Глава 19

Валентина. – Ты был близок со своим кузеном, не так ли? – тихо спрашиваю я Роберта за завтраком. На днях состоится прощание  с Семёном, который погиб в том нападении, где ранили  Романа. Я помню, как видела мёртвое тело в задней части кофейни, лужу крови, стекающей вокруг головы,  от этой картины у меня переворачивается живот. – Он был мне ближе чем родной брат, – отвечает  Роберт, отпивая кофе. Завтрак нам принесли в комнату, вместе с маленьким столиком и стульями. Это как иметь собственный маленький обеденный уголок в спальне. Мне бы не пришлось вылезать из пижамы – если бы он позволил мне её надеть. – Мне очень жаль, что ты потерял брата.– Я беру тост и откусываю кусочек. – Спасибо. – Он тяжело вдыхает. Его пальцы теребят ручку кружки. – И я хочу поблагодарить тебя за то, что ты хорошо заботишься о Роме. Я знаю, что это нелегко… быть здесь… не для тебя. Но ты не вымещала на нём злость и раздражение, и это важно для меня. Это самые теплые слова, которые он мне сказал с момента нашей встречи. Я думаю, это самое искренне  извинение, которое я когда-либо получу от него. – Роман  сказал, что сегодня приезжает его девушка. – Она отправится с нами на прощание, – говорит он. Его взгляд перемещается на открытую клетку. – Роберт, тебе не обязательно держать меня там. Я не выйду из комнаты. Я обещаю. – На двери замок, – напоминает он мне.  – Даже если ты попытаешься уйти, ты не сможешь. – Роман  сказал мне, что ты хочешь, чтобы я рассказала Милане как ухаживать за ним, какие таблетки давать. – Я откусываю еще один кусочек тоста, медленно пережевываю. – Смотрю, пока я был занят, ты с ним много разговаривала, – говорит он с безрадостной улыбкой. – Он милый. – Я пожимаю плечом. – Ты можешь не возвращаться в клетку, если будешь вести себя хорошо. – Он наклоняется вперед, его галстук касается края тарелки. – Это значит, что ты не разговариваешь с Миланой ни о чем, кроме лечения Романа. Ты не рассказываешь ей о том, что произошло в кофейне. Ты не упоминаешь, как тебя сюда доставили. Ничего подобного. – Она просто девушка. Она не знает всех тонкостей вашего семейного бизнеса? Так? – предполагаю  я. В его тёмных глазах мелькает предупреждение. – В общем-то, да. – Он откидывается назад, проводит рукой по длине галстука. Я киваю и возвращаюсь к своему омлету. – Так что, если ты будешь хорошо себя вести сегодня, клетка отменяется. Я даже позволю тебе носить одежду. – Он одаривает меня широкой улыбкой, как будто он самый щедрый человек в мире и мне следует упасть к его ногам, рассыпаясь в благодарностях. Я со звоном роняю вилку на тарелку. С меня хватит. Я больше не могу. – Если Милана останется ухаживать за Романом,  я больше не нужна.– Я откидываюсь на спинку стула и складываю руки на груди. Его левая бровь изгибается. – Ты всегда хотела стать врачом? – спрашивает он, отмахиваясь от моего заявления. Я помню, что не должна поднимать тему своего ухода. Это часть нашей сделки. Кажется, мне стоит радоваться, что он не рассердился и не пригрозил наказанием. – Нет. В детстве я мечтала стать археологом, раскапывать кости динозавров. В старших классах хотела стать ветеринаром и лечить животных. – Что заставило тебя изменить планы и лечить людей? – Мои родители погибли в автомобильной аварии, когда я только закончила школу. – В моей голове вспыхнуло воспоминание. – Скорая помощь приехала быстро, но врачи не смогли спасти маму и папу. Я осталась одна. – И ты пошла в медицинский, чтобы помогать людям? – Можно сказать и так! – я вздыхаю. – А ты, наверное, хотел вырасти и стать бандитом? – сарказм неуместен, я играю с огнём, но мне трудно сдержаться. – Не угадала! Я мечтал стать дальнобойщиком! – смеётся он. – Ты чем-то расстроена сегодня? Что случилось? – Что случилось? – наигранно восклицаю. – Да ничего не случилось. Подумаешь, заперли в клетке. Да каждая девушка будет в восторге от подобной перспективы! – Валентина, расскажи, что тебя беспокоит ! – Он опасно прищуривается. – Мне пора принять душ! – я встаю из-за стола, хватаю сумку со своей одеждой, которую мне привезли. Меня бесит, что незнакомые мужчины заходили в мою квартиру, рылись в моих вещах, трогали нижнее бельё. Выбрав джинсы и рубашку, я направляюсь в ванную, громко закрываю за собой дверь. Мне нужно личное пространство. Мне нужно на время остаться одной. И ещё мне нужен психотерапевт. В моей голове полнейший кавардак, она забита неправильными вещами. Включив горячую воду, я тянусь за шею и расстегиваю ошейник. Я больше не надену его. Я открою окно и выкину его. Так правильно. Горячая вода бьёт мне в спину, я закрываю глаза, теряюсь в паре и звуках льющейся на меня воды. Я встаю лицом к душу и опускаю лицо под струю. Раздается тихий щелчок, и занавеска отодвигается. Я вздыхаю. – Роберт.... Занавеска отодвигается, он заходит в душ. Полностью голый. Я не разворачиваюсь к нему. Может, если я притворюсь, что не замечаю его, он уйдет. Роберт обхватывает моё тело и регулирует температуру воду. – Ты обожжешься, если будешь долго оставаться под ней. – Его голос эхом разносится по кафельному душу. – Я могу справиться с жарой, – говорю я, не оглядываясь на него. Его пальцы скользят по моим лопаткам к позвоночнику, затем спускаются вниз. – Я знаю, ты сможешь. – Он хватает меня за ягодицы и сжимает, пока я не поднимаюсь на цыпочки и не шиплю. – А теперь скажи мне, что не так! Проносится мысль, что ни один парень в моей жизни не интересовался, всё ли у меня в порядке. Никто не пытался выяснить, что не так!