмотрела погром в ванной комнате. Лопнувшая дверца так и стояла, приставленная к стене напротив раковины. Она не понимала, как такое произошло, в какой момент ярость безраздельно поглотила их, превратила в двух жаждущих крови убийц… Хотя… они уже давно убийцы. Собственного счастья и собственных чувств.

Горько усмехнувшись, прикрыла ванную, выключила свет и прошла на кухню. Засыпала зерна в кофемашину и подставила чашку. Оперлась на подоконник пятой точкой в ожидании спасительной порции бодрящей арабики. Тело болело, ныло, но это было самым меньшим из зол.

После ссоры с Игорем на юбилее Максакова, она поехала к Алисе. Хотела остаться на ночь у неё, но подруга даже на порог не пустила. Без слов поняв, что они с Игорем снова что-то не поделили, окинула злым взглядом и заявила: «Хватит уже бегать друг от друга, Рината. Николь я не отдам, и тебя не пущу. Сперва разберитесь с Крыловым». И захлопнула перед её носом дверь. Захлопнула перед её носом дверь её же собственной квартиры, куда она пустила Алису пожить чуть больше полугода назад. А Алиса… Алиса выставила её, отобрала ребенка и нахамила. И Рина могла бы разозлиться, могла  бы снова начать стучать и звонить, но в глубине души понимала, – Лиска права. Нужно разобраться в отношениях с Игорем, и Николь при этом присутствовать точно не стоит. Ушла она с четким намерением вернуться домой и ждать мужа. Однако снова струсила. Практически добравшись до дома, развернула машину и покатила в обратном направлении. В очередной раз приехала к месту, где когда-то стоял её барак. Спрятаться бы там… в том продуваемом всеми ветрами доме, в квартирке со старой плитой, неудобным диваном, там, где были заперты все её демоны, вся её боль и ненависть. Где она была всего лишь маленькой девочкой, не желающей слышать, прячущейся в своей раковине… Туда, где Игорь Крылов еще не пришел к ней и не предложил кататься в паре. Знать бы тогда, до чего они оба докатятся, согласилась бы?

Сидя в машине напротив новенькой новостройки, Рината смотрела в лобовое стекло и понимала, что да. Не променяла бы она ни за что в жизни те чувства, что подарил ей Игорь, то прощение, что подарила ей мама, понимание защищённости, что дал ей отец и, самое главное, ту любовь, которую она сама дарила Николь. Да и эту маленькую горошину внутри себя она тоже уже любила. И всем сердцем желала, чтобы этот малыш рос в полноценной семье, где мама, папа, старшая сестра, собака, кошка… И большой загородный дом с палисадником. И обязательно чтобы на заднем дворе стояла беседка с мангалом. Она хотела большую семью и счастье. Счастья она очень сильно хотела. Хотя бы маленький клочок того, что себе фантазировала. Но есть ли у них шанс? Есть ли вероятность, что они с Игорем найдут дорогу друг к другу? Если ему рассказать про Николь… как он отреагирует? Так же, как вчера? Какую грань они перейдут в следующий раз? Они чуть не разрушили и без того стоящий недостроенным домик Ники. Едва не развалили то малое, что удалось собрать…

А потом она нашла какой-то бар, заказала чашку кофе. Следом ещё одну. И ещё… Посетители, да и сотрудники косо посматривали на странную девушку в красном платье, цедящую американо, а Рине было плевать, что о ней подумают. Лишь бы не трогали. Не хотелось ничего.

Под вечер набрала Нику и попросила приехать. Если он и удивился, то вида не подал и уже через… тридцать шесть минут входил в узкую входную дверь бара. Он сел напротив и улыбнулся. И ей вдруг стало так обидно. Слезы потекли горячими крупными каплями, а она всё смотрела и смотрела на человека, которого ведь тоже растоптала, чувства которого разнесла в пух и прах, мужчину, чью душу распилила. И знала. Знала, что если вернуть прошлое, она, черт возьми, поступит точно так же! Снова! Потому что она эгоистка! Потому что она не может без Крылова, черт его дери! Когда Ник обнял её, слезы её перешли в рыдания. Она горько плакала, прижимаясь к нему, вымывая из себя боль, змеиным ядом отравившую её сердце.

Они с Ником практически и не разговаривали. Он заказал ей бокал красного вина, а она даже не подумала возразить… Она же дрянь самая последняя, ни о ком не думает кроме себя… Выпила один, за ним второй. Легче не стало. Ник пытался накормить её. Им принесли  какую-то закуску, но она, вместо того, чтобы съесть предложенный Николасом ломтик печёной картошки, снова прижалась к его груди. Почувствовала его руки, сильные, крепкие объятия… Он всегда так её обнимал. В хорошие и в плохие дни. В хорошие даже крепче. А она плакала и плакала, несла какие-то глупости про несбывшиеся мечты, про любовь и ненависть, прямо сказала Нику, своему бывшему мужчине, что все эти годы любила другого… Этого Крылова… Ему, наверное, было больно, а она… она эгоистка. Да… ей можно причинять боль всем, кто возле. Она не помнила, что он ей ответил… что-то сказал ведь… Начала петь песню… Улегшись на столик, пела песню, которая стала реквиемом их с Игорем истории. Последнее выступление, последние взгляды, последнее соприкосновение. То практически мимолетное касание кончиками пальцев, перед тем, как навсегда разомкнуть руки. Её эмоционально выворачивало, и она уже не понимала, что говорит и что делает… Ну а после… после она не увидела, она почувствовала родной запах. И впорхнула в него, как птичка в клетку. Обратно. Обратно. Не нужна ей свобода. Ей он нужен. Но только не так. И она уже не одна. Ей нужно думать о Николь и о малыше, что растет в ней. Она обязана думать.

Пока Рина, погруженная в невесёлые мысли, стояла у окна, кофе успел остыть. Она взяла чашку, залпом выпила без молока и сахара. А после написала Алисе короткое смс: «приеду через полчаса». Та не ответила, и Рината приняла её молчание за согласие. Ей было необходимо поговорить с Алисой и рассказать о ребенке. Чем дольше она тянет, тем хуже… Терять единственную близкую подругу, человека, который несмотря ни на что её любит, она не желала.

– Я должна тебе кое-что сказать, – едва Алиса открыла дверь, сходу заявила Рина, шагая в квартиру.

– Ты разводишься с Крыловым? – без тени насмешки спросила Алиса.

Рината повернулась к подруге и поняла, что спрашивает она на полном серьезе. Вздохнула, повесила сумочку на крючок, сняла туфли и только после этого произнесла как-то обреченно:

– И об этом тоже.

– Ну проходи, – жестко выговорила Мартье, захлопнула дверь и направилась к кухне.

Выбежавшая из спальни Морковка принялась ласкаться об ногу Рины.

– Ну привет, – улыбнувшись, Рината почесала кошку за ушком, затем подхватила на руки и пошла за Алисой. На кухне уселась на диванчик перед окном, посадила Морковку рядом и, накрыв ладонями коленки, посмотрела на Алису. Та стояла, оперевшись спиной о противоположную стену и, хмурясь, рассматривала её.

– Николь в школе у мамы? – спросила Рина. Алиса молча кивнула. – Хорошо. Лис, присядь, – она похлопала рядом с собой, и подруга нехотя исполнила просьбу. От неё пахло шоколадом и чем-то восточным, пряным, родным. Отросшие каштановые волосы падали на спину и плечи крупными кольцами. Рината убрала прядку с её плеча и, положив голову, вздохнула.

– Ну… что там у тебя за новости? – немного оттаяла Мартье.

– Их на самом деле две. Я хочу попросить Игоря о разводе, – на выдохе выговорила Рината и почувствовала, как подруга напряглась. Рина ждала, что она чего-нибудь скажет, но Алиса промолчала, давая ей возможность продолжить. – Мы до края дошли, Лис. Вчера чуть не убили друг друга… Эти все эмоции хороши, когда тебе двадцать, а когда у тебя есть ребенок… – снова вздохнув, Рина подняла голову и посмотрела на Алису. – Я расскажу ему про Николь. Но сначала хочу, чтобы он дал мне развод.

– И это всё? Точка?

– Не совсем, – уныло хмыкнула Рината и, взяв ладонь Алисы, приложила к своему животу. Пристально, не отрывая взгляда смотрела ей в глаза и видела, как в радужке карих глаз вспыхивает искра понимания, неверия, неприятия…

– Только не говори мне, что ты…

– Я беременна, – виновато призналась Рина.

Алиса тут же одёрнула руку и вскочила с дивана. Полоснула её гневным взглядом и, качая головой, воскликнула:

– У тебя мозгов нет?! Рината, ты сама-то хоть понимаешь, что это значит?

– Ничего это не значит!

– Нет, Бердникова, значит! Ты и второго ребенка решила без отца оставить?!

– Игорь знает о нём.

– Ха! – едко хмыкнула Алиса и заговорила: – Ну это, конечно же, всё меняет, Ринат, да? Вы уже договорились, по каким дням Крылов будет приходить? Как будете праздники проводить? Дни рождения? Отпуск? А потом… может, третьего ещё родите?

– Алиса, ну хватит! – воскликнула Ринка. – Я хочу поговорить с ним по-человечески. Хоть раз в жизни… Заставить его понять, что вместе мы быть не можем. Я расскажу… обязательно расскажу ему про Николь.

– Но не сейчас, – на губах Алисы продолжала играть ухмылка.

– Когда всё успокоится, – уклончиво ответила Рина.

– А когда это произойдет?

– Алис… – Рината с мольбой посмотрела на подругу. Затем поднялась и подошла к ней, обхватила за плечи, легонько сжала. – Я люблю его. Столько лет прошло, а всё равно люблю. Иногда кажется, что сильнее, чем прежде. Но вчера… вчера мы едва не убили друг друга. По-настоящему. Это ненормально – чувствовать к человеку столько всего. Сразу всё – от ненависти до любви. Я много думала, вчера, сегодня. Я лучше одна буду. Чем так.

– Ты же понимаешь, что он тоже тебя любит? – тихо спросила Алиса. Затем, улыбнувшись, снова положила руку ей на живот и произнесла: – Я твоего Крылова терпеть не могу, друзьями мы с ним вряд ли когда-нибудь станем, но… ты с ним живая, Ринка. Настоящая. Ну вот такая ты!  И он знает тебя такой и любит тебя такой. Какой еще мужик всех твоих демонов вынесет? – Алиса ухмыльнулась.

Рина тоже выдавила улыбку. На глаза её навернулись слезы. Когда-то Игорь постоянно говорил ей о своих чувствах, а она молчала. Теперь и он молчит, а она… она, как всегда. Всё в себе. Для неё эти слова не просто слова. И доверие – не просто доверие. Такая она. Бесстрашная трусливая олимпийская чемпионка… Если Игорь её отпустит, сможет ли она уйти? Это самый важный вопрос, не дающий ей покоя с момента, как она приняла решение. Да и само решение теперь уже не выглядело таким монолитным, правильным, каким казалось, когда она ехала к Алисе. Подруга будто бы её собственные сомнения достала, вывернула лицевой стороной и выложила прямо перед ней. И Рина была ей за это благодарна. Всего несколько слов, но слов таких нужных.

– Я заберу Николь из школы и отвезу её домой.

– К родителям?

– Нет, домой. К нам, – выдохнула Рина, не отводя взгляда.

– Уверена?

– Да, – кивнула Рината и положила свою руку поверх всё еще лежащей на её талии ладони Алисы. – Ты не злишься на меня?

Глаза Алисы округлились. Шумно выдохнув, она выговорила:

– Конечно, злюсь! У тебя уже двое будет, а у меня ни одного! Ненавижу тебя!

– И я тебя тоже очень люблю, – Рината, обняв, прижала подругу к себе и выдохнула: – У тебя тоже всё будет. Обязательно. Хочу взять твоего малыша на руки… Маленького лисенка. Говорят же, чтобы забеременеть, нужно погладить живот беременной. Я готова тебе свой предоставить в постоянное пользование. Гладь, сколько влезет.

Обнимая её крепко-крепко, Алиса смеялась сквозь подступившие слезы.

– Боюсь, всё же твой пока еще муж будет ревновать.

– Он ревнует только к мужчинам, – ответила ей с улыбкой Рината. – Я люблю тебя, Лис.

– А я тебя, моя глупая подружка, – ласково погладила Ринату по волосам Алиса и отстранилась. – Ладно… давай выпьем чая?

– С удовольствием!

Рината вновь присела на диванчик. Наблюдая за мельтешащей по кухне Алисой, она думала о том, что испытывает огромное облегчение. Алиса поняла её и приняла. Как всегда. Как принимала всегда, как всегда понимала. Как же хорошо, что они есть друг у друга. А что ругает… Пусть ругает, ведь есть за что.

В школе Ринату ждал очень неприятный сюрприз. Николь на катке не оказалось.  На все её вопросы мать ответила просто, будто бы это совершенно обыденно:

– Её забрал Игорь, – посмотрела в телефон и снова подняла на Рину взгляд. – Уже час назад.

– Знаешь, мама… – начала было Рината, набрав в легкие как можно больше воздуха, чтобы выдать гневную тираду.

Однако Алла, мягко улыбнувшись, коснулась её плеча и произнесла:

– Игорь ничего плохого Нике не сделает. Она с радостью поехала с ним. Он её отец, почему ты не хочешь, чтобы они наладили отношения?

– Потому что!.. – Рината так и не договорила. Поджала дрожащие в панике губы и стиснула руки в кулаки. Что она могла сказать? В целом мама была права. Но ей то от этого не легче! Игорь с Николь одни, мало ли что произойдет. Не уследит за ней… или накормит чем-то не тем. Аллергии у Ники, конечно, нет, но всякое случается. А он и не знает, как с ребенком обращаться, только хуже может сделать!

Отойдя от матери, Рината принялась судорожно жать на кнопку вызова, однако звонок Игорь скинул, а через несколько секунд прислал смс: «Я занят. Перезвоню позднее». И сколько бы раз Рината ни набирала его номер, ответом ей, словно в издёвку, были длинные гудки. Он забрал Николь и увез, непонятно куда, не поставив её в известность. После того, что случилось вчера, увез её ребенка без разрешения.