13

Мико

Как бы мне ни нравилось держать Гриффинов в мучительном неведении, настало время переходить к следующему уровню той безумной игры разума, что я для них приготовил.

Этот этап будет служить двум целям: во-первых, я с удовольствием облегчу карманы чикагской элиты. А во-вторых, смогу заключить союз с нашим общим врагом.

Коля Кристофф — глава чикагской «Братвы». Здесь, на Среднем Западе, русская мафия не так могущественна, как на западном побережье. К тому же они только что потеряли значительную часть своих активов после того, как предыдущий главарь получил двенадцать лет тюремного заключения. Полиция Чикаго накрыла высококлассное российское оружие на восемь миллионов долларов, в том числе компактные пистолеты СПП-1, стреляющие под водой, и «Витязь» ПП-19-01, самую современную версию классического автомата Калашникова.

Я знаю это, потому что один из тех ящиков с прекрасно смазанным оружием, контрабандой ввезенным в Чикаго, принадлежал мне, но не успел попасть в руки моих людей.

«Братва» осталась без оружия, без главаря и без денег для возврата заказчикам, внесшим предоплату.

«Братва» должна мне денег. И не только мне.

Им нужна наличка. Мне нужны люди.

Мы можем помочь друг другу.

И, по восхитительному стечению обстоятельств, именно Гриффины и Галло спонсируют союз против себя.

Они заплатят за него в виде выкупа в четырнадцать миллионов долларов.

Я выбрал это число, потому что это та сумма, которые две семьи смогут раздобыть без лишних промедлений. Она ударит по бюджету, но не обанкротит их. Гриффины и Галло согласятся заплатить, и это кажется достойной ценой за Нессу.

К записке с выкупом прилагается отрезанный локон.

Я уверен, что ее родители без труда узнают этот характерный светло-каштановый оттенок и мягкость ее натуральных, неокрашенных волос. Думаю, я бы и сам узнал в любой момент.

Я растираю локон между большим и указательным пальцами, прежде чем положить его в конверт. Даже отрезанный, он ощущается как шелк, словно продолжает жить и расти.

Записка содержит вполне четкие инструкции и угрозу:

Чтобы доказать, что Несса у нас, мы отрезали прядь ее волос. Если вы не выплатите требуемую сумму, в следующей посылке получите один из ее пальцев, а затем и всю руку. В последней посылке придет голова.

Хотел бы я видеть их лица, когда они осознают перспективы.

Писать записку было забавно, а вот приводить ее в исполнение — не слишком. Мне доставляет удовольствие мучать Гриффинов и Галло, но я не в восторге от идеи отрезать что-либо от Нессы.

Впрочем, я сомневаюсь, что до этого дойдет.

Обе семьи рыскали по всему городу в поисках своей любимицы. Они платили тысячи долларов информаторам, но избивали и пытали гораздо большее количество людей. Они совершили налет на две мои конспиративные квартиры и подрались с вышибалами в моем клубе.

И не нашли нахрен ничего.

Потому что я не настолько глуп, чтобы посвящать в свои планы каких-то шестерок.

Может, они и подозревают меня, но не могут знать наверняка, что это я украл Нессу. Вот почему привлечение к выкупу русских только еще больше спутает карты. Я даю Гриффинам двадцать четыре часа, чтобы собрать необходимую сумму.

К записке прилагается одноразовый телефон, чтобы я мог назначить место обмена в последнюю минуту. У меня нет никакого желания заранее выдавать им координаты, а потом иметь дело со снайперской винтовкой Данте Галло или дюжиной их людей, поджидающих в засаде.

Тем не менее не думаю, что две семьи будут кристально соблюдать правила игры. В конце концов, они тоже гангстеры. Под их гламурной позолотой скрывается неблагородный металл. Галло и Гриффины не меньше меня готовы на что угодно, дабы получить желаемое. Ну или они так думают.

Звонок совершает Йонас, потому что у него нет акцента.

Я слышу едва различимое эхо ответов Фергуса Гриффина. Он пытается сохранять вежливость и не навредить дочери своим гневом, однако кипящая внутри него ярость слышится в каждом слове.

— Куда вы хотите, чтобы мы принесли деньги? — сдержанно спрашивает он.

— На кладбище «Грейсленд», — отвечает Йонас. — Это в тринадцати минутах езды. Я сегодня щедрый, так что дам вам пятнадцать. Отправляйте одну машину и двух людей. Возьмите с собой телефон. Ворота на Кларк-стрит будут открыты.

Мы уже ждем их на кладбище. Шестеро моих солдат выставлены на наблюдательных пунктах. Коля Кристофф привел еще четырех.

Менее чем через две минуты Анджей пишет мне, что с территории особняка Гриффинов выехал черный «Линкольн Таун-кар». За рулем преданный пес Джек Дюпон, на пассажирском сиденье — Кэллам Гриффин. Как я и ожидал, еще через минуту я получаю сообщение от Марцеля о том, что Данте и Неро Галло отъехали от своего дома. Они едут на разных машинах, вероятно, в сопровождении нескольких своих людей.

Как предсказуемо.

Это не важно. Я не оставил пространства для маневров, отперев лишь одни ворота. Осенью и зимой кладбище закрывается в 16:00. У нас было достаточно времени, чтобы схватить двух единственных охранников, патрулирующих территорию, и расставить повсюду своих людей.

Русские даже привезли нашу заложницу. Она связана по рукам и ногам и одета в ту же одежду, в которой была Несса в день своего исчезновения — толстовка, джинсы и даже кеды. На голове у девушки черный тканевый мешок, из-под которого торчат каштановые пряди волос.

Я оглядываю ее наметанным взглядом.

— Хорошо, — говорю я Коле.

Он ухмыляется, демонстрируя белые зубы с заостренными резцами. Кристофф смуглее обычного русского, над его раскосыми глазами нависают прямые густые брови. Видимо, наследие монгольских предков. Татары — самые безжалостные представители «Братвы». Коля молод и уверен в себе, и я думаю, что чикагской «Братве» под его руководством не составит труда снова встать на ноги. Это означает, что наш союз продлится недолго.

Но пока мы на одной стороне. Счастливы объединить усилия против общего врага.

— Куда нам ее отвести? — спрашивает Коля.

Я показываю на гробницу на берегу озера. Она похожа на миниатюрный Парфенон и, благодаря колоннаде, просматривается насквозь.

— Посадите ее там, — отвечаю я.

Я выбрал кладбище из стратегических соображений. Здесь лишь один полноценный вход и высокие стены, окружающие 119 акров извилистых тропинок, густых деревьев и внушительных каменных надгробий. Памятников достаточно много, чтобы затруднить кому-либо возможность отыскать нас без конкретных указаний.

Ну и, разумеется, неизбывное напоминание о смерти. Невысказанная угроза, что Гриффинам стоит быть посговорчивее, если они не хотят, чтобы это место стало вечным пристанищем их младшей наследницы.

Забирать выкуп будет Коля. Он согласился на это, потому что не хочет ни на секунду выпускать деньги из виду. Это его награда за объединение наших сил.

Я же согласился на это, чтобы сместить внимание Гриффинов с моих людей на «Братву». Если кто-то и пострадает, я предпочту, чтобы это были русские.

Я возвращаюсь на свой наблюдательный пункт под сенью деревьев. У нас у всех вставлены наушники, так что я могу видеть и слышать обмен отсюда.

Мне насрать на то, что глубокой ночью я расхаживаю среди мертвых тел. Я не верю ни в ад, ни в рай, ни в духов, ни в призраков. Мертвые не опасны, потому что их больше нет. Меня беспокоят только живые. Лишь они могут встать на моем пути.

Но я не настолько циничен, чтобы не оценить красоту этого места. Раскидистые древние дубы. Памятники, созданные лучшими скульпторами Чикаго.

Одна могила особенно привлекает мое внимание. Памятник полностью заключен в стекло, словно гроб Белоснежки. Я подхожу к нему ближе, желая разглядеть статую в темноте.

Внутри стеклянного надгробия стоит высеченная из камня в полный рост девочка. Она одета в платье, шляпа от солнца слетела на спину и держится на завязках. Девочка стоит босая, с зонтиком в руках.

Надпись гласит:

Инез Кларк

1873–1880

Убита молнией,

когда играла под дождем

Возможно, стекло теперь защищает ее от других опасностей погоды.

Я понимаю это стремление. Жаль, что в нем нет смысла. Когда ты теряешь любимого человека, ты уже не можешь его защитить.

Мои дозорные следят за каждым уголком кладбища. Они сообщают мне, когда Кэллам Гриффин подъезжает к главным воротам и когда секунду спустя братья Галло паркуются на Кенмор-авеню, намереваясь, очевидно, перелезть через стену.

Я даю знак Йонасу позвонить на одноразовый телефон. Он велит Кэлламу идти к берегу озера на северной окраине кладбища.

«Деньги возьми с собой, — велит Йонас. — И лучше беги, мать твою. У тебя всего три минуты».

Ограничение по времени необходимо. Я хочу, чтобы все закончилось прежде, чем Галло смогут пробраться внутрь. А еще я хочу погонять Кэллама, чтобы внести сумбур в его мысли.

Озеро — самая открытая часть кладбища. Полумесяц ярко светит на воду, выхватывая из темноты одинокую фигуру Коли Кристоффа. Он курит сигарету, выдыхая дым в небо так, словно его не волнует ничего на свете.

Кристофф не ведет и бровью, когда на тропинку трусцой выбегают Кэллам Гриффин и Джек Дюпон — каждый несет в руках по две тяжелые спортивные сумки. Даже с моей точки обзора под ивами видно, что с них в три ручья стекает пот.

Кэллам кивает Джеку. Они с глухим стуком бросают сумки перед Колей. При этом звуке его белые зубы вновь сверкают в ухмылке.

Кристофф кивает одному из своих людей. Русский опускается на землю, открывает сумки и проверяет содержимое.

— Чистые векселя, никаких маячков, я полагаю, — говорит Коля.

— Я тебе не гребаное ФБР, — презрительно бросает Кэллам.

Я отлично слышу через наушники их беседу — Колю чуть громче, чем Гриффина.

Колин подчиненный обшаривает сумки и демонстрирует боссу стандартный золотой слиток[25].

— Это не наличка, — отмечает Коля, подняв бровь.

— Вы дали нам всего двадцать четыре часа, — говорит Кэллам. — Это все, что было у меня на руках. К тому же миллион купюрами весит семнадцать фунтов[26]. Думаешь, мы унесем двести тридцать восемь фунтов[27]?

— Вы не маленькие парни, могли бы и сдюжить, — фыркает Коля.

— Здесь вся необходимая сумма, — нетерпеливо рявкает Кэллам. — Где моя сестра?

— Прямо за тобой, — отвечает Коля в своей тягучей манере.

Кэллам оборачивается, замечая в гробнице стройную фигурку балерины. На голове девушки по-прежнему надет мешок.

— В твоих интересах, чтобы на ней не было ни царапинки, — угрожающе произносит он.

— Какой я ее взял, такой и возвращаю, — обещает Коля.

— Какой ты взял? — шипит Кэллам. — Хочешь сказать, какой ее взял Миколай? Кстати, где он? Не думал, Кристофф, что ты польская шестерка.

Коля пожимает плечами и делает последнюю долгую затяжку. Он бросает окурок в озеро, отчего по спокойной глади воды пробегает рябь.

— Вот в чем ваша проблема, ирландцы. У вас полно врагов, но вы не гнушаетесь наживать новых. Вам стоит поучиться дружелюбию.

— Ты не заводишь дружбу с термитами, когда те вгрызаются в твой фундамент, — холодно отвечает Гриффин.

В моем наушнике потрескивает, когда Анджей бормочет: «Галло на подходе».

— Пора уходить, — говорю я Коле.

Кристофф хмурится. Он уже настроился на драку с Гриффином, к тому же русскому не нравится получать от меня приказы.

Но ему нужны деньги. Он кивает своим людям, и те подхватывают спортивные сумки.

— Мы скоро увидимся, — обещает Коля Кэлламу.

— Ты чертовски прав, — рычит тот в ответ.

Русские забирают выкуп и быстро направляются в сторону главных ворот.

Кэллам кивает Джеку Дюпону, беззвучно веля тому следовать за ними. Сам же он разворачивается и бежит в противоположную сторону, к гробнице.

Я тихо обращаюсь к Марцелю: «Джек Дюпон идет в твою сторону. Пусть русские пройдут. Затем перережь ему глотку». Я наблюдаю, как Кэллам в спешке пробирается сквозь высокую траву вдоль кромки воды, направляясь к гробнице.

Я слушаю, как он кричит: «Несса! Я здесь! Ты в порядке?»

Я слышу, как сипит его голос, и вижу, как с облегчением расправляются его плечи, когда девушка слепо оборачивается на зов. Ее руки все еще связаны за спиной.

Данте и Неро успевают как раз к счастливому воссоединению семьи. У Данте на плече висит винтовка. Неро идет сзади, прикрывая его спину. Братья пробираются сквозь деревья с противоположной стороны гробницы.

Мы все наблюдаем за тем, как Кэллам снимает черный тканевый мешок с головы пленницы.

Открывая испуганное лицо Серены Бреглио.

Ее свежеокрашенные волосы рассыпались по плечам. Здесь русские налажали — получившийся коричневый цвет слишком грубый и грязный, но девушка была слишком далеко, чтобы Кэллам это заметил.

Русские схватили ее сегодня утром прямо у квартиры на Магнолия-авеню. Я отдал им одежду Нессы, которая подошла Серене идеально. Все балерины одинаково худые.

Ее лицо все в подтеках туши от слез. Бреглио пытается сказать что-то Кэлламу сквозь кляп.

Его лицо — застывшая гримаса ярости и разочарования. Если бы Гриффин был звездой, он бы вспыхнул как сверхновая.

Кэллам бросает девушку в гробнице, не удосужившись даже ее развязать. За него это делает Данте Галло.

Гриффин бросается в сторону ворот, пытаясь догнать русских.

Я поднимаю винтовку, наблюдая за братьями Галло через прицел.

Данте прямо у меня на мушке. Он склонился над Сереной, вытаскивая кляп у нее изо рта. Спиной ко мне. Я мог бы всадить пулю в основание его шеи, разорвав спинной мозг. Это он застрелил Тимона. Я мог бы покончить с ним прямо сейчас.

Но у меня другие планы на Данте.

Я опускаю винтовку ниже и огибаю озеро, следя в прицел за Кэлламом Гриффином.

Я слышу его рык, когда тот обнаруживает тело своего водителя. Я слышал, что они вместе учились. Марцель перерезал ему горло и оставил истекать кровью, прислонив к крестообразному надгробию.

Похоже, отныне Кэллам будет возить себя сам.

— Босс, ты скоро? — спрашивает Анджей мне в ухо.

— Да, — отвечаю я. — Уже иду.