1_3

Я вышел на свет, возле печи хлопотали дочери старосты Велидара, в том числе и Ждана. Встретившись со мной взглядом, она вспыхнула, но глаз не отвела, обжигая не хуже углей, красноречиво говоря: то, что произошло вчера, пришлось ей по нраву, и только больше разгорячило её любопытство. Глупая, не понимает: как бы ни старалась, а для меня она всего лишь капля росы из множества капель в поле — ничем не отличается от остальных, а морочить головы девицам не по мне. Всегда сразу даю понять, что мне от них нужно, но Ждана как будто и не хотела понимать ничего, своё желая получить.

За столом, как и думал, уже собрались свои. Анарад смерил тяжёлым взглядом, когда я приблизился. Было видно, как он осунулся. В последнее время брат вообще неважно выглядел, переживая за княжну — выпила всю кровь. Да и эти извечные дороги в поисках пропавшего князя помотали изрядно — это правда, даже я испытывал усталость от них — зима выдалась тяжёлой. Но теперь всё позади, слава пращурам, обошлось. Тяжёлые ответы получили, их так сразу не примешь. Князь Роудука мёртв. Прах жреца развеян по ветру, он все тайны забрал с собой, теперь не за что цепляться, да и нужно ли? Домина — заговорщица жреца, теперь тоже не кажет нос, если, конечно, у неё всё в порядке с головой и хватит разумности на версту не приближаться к Анараду. Но единственное, что так и осталось за туманом — Коган, его угроза княжеству Роудук.

Я сел напротив брата, и не успел расположиться, как следует, подступила Ждана, поставив на стол пузатую, покрывшуюся испариной крынку. Взгляд девушки ни на ком не задерживался, она неторопливо разлила в чары пахучей медовухи. И когда очередь дошла до меня, заботливо придвинула чару ближе, влив почти до краёв. Я поймал ухмылку Анарада и насмешливый взгляд Зара. Взял чару, когда Ждана отошла обратно к печи, оставив мужчин.

— Что? — не понял их общего веселья.

— На твоём месте поостерегся бы, — чуть склонился, с притворной настороженностью глянув в содержимое чары Анарад.

— С чего бы?

— А что не ясного? — сощурил предупреждающе голубые глаза лучник, заговаривая ещё тише: — С того дня, как мы здесь появились, всячески тебя опаивает, подносит со своих рук — смотри, приворожит, и останешься здесь.

Я глянул на Ждану, та улыбнулась едва заметно, вернулась к своим делам. Вспомнил сразу ночь, как Ждана зазвала в избу — не иначе как сбитня испить. Я опустил глаза, поймав свой недоумённый взгляд, отражённый в чаре, и усмехнулся. Меня эти женские уловки не берут. Взял чару и отпил холодного до ломоты зубов, но чуть сладковатого, крепкого питья. Взбодрил. То, что нужно, и пусть катятся к лешему со своими насмешками.

— Пора мне возвращаться, — сказал напившись вдоволь, вернул взгляд на Анарада.

Анараад сразу посерьёзнел.

— Значит, не поедешь с нами до Збрутича? — он оставил чару.

— Отец уже вторую весточку шлёт — ждёт.

— Ясно, хорошо, раз решил...

Разговор прервался, девушки поставили на стол приготовленную снедь, каждый погрузился в свои мысли, ели молча.

***

Ещё несколько дней мы пробыли в веси, а после, восстановив силы, засобирались в дорогу, да и нехорошо теснить хозяев своим долгим присутствием. Ждану после я не встречал, да и забыл о ней, но как потом оказалось, Велидар отослал дочку к родственнице пожить, верно, прогневился за что-то, а может, узнал то, что знать ему не следовало.

Я вышел во двор, поторапливая кметей собраться в дорогу, спеша покинуть Акран.

Сегодня утро было ясным, очищенное небо от серых туч звенело синевой, светило огненное око ярко, даря ещё робкое весеннее тепло, крепчавшее с каждым днём. Птицы гомонили на зеленеющих почками ветвях, оглушали. Кметей пришлось разделить — большая часть отправится в Роудук, так как путь до него долгий и нелёгкий. Конечно, воинов оказалось не так и много для перехода дальнего — не думал, что тут разойтись придётся, но только оттягивать уже и невмоготу, сидеть в стенах — на волю рвалось естество, на просторы.

— Ещё свидимся, не насовсем же расстаёмся, — напоследок сказал Анарад, остановившись у развилки на окраине веси.

Я пожал запястье, как и он, обхватил моё, потом резко дёрнул на себя, заключив его в братские объятия. И что-то неуловимо толкнулось в груди. Надо признать, что старший княжич теперь стал ближе, чем за вместе прожитые годы в Роудуке — столько испытать пришлось за этот короткий срок, гоняясь по лесам за служителем. Недаром говорят, что одна беда сближает целые племена, не то что двоюродных братьев. Впрочем, никогда не был против Анарада, да и как, если выросли вместе, на двоих всё делили поровну.

Остальные терпеливо ждали, переступали копытами кони, стремясь уже пуститься рысцой. Мой взгляд случайно упал на Агну, девушку из Ледниц, теперь жену Анарада. Сверкнули драгоценностями в лучах её синие глаза, и улыбка тронула губы её, пусть и на бледном, покрытом царапинами, но красивом лице — за последнюю седмицу похорошела, несмотря ни на что. Совсем тепло стало внутри. Я отвернулся, вспоминая, как удалось ей скрыть своё истинное происхождение, даже смешно вспоминать, какими мы глупцами перед ней оказались.

Больше не задерживаясь подал знак кметям, тронув коня, поворачивая в сторону, где лежат за сотни вёрст земли осхарцев. Народ, что собрался с концов веси, расступился, провожая дорогих гостей. Я, скользнув взглядом по толпе, всё же выискивал сероглазую девицу, но так и не нашёл. Ну и ладно.

— Какой дорогой пойдём? — поравнялся с моим жеребцом Зар — лучшей стрелок из княжеской ватаги Найтара — отца, всматриваясь в сизые окутанные розовым маревом лесистые дали.

— Спешить некуда, через  лес и пойдём, — решил я.