Глава 43 · Мирана

— Вы знакомы? — аккуратно спрашивает Касар у конунга, смотря на эти странные переглядывания между ним и Алриком.

— Мы знакомы, правда, отец? — спрашивает конунга Алрик, поражая всех ещё сильнее.

И если до этого воины с опаской смотрели на Алрика, а после — на меня, будто я сейчас закончу то, что дракон начал, то теперь не менее шокировано они смотрят на своего конунга.

Им же рассказали, что нападал дракон. А Алрик прилетел именно на нём. Не сложно сложить всё воедино. А теперь оказывается, уважаемый конунг, который наверняка убивал ведьм, всех, до которых мог добраться отец мага.

А Алрик как-то управлял драконом… и, боги, он убивал.

Так ведь получается?

— Ах ты жуткое отродье, нужно было прикончить тебя ещё в младенчестве! — вопит конунг и делает пару шагов к… получается, сыну.

Уцелевшие воины подходят ближе, чтобы защитить своего предводителя, но и дракон не спит. Он шумно выдыхает, давая понять всем, чтобы его не списывали со счетов раньше времени — он ещё в любой момент может вмешаться.

— Это твоя месть за то, что я тебя изгнал в подростковом возрасте? — едко кидает конунг Алрику. — Ты должен был мне быть благодарен за то, что я тебя сразу не прикончил из-за твоей магии. Магическое ты отродье, — заканчивает зло, выплёвывая слова.

Алрик напрягается и скалится. Его броня не бесконечная, и слова родного отца способны пробить любую.

— Знал бы ты, сколько отродья с магией среди вас, то не говорил бы так, — кидает жёстко Алрик, не отводя взгляда.

И, конечно же, он не мог не ударить по аскадцам. Алрик смотрит на них в упор, выжидающе. И если то, что я полубогиня, сделало меня неприкосновенной, то вот с мужчинами совершенно другая история.

Эйрик с Касаром напрягаются. Все видят, что в их руках оружие, пропитанное магией, но теперь Алрик ещё и заявляет, что магия есть в них самих.

— Да я же тебе обещал, что ты увидишь, как твоё государство сгорит дотла? — злорадно кидает Алрик конунгу, выдержав паузу, наслаждаясь эффектом.

Это жестокая месть. Это суровый край. И суровые аскадцы.

Получается, все три моих убийцы — аскадцы.

— Ты не могла найти попроще… — тихо шепчет Мерзаль.

Но его я игнорирую, потому что нет. Простые воины, похоже, не для меня. Мне подавай таких.

Пока Мерзаль шепчет, конунг рыпается на Алрика, поняв, кто корень всех бед в его государстве, но, увидев за спиной дракона, останавливается, сдерживая себя.

Мужчины прожигают друг друга мстительными взглядами. Они взращивали это чувство внутри себя годами, и оно, конечно же, не пропадает просто так. И все ждут, что откроется следующим, раз у нас сегодня день признаний.

Но Алрик решает по-другому. Он переводит взгляд на нас троих и, ухмыльнувшись, кидает, когда в его глазах уже вовсю пляшет азарт:

— Думаю, таким как мы здесь не место. Я вообще-то за вами вернулся.

И если до этого слова Алрика не долетели до слуха конунга, то теперь он косится на Касара с Эйриком, которые, по сути, проклятые и не просили зверей.

Но, похоже, конунгу плевать. Ярл Свард напрягается, понимая, что ещё немного — и его сыновей раскроют. Я тоже начинаю переживать.

Но Алрик не даёт нам отступить и выйти из этой заварушки с минимальными потерями.

— Пусть они снимут медальоны, — кидает он резко, смотря в упор на Касара. — Покажут себя.

Боги… так он изначально догадывался и об этом. Или знал. И тогда, на кухне, он понял, что это не медведь бушует, а Касар.

— Да, Мирана, я всё тогда понял, — будто прочитав мои мысли, говорит Алрик.

— Надеюсь, и мысли ты мои прочитаешь, — шиплю в ответ.

— Ах ты ж сука! — рычит Касар и кидается в рукопашную на Алрика, не выдержав.

Всё происходит в одно мгновение. Касар срывается вперёд, вкладывая в удар всю силу, целясь в челюсть. Алрик уходит в сторону, будто заранее знал, откуда прилетит, и перехватывает его руку, резко выворачивая.

Удар коленом — в корпус, выбивает воздух. Касар рычит, пытается вырваться, но Алрик уже заходит за спину, сбивая его с ног резким подсечением. Тяжёлый удар о землю — и в следующую секунду холодный металл уже у горла.

Всё произошло так быстро, что никто даже вмешаться не успевает.

И вот Касар стоит на коленях, тяжело дыша, а у его горла кинжал. Алрик скалится самодовольно.

Он мстит. Он ждал этого момента.

А мы — лишь орудие его мести.

— Эйрик, не смей! — кричит Касар, видя, что брат готов кинуться за ним.

Эйрик напряжён и в ярости. Он держится одной рукой за медальон, сжимая его так, что побелели пальцы, и, скорее всего, просчитывает, получится ли у него совладать с Алриком в образе волка.

Но если он это сделает, то это будет прямым подтверждением, что Алрик не соврал. Что сыновья ярла запятнаны магией.

— Ты же хочешь, — с азартом кидает Алрик, подначивая Эйрика, играя на самом больном. — Сними медальон и покажи свою истинную силу всем.

— Он специально тебя провоцирует. Не нужно, — шепчу тихонько, пытаясь вразумить Эйрика.

Я его не удержу силой, только могу убедить. Но вместо того чтобы послушаться, в его взгляде появляется что-то дикое, неуправляемое, и он поворачивается, а я прослеживаю его взгляд до миловидной девушки. Так это и есть его бывшая, неразделённая любовь.

— У нас бы всё равно ничего с тобой не вышло! — кидает он ей громко, будто ставит точку, и начинает превращаться в волка.

— Это конец, — шипит Мерзаль, даже не пытаясь спрыгнуть с моих рук.

И тут происходит самое страшное. Свои же аскадцы начинают нападать на Эйрика, не разбирая, уже не видя в нём своего. И только тогда Алрик отпускает Касара и начинает помогать ему отбиться, легко, почти играючи.

И при этом он ухмыляется. Он играется, пока остальные отстаивают свои жизни.

Я уже видела, на что он способен, и понимаю, что для него аскадские воины не помеха. Но этого не знает отец аскадцев. Ярл подлетает к своему конунгу:

— Прошу пощады моих сыновей, — просит мужчина, в голосе впервые слышится отчаяние. — Они же верно вам служили, конунг, — добавляет ярл Свард.

— Ты скрывал этих мразей! — вопит конунг в приступе бешенства и вонзает клинок в бок отца аскадцев, не колеблясь.

— Нет… отец! — кричит Эйрик, неверяще, уже оборачиваясь человеком, когда слишком поздно.

К этому времени мужчины уже справились с воинами, и другие попросту боятся подходить, чтобы не попасть под горячую руку. А у меня сердце слезами обливается, видя такую кончину.

Ярл пытался сберечь своих сыновей… а его убил его же конунг, который, наверняка, сам-то согрешил в молодости по меркам аскадцев. Мерзко всё это видеть.

И Касар не выдерживает. Он срывает свой медальон, превращается в медведя и кидается на конунга, но, конечно же, того защищает слишком много воинов.

Отпускаю Мерзаля на землю и забираю оружие обоих Эйрика и Касара, быстро, не задумываясь, смотря по сторонам.

— Только попробуйте подойти ко мне, — угрожаю прямо, подходя всё ближе к Эйрику и Алрику, не сводя глаз с воинов.

Тем временем медведь Касара рычит и встаёт на задние лапы, показывая свою мощь.

Он в ярости. Он в горе.

Он разделяет потерю самого Касара.

И, убив воинов из охраны, одним ударом лапы убивает самого конунга. И теперь смотрит на окружающих окровавленной пастью и скалится, тяжело дыша.

Но больше никто не рискует нападать. Остальные прекрасно понимают, что их убьют на месте. На лицах мужчин разных возрастов застыл ужас.

Алрик, довольный собой, складывает руки на груди, наблюдая. Я же на его ухмылку реагирую мгновенно — угрожаю оружием, приставляя топор Касара к его шее.

— Мы с тобой позже поговорим, — шиплю. — Не думай, что я так просто всё забуду.

— Буду ждать, — игриво отвечает Алрик. — И убери, а то ещё поранишься, — добавляет весело, будто это игра.

— Да ты… — кидаюсь к нему, не сдержавшись, и он ловит меня за талию.

И как-то так получается, что оружие я опускаю, сама не до конца понимая, в какой момент. Хотя за такие выкрутасы его и прирезать не жаль. И наши гляделки прерывает душераздирающий рёв медведя.

Резко поворачиваю голову и вижу, что медведь Касара в приступе душевной скорби бросается на каждого воина, до кого может дотянуться, не разбирая, кто перед ним.

— Он обезумел, — оторопело выдаёт Эйрик.

— Почти, — уверенно заявляю в ответ на его слова. — Отпусти, — говорю Алрику.

Алрик приподнимает бровь.

— Не в твоих интересах, — предостерегаю его, и мужчина, помедлив, всё же меня отпускает.

Поворачиваюсь к Эйрику и отдаю ему оружие, не сводя глаз с разъярённого зверя.

— Сделай так, чтобы воины ко мне не сунулись, — строго произношу и иду прямиком на разбушевавшегося медведя, не замедляя шага.

— Мирана, стой! — кричит Алрик обеспокоенно. — Почему ты её отпустил⁈ — гаркает на Эйрика.

— Потому что она уже успокаивала медведя! — кричит в ответ Эйрик. — И в любом случае выбора у нас нет. Ты заварил это всё, так что молчи, — яростно рычит.

— Заметь, я его не убивал, а вот Касар моего отца убил, — холодно говорит Алрик.

— Жалеешь⁈ — с вызовом кидает Эйрик.

— Конечно, — спокойно соглашается Алрик. — Жалею, что сам не прикончил. Этот гештальт я уже закрыл, хоть и лапами медведя, так что, как будете готовы убираться отсюда — говорите, — добавляет почти лениво.

На это я закатываю глаза и подхожу к медведю, чувствуя, как от него веет яростью.

— Касар, ты доказал, — встаю между ним и воинами, не давая никому приблизиться. — Ты сильнее, ты больше, ты мощнее, — перечисляю, глядя прямо в глаза зверю.

Жду. Заставляю его переключить внимание на себя.

И как только это происходит, я уговариваю медведя отпустить контроль, вернуть его Касару. Приходится добавить, что я без него не смогу… но медведь и на это не ведётся, упрямится.

— Хорошо, я погуляю с тобой, как это недавно было в лесу, — обещаю ему, делая шаг ближе.

И только такое обещание, когда он смотрит на меня серьёзным, почти человеческим взглядом, помогает.

Касар перевоплощается. Он уже человек. Стоит, склонив голову, тяжело дышит, грудь ходит ходуном. Он до сих пор не может отойти.

— Идём, мой воин, — мягко прошу его и беру за руку.

А он, подняв взгляд, обводит всех вокруг предупреждающим, тяжёлым взглядом, в котором ещё плещется зверь.

— Такая участь постигнет каждого, кто решит навредить моей семье, — жёстко произносит мужчина и кивает на мёртвых воинов под его лапами.

И только после этого мы возвращаемся к остальным, не спеша.

— Открывай, — говорю Алрику, который смотрит на всё это с весельем во взгляде, будто наблюдает за игрой.

Его, похоже, отпустило, в отличие от братьев аскадцев. Алрик открывает просто огромный портал — в него даже дракон помещается. И мы уже готовы идти, но тут совершенно неожиданно начинает буянить Мерзаль.

— Я с ними не пойду! — кричит он возмущённо. — Он меня в плену держал! — предъявляет как оскорбление, раздуваясь от важности.

И пока окружающие нас аскадцы пытаются переварить увиденное и перешёптываются, смотрю на наглый комочек шерсти, который решил, что ему можно отдельно от меня побыть.

Я уже дёргаюсь в его сторону, как грозно произносит Касар:

— Ты по-прежнему наш кот, — ставит его на место. — И когти тебе по-прежнему нужны, — а вот теперь уже откровенно угрожает.

Мерзаль фыркает, но всё же идёт к порталу. С гордо поднятой головой и хвостом, будто это его решение, а не вынужденное.

И мы все перемещаемся в замок Алрика, на смотровую площадку. Он машет дракону, и тот улетает в сторону гор, но прежде подлетает, позволяя Алрику снять упряжь и мягко коснуться его морды, будто прощаясь.

После этого он исчезает из вида.

— Из-за тебя убили моего отца, — наезжает Касар на Алрика сразу же, не давая паузы.

— Я твоего не убивал, а вот ты моего убил, — подмечает таким же жёстким тоном Алрик. — Будешь оспаривать?

Мужчины прожигают друг друга злыми взглядами, и напряжение между ними зашкаливает, воздух будто звенит. И первым не выдерживает Эйрик, который дольше в себе всё держал.

Он начинает кричать, Касар ему не уступает, лишь Алрик вставляет периодически слово, будто ему это не особо интересно, будто он выше этого.

— Если крылатый так вскрылся, значит, нам скоро ждать гостей, пока эти готовы переубивать друг друга, — подмечает Мерзаль.

— Ага, а я ещё и связаться с тобой не смогла ментально, — добавляю, нахмурившись. — И… — начинаю, но не успеваю закончить.

Потому что с неба на смотровую площадку опускается луч света, плотный, режущий пространство, и я понимаю, что сюда кто-то уже перемещается.

— Нет… — протестую, но это не останавливает перенос.

Лишь мужчины перестают спорить, мгновенно переключаясь.

И прямо в этом луче света появляется она. Вся в чёрном, её длинные волосы развиваются, будто от сильного ветра, хотя воздух здесь застыл, а в руке — посох.

— Это кто? — поражённо спрашивает Эйрик.

Он и Касар шокированы, а вот Алрик выглядит собранным и серьёзным, но остаётся спокойным. Ну да… управление драконом с неба не сваливается на мага. А те волки в лесу…

Но я не думала, что это она.

— Хела, — тихо произношу, понимая, что за мной пожаловали.

Мерзаль опускает голову, не рискуя обратить на себя лишнего внимания владычицы загробного мира Хельхейма, богини смерти Хель.

А я же встречаю её прямым взглядом, не опуская глаз.

Мужчины её мало волнуют, а вот меня она осматривает внимательно, словно читает насквозь.

— Веселишься, сестра? — игриво спрашивает она, и я закатываю глаза, не скрывая раздражения.

А она только после этого осматривает мужчин.

И я с полной ясностью понимаю — вольная жизнь закончилась.

Раз сестра здесь.

Либо же свободу придётся буквально выгрызать у судьбы, прикладывая максимальные усилия.