Глава 26. Артемия

– Тебе нравится моя рабыня? – интересуется эмир, от внимания которого не ускользнул заинтересованный взгляд Инсара.

– Я повторю своё требование, эмир. Расплатись со мной, как полагается. Этой белой шлюхой с золотыми волосами. И мы разойдёмся как старые друзья.

– Ты мне угрожаешь?

– Я лишь требую, чтобы ты сдержал обещание, только и всего.

– Я не могу исполнить его. Увы… Скажи, сколько, по-твоему, стоит эта девка?

Инсар обращает свой взгляд на меня, глаза в глаза:

– Нисколько.

– Тогда зачем она тебе?

Но Инсар продолжает:

– Она не стоит ничего. И одновременно она дороже всего мира, зажатого в ладони.

У меня перехватывает дыхание от его слов, в звучании которых сладость и горечь разлиты поровну.

– Оммир бахкас, эмир, – поднимаясь, говорит Инсар.

– Я знаю вашу клятву. И что с того? Ты приносил её мне.

– Да. Я поклялся ценою жизни добыть тебе город – и он твой. Но ей… Ей я поклялся служить и защищать жизнь намного раньше.

И прежде чем эмир успевает среагировать, Инсар бросается к нему, моментально выхватив клинок из-за пояса и приставив его к глотке. Кочевники, сидящие поблизости, реагируют с опозданием – вскакивают со своих мест, хватаясь за кривые клинки. Второй рукой Инсар срывает с пояса медный рог и трубит в него. Тотчас же раздаётся топот ног и между рядами вклиниваются «бессмертные», окружая нас плотным кольцом. Начинается невообразимый гвалт. Кочевники не решаются броситься на воинов и ждут приказа.

– Стоять. Одно движение – и я вспорю глотку вашему эмиру. Он не держит своё слово. И когда я потребовал обещанное, он отказал мне в просьбе. Потому я силой возьму принадлежащее себе по праву, – разносится далеко над собравшимися голос Инсара.

Предводители шести улусов так и застыли, удерживая пальцами рукояти клинков, притом хищно переглядываясь между собой. Наверняка они взвешивали, кто будет самым сильным противником, если вдруг эмиру распорют глоту, словно барану. Да, миркхийцы никогда не могли похвастаться слаженностью своих улусов.

– Вперёд, – толкает Инсар эмира.

– Ты сделал большую ошибку, – хрипит Симбир, – у меня много людей…

– И все они безмолвно стоят, как овцы, сбившиеся в кучу. Ты сам загнал себя в эту ловушку, эмир. Что тебе стоило отдать мне девку, как я того пожелал? Но ты решил, что можно обманом отвертеться от исполнения собственных обязательств…

– Сейчас ты управляешь моментом. Но когда-нибудь кривой клинок миркхийца распорет брюхо тебе и разрежет глотку от уха до уха белой шлюхе, из-за которой ты затеял вражду с нами.

– Вражда? – равнодушно спрашивает Инсар и смеётся, – весть о твоём обмане разнесётся далеко. Больше ни один «бессмертный» не станет иметь дело с миркхийскими подлецами.

«Бессмертные», обнажив клинки, не сводят глаз с кочевников, продвигаются вперёд, к выходу из лагеря кочевников.

– Вперёд! – командует Инсар и «бессмертные» один за другим вскакивают на коней, дожидающихся своих хозяев. Эмира быстро связывают и прикрепляют поперёк седла рослого жеребца.

Инсар одним махом вскакивает на своего коня и тянет меня вслед за собой, усаживая впереди. С громким гиканьем «бессмертные» срываются с места. Я только сейчас понимаю, что мальчишка остался позади. Сквозь пыль, поднявшуюся в воздух, я вижу, как тощая фигурка изо всех сил спешит вслед всадникам. А позади него в лагере кочевников царит оживление – они седлают коней, намереваясь преследовать воинов Инсара.

– Там мальчишка! – оборачиваюсь я к Инсару, не осмеливаясь взглянуть ему в глаза.

– И что с того?

– Его подарили мне. Миркхийцы отыграются на нём.

– Какое мне дело до него? – равнодушно спрашивает Инсар.

Я резко дёргаю поводья на себя, заставляя жеребца встать едва ли не на дыбы. Тотчас же крепкая рука, до того спокойно лежавшая на моей талии, вжимает меня в мускулистое тело, а пальцы второй руки дёргают голову назад. Шеи касается горячее дыхание:

– Не смей делать что-либо против моей воли. Сейчас ты не в том положении. Раб и хозяин поменялись местами, Артемия…

Но вопреки своим словам он разворачивает жеребца и понукает его, заставляя нестись быстрее ветра навстречу миркхийским всадникам. В ушах – свист ветра и сердце бешено колотится. Кажется, что мы на полном скаку врежемся в стену миркхийцев и они поглотят нас своей многочисленностью… Но конь Инсара несётся стрелой над землёй. Инсар, перегнувшись через седло, настигает мальчишку и хватает его за руку, втаскивая на коня.

Конь разворачивается и мчится в обратном направлении.

– Стреляйте по ним! Они нужны живыми… – доносится нам вслед. И вокруг начинают свистеть стрелы.

Инсар заставляет своего коня скакать кривыми зигзагами, но всё равно одна из стрел ранит животное. Конь на мгновение сбивается с привычного ритма бега, но, понукаемый мужчиной, рвётся вперёд. А впереди нас часть «бессмертных» развернула своих коней и скачет на подмогу, пуская ответные стрелы в миркхийцев.

Едва мы скрылись за стеной из «бессмертных», Инсар останавливает коня. Стрела вонзилась в заднюю ляжку коня. Сейчас он недовольно косится глазом на собравшихся и прядёт ушами.

– Нового коня этим двоим, живо!

Приказ исполняется мгновенно. К нам подводят невысокую, но крепкую лошадку.

– Держись подле меня. Пытаться убежать – бессмысленно, – бросает мне Инсар, но смотрит при этом так, словно не видит меня.

– Что дальше? – интересуется у него один из воинов, – косоглазые будут преследовать нас до тех пор, пока они не получат своего эмира.

– Вперёд, до ущелья. И они его получат, – усмехается Инсар и резким движением вытаскивает стрелу из раны своего коня. Тот запоздало и недоумённо ржёт, но быстро успокаивается.

– Хе-е-е-ей!

Кони срываются галопом и скачут во весь опор вперёд, к горизонту, который обрывается глубоким, отвесным ущельем. Напряжённый бег длится неисчислимое количество мер времени, кони уже дышат тяжело, а из пастей вырываются хлопья пены. Позади в облаке пыли – миркхийцы, не отстающие и держащиеся чуть поодаль. У границы, резко обрывающейся внизу, «бессмертные» останавливаются. Через пропасть перекинут деревянный подвесной мост.

– Вперёд, по двое! – командует Инсар, – большей нагрузки мост не выдержит!

Первые кони воротят морды от ущелья, испуганно кося глазом. Бессмертные быстро обматывают морды коней тряпьём и ведут их через мост. По двое, как и было приказано. Медленно, но всё же количество воинов, оставшихся на этой стороне ущелья уменьшается.

– Назар, переведи через нашего дорогого миркхийского гостя!

Приказ Инсара бросается выполнять коренастый, широкоплечий воин. Эмир, туго спелёнатый веревками, словно младенец, дёргается поперёк седла и мычит с заткнутым ртом. Но все его действия – безрезультатны. И он оказывается по ту сторону ущелья.

Осталось всего несколько воинов и я с Касымом, безмолвно сидящим впереди, но вцепившимся изо всех сил в гриву коня. Чуть поодаль от нас собираются миркхийцы. Вперёд выдвигается низкий пегий конь с массивной фигурой на нём, я узнаю в сидящем верхом мужчине Галзан-бая.

– Эй, дорогой друг!.. Верни нам нашего эмира и его рабыню. Мальчишку можешь оставить себе…

Позади довольно гогочут собравшиеся.

– У меня другое предложение. Я забираю рабыню и мальчишку, а твой дорогой эмир отправляется к вам пешком через мост, после того как мы все окажемся по другую сторону ущелья.

– Вы все как на ладони у меня и моих людей. Я могу перестрелять вас как зайцев на охоте..

– Ты мог бы это сделать сразу же, едва вы пустились за нами следом. Но не сделаете. Может, ты и хочешь избавиться от эмира, прибрав власть к рукам, но ты знаешь, что справиться с шестью улусами не сможешь. Вы окажетесь отброшены далеко назад, в свои междоусобные распри… Худой мир для тебя лучше хорошей войны, Галзан-бай…

Галзан-бай молчит. Его молчание красноречивее всего доказывает правдивость слов Инсара. А тот оборачивается ко мне приказывая:

– Вперёд, через ущелье! Живо.

Сильный хлопок по крупу коня заставляет его взвиться едва ли не на дыбы. Я перехватываю поводья стараясь усмирить животное.

– Шевелись! – грозный окрик прокатывается жгучей волной по коже.

Я слезаю с коня, веля мальчишке спуститься следом, и веду животное к мосту. Конь испуганно шарахается назад. мне нечем перевязать ему морду, подобно «бессмертным» и никто не торопится прийти мне на выручку. Остаётся надеяться лишь, что конь успокоится и будет послушен подобно многим другим животным, которых касаются мои руки. Я ласково глажу его по морде и нежно шепчу слова успокоения на ухо. Конь фыркает, топчется на месте, но хотя бы уже не пятится от страха. Я тяну его за собой. Шаг за шагом, он медленно переставляет ноги, ступая на шаткую основу. Через просветы между досками видна пропасть, с острыми камнями на дне.

– А ты чего ждёшь, Касым?

Мальчишка застыл на краю, поперечные полосы на лице обозначились ещё сильнее.

– Я боюсь высоты, Алтана…

– Не стоит называть меня так. Подойди ко мне. Это приказ. Или останешься со своими родичами, которые не преминут сорвать на тебе злость. Особенно Отхон. Он исполосует тебя кнутом так, что шрамов станет намного больше. И ты будешь напоминать диковинную лошадь из дальних земель в чёрно-белую полоску.

– Таких не бывает.

– Бывает. Пошевеливайся, и я расскажу тебе о них. Одну мне подарил отец, когда мне было столько же лет, сколько и тебе.

Мальчишка неуверенно шагает вперёд, трясясь от страха, глядя, как заворожённый вниз, в пропасть.

– Держись за стремена и смотри не вниз, а на меня, – советую я ему, тяну лошадь за собой. Мы и без того задержались. Напряжённая поза Инсара выдаёт его нетерпение.

Мост под ногами опасно раскачивается, некоторые доски жалобно поскрипывают. Каждый скрип отдаётся неприятным царапаньем изнутри меня. Я тоже боюсь высоты, как и Касым, но давно научилась смотреть в лицо своим страхам, не подавая виду, что они пожирают меня изнутри в тот момент, когда на лице – спокойствие.

– Полосатые лошади водятся далеко отсюда. Для этого нужно пересечь на корабле бирюзовые солёные воды, кажущиеся мирными поначалу. Но едва ты удаляешь от берега, они становятся тёмно-синими и серыми, почти чёрными, раскачиваются под тобой и раскачивают корабль, заливая брызгами с ног до головы, – начинаю я, привлекая внимание мальчишки. Он ещё мал, может запаниковать и вызвать панику животного, тогда нам троим не поздоровится.

– Ты видел те воды?

– Нет, – отрицательно трясёт головой Касым, немного отвлекаясь от созерцания гибельной пропасти.

Шаг. Ещё шаг.

– Я видела, но только издали. Мне о них рассказал учитель, который обошёл половину мира. За этими водами – жёлтые песчаные земли, сменяющиеся густыми зелёными лесами и широкими степями. Наподобие тех, в которых вы пасёте свои табуны. Именно там пасутся те диковинные кони. Они гораздо меньше, даже меньше, чем ваши. Мудрецы Верксала как-то поспорили. Один сказал, что это лошадь чёрная в белую полоску, второй – что наоборот.

– И кто оказался прав?

– Они до сих пор спорят, только уже находясь среди ликов предков. Вместо привычных волос у этих лошадей – кисточка на конце хвоста. Однажды отец подарил мне такую лошадь. Такой больше не было ни у кого. Учитель предупреждал, что их очень трудно приучить и не стоит пытаться их оседлать. Но к тому времени, когда мне подарили эту лошадь, его уже не было рядом, чтобы напомнить об этом в очередной раз. Я же вывела её и даже смогла накинуть седло и забраться верхом.

– И что дальше?

– Ничего. Глупое животное понесло меня далеко за пределы дворцовых стен. Мне удалось успокоить её, но не сразу. К тому времени лошадь вынесла меня туда, где не следует гулять маленьким девочкам. Непослушание и своенравность едва не стоили мне жизни. Но меня спасли.

Я замолчала, видения прошлых лет вставали перед глазами, словно живые.

– И что стало потом? – вывел меня из раздумья нетерпеливый голосок мальчишки.

– Отец велел заколоть лошадь, чтобы я больше не подвергала себя опасности.

Внезапно под ногами я почувствовала твёрдую землю, понимая, что мы пересекли ущелье. С видимым облегчением отошёл как можно дальше от края пропасти Касым.

– Шли долго, но без потерь, – прокомментировал наш проход Назар, едва уловимо кивнув.

– Я не понял только одного, куда делся твой учитель? – спросил Касым.

– Незадолго до этого отец прогнал его прочь и подарил мне раба, охранника.

Мой взгляд невольно устремляется на Инсара, что в числе последних пересекает ущелье по мосту. Пеший, не поворачиваясь к врагу спиной.

– Эмира ко мне, живо!

Симбира скидывают на землю, словно мешок с зерном. Инсар парой движений перерезает путы и, толкает к подвесному мосту.

– Вперёд! Быстрее…

Эмир растирает затёкшие руки. Ноги от длительного пребывания в связанном положении едва шагают.

– Встречайте вашего эмира, как подобает! – громко кричит Инсар, – клятвопреступника и лгуна, опорочившего весь миркхийский род тем, что не захотел сдержать данного обещания!.. Весть о том разнесётся далеко. Отныне ни один бессмертный не наймётся на службу к миркхийцам! Пошёл!..

Сильная рука Инсара толкает эмира в спину. Эмир медленно переставляет одеревеневшие ноги.

– Эй ты, – обращается Инсар к одному из своих воинов, – дай мне свой топор!

Он ловит топор, кинутый ему воином, и подходит к опорам моста, к которым привязан подвесной мост.

– Эмир, сколько раз мне пришлось напоминать тебе о твоих обязательствах? Дважды? У тебя есть шанс добежать до того конца моста, пока я считаю до трёх!

Слова Инсара ударили в спину эмира, он дёрнулся и ускорил шаг.

– Один!

Эмир, подволакивая ногу, торопится изо всех сил.

– Два!

С той стороны ущелья на подмогу эмиру бросился кто-то из всадников.

– Три!

С последним звуком Инсар со всего маху разрубает толстые верёвки, удерживающие мост с одной стороны. Мост кренится на одну сторону покачиваясь. Лошадь вместе со всадником летит в пропасть. Эмир цепляется за перекладины, но в этот момент Инсар отрубает толстые верёвки с другой стороны. Мост, лишившийся опор, вместе с эмиром летит в ущелье, ударяясь об отвесные стены. Громкий, полный ужаса крик эмира обрывается спустя мгновение от удара об острые камни.