Глава 33

Герцог Элингтонский завтракал, сидя за столом в огромном светлом зале. Белые стены и потолок были расписаны тончайшим золотым узором в виде цветов и листьев. Пол из мраморных плит персикового цвета был застелен коврами с таким мягким ворсом, что казалось в нем можно утонуть. На огромных окнах от потолка до самого пола, весели легкие занавески светлого оттенка беж. Герцог не любил темные тона, предпочитая светлые и теплые оттенки.

За столом ему прислуживал мальчик слуга, разодетый в бархат, расшитый золотом и жемчугом.

Приборы были из чистого серебра украшенные драгоценными камнями. Что ни говори, а герцог любил роскошь, его успокаивал блеск драгоценных металлов и перелив камней.

— Посмотри, Дред, как искрятся рубины, — вымолвил он, с наслаждением взирая, как крупные рубины переливаются в свете хрустальных ламп, подвешенных под потолком.

— Да, милорд, они прекрасны, — согласился паренек, подливая хозяину вина из серебряного кувшина. — Желаете что-нибудь еще?

— Нет, можешь идти, — чуть заметно махнул он рукой, и парнишка скрылся в потайной дверце в коридоре ведущим на кухню.

Герцог отпил из кубка вина и, откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза, предаваясь думам. Но уединение его было грубо прервано: в коридоре раздался взволнованный вопль старого дворецкого, служившего семье герцога уже не один десяток лет.

— Нет! Нет! Вы не можете войти! Его Светлость приказали никого не пускать к нему во время завтрака! НИКОГО! Прошу вас, подождите в гостиной или кабинете, я принесу вам чай и закуски.

Герцог, недовольно приоткрыв глаза, прислушался, уверенные шаги приближались все ближе и ближе. Морщинка пролегла через его чистый лоб, а тонкие светлые брови сошлись у переносицы, чувственные чуть полные чубы сжались в нитку, а серые как морская галька глаза сузились, в ожидании визитера.

— Кому это там так неймется? — чуть слышно проворчал он, сделав небольшой глоток сладкого вина. — Мои приказы никто не имеет права нарушать.

Белая с позолотой дверь широко распахнулась и в зал твердым, быстрым шагом вошел капитан Грин.

— Уилиам! — широко улыбаясь, поприветствовал он герцога. — Доброе утро!

Герцог, не одобрительно осмотрев внешний вид капитана, кивнул ему.

— Доброе утро, Олаф. Чем обязан столь раннему визиту? И вообще, во что ты одет?

Присев за стол напротив герцога, Олаф придвинул к себе блюдо с нарезкой и корзинку с булочками, налил в кубок вина, отхлебнув, сморщился.

— Ух, какое же оно сладкое! Нет что-нибудь другого?

— Дешевого пойла которому ты пристрастился я не держу, — сморщился брезгливо герцог, но тем не менее сделал жест рукой и виночерпий, скрытый ото всех за ширмой, нырнул в коридор, чтобы вернуться с бутылкой терпкого вина.

— Уже лучше! — одобрительно кивнул Олаф, попробовав на вкус темно-рубиновый напиток. Надкусив булочку, он вздохнул. — С изюмом.

— Дред! — громко позвал Уилиам слугу, — Принеси капитану Грину завтрак, какой обычно едят мои воины, может это придется ему по душе.

Олаф усмехнувшись, затолкал в рот кусок мяса.

— Нет-нет, меня вполне устраивает этот.

— Ешь по-людски, — одернул его герцог. — Или ты уже вконец одичал на своем корабле якшаясь с разным сбродом?

— Уил, они люди! Причем очень даже хорошие, — возразил Олаф, размахивая куриной ножкой, что вызвало новую волну возмущения утонченного вельможи.

— Я сказал, поешь по-людски! Потом поговорим, — тонкая бровь поползла вверх, когда Олаф затолкал в рот целую булочку, запивая ее вином. — Ты совершенно отбился от рук! Интересно, что на это сказала бы твоя мать?

— Она бы точно также, как и ты закатила бы глаза и демонстративно покинула зал, — все еще с набитым ртом проговорил Олаф. — Да, ты прав, никакого воспитания, ты уж извини меня, я не всегда так себя веду. Просто очень тороплюсь. Одил слопал мой завтрак, и я его ничего не ел, но очень хочется переговорить с тобой.

— И о чем же? — заинтересованно посмотрел на него Уилиам, поверх края кубка.

— До меня дошли слухи, что ты собираешься с визитом к князю местных земель.

— Это так, — кивнул герцог. — Собираюсь.

— И какова цель визита? — не отставал Олаф, подкладывая себе в тарелку деликатесов.

— Это я сообщу лично князю, — ответил Уилиам. — А что тебе за интерес? Ты же вроде сам по себе на своем корабле, в интересы королевства не вмешиваешься. Королю на верность не присягнул, до сих пор и как я понимаю, не собираешься.

— Не знаю, — нахмурился Олаф. — Возможно, что в ближайшее время придется, но я еще не решился до конца. Ведь обратной дороги не будет.

— О, а вот это уже интересно! — оживился герцог, отставляя в сторону кубок. — И что же тебя с подвигло на сей ответственный шаг, дорогой капитан Грин.

— Потом все тебе объясню, — вильнув взглядом в сторону Олаф. — Меня сейчас волнует другой вопрос, возьмешь ли ты меня с собой в замок князя?

— Олаф, зачем тебе это? — строго спросил Уилиам. — Ты знаешь, что я не люблю, когда меня пытаются контролировать! Я не беспомощен, и могу самостоятельно добраться до этого забытого всеми Богами места! Но хотя, я бы, не отказался, если ты доставишь меня туда на корабле. Путь не близок, а я так плохо переношу длительные поездки верхом или в карете, тряска сам понимаешь.

— Тогда мой корабль в твоем распоряжении, — Олаф отвесил герцогу легкий, шутливый поклон, проворно вскочив с кресла. — Доставлю с ветерком в любую точку земли!

Схватив кусок мясного пирога, он вонзил в него зубы, чем вызвал еще один тяжелый вздох сверхчувствительного герцога.

— Олаф! Ну, поешь ты спокойно!

— Виноват, — капитан быстро вернулся на свое место и спокойно доел пирог. — Ну что, возьмешь меня с собой в замок князя?

— Посмотрим, — проворчал тот.

— Спасибо! — довольно просиял улыбкой Олаф.

— Не спеши меня благодарить. Я еще не сказал да, — возразил Уилиам.

— Но и не отказал, — подмигнул ему Олаф.

На что герцог отвел взгляд в сторону окна, не сказав ни слова.

Лорд Сэвидж после ночи возлияний с трудом раскрыл глаза, странно, но у него болело все тело, словно ему переломали кости. Списывать на последствия вчерашней потасовки было нельзя, так как все переломы, синяки и ссадины затянулись еще вчера вечером.

— Дьявол, да что же это со мной такое? — простонал он, с трудом поднимаясь с кровати, при этом он опасливо покосился на лежащую рядом девицу. Но нет, это была не толстуха Берта, а миловидная служаночка, та самая, что приходила вчера вечером с Элис, а позже поскреблась к нему в дверь с желанием остаться. Сочная такая девка, опытная, наверное, не под одним мужиком уже побыла, криво усмехнулся лорд, направляясь в ванную комнату, где уже парилась горячая вода в просторном резервуаре, выложенном самонагревающимися плитками кремового цвета. Бросив в горячую воду горсть солей и трав, он с наслаждением опустился в воду. Каждая клеточка его тела тут же заныла от нестерпимой боли.

— Дьявол! — вновь простонал он. — Не иначе как эта девица что-то со мной сотворила!

Но тут с самого дня сознания всплыли предупреждения княгини о том, чтобы он не пил вина или пива, так как оно может быть отравлено ревнивым виночерпием.

— Вот гадство! — выдохнул он, когда очередная волна боли медленно прошла по телу. — А ведь и, правда, он меня отравил! Эй! Эй, как там тебя! Иди сюда!

Заорал он, зовя служанку, которая все еще нахально валялась в его кровати не спеша покидать комнату гостя и треская шоколадные конфеты из большой коробки. Заслышав, что её зовут, она, вихляя сочными бедрами направилась в ванную, даже не набросив на себя простынку или халат. Длинные светлые волосы роскошными волнами спускались до ямочек на пояснице, а полные груди с розовыми сосками приковывали к себе взгляд, нежный живот, трепетный треугольник светлых волос между ног мог возбудить кого угодно, но лорду сейчас было не до этого.

— Милорд? — кокетливо стреляя глазами, вопросила она, остановившись напротив ванны.

— Позови моего брата, — прохрипел лорд, чувствуя, как судорога сводит все конечности.

— Зачем нам какой-то брат? — довольно нагло поморщилась девица.

— Дура, меня отравили! — прошипел сквозь стиснутые зубы лорд. — Мне нужно лекарство.

Испуганно вскрикнув, правда не громко, чтобы ее не услышали в коридоре, так как княгиня порицала такие вот развлечения гостей со своими служанками, и могла даже выставить вон из замка, если застукает, конечно, служанка заметалась по комнате, собирая разбросанную одежду. И как понял лорд, звать она никого не собиралась.

— Ты куда собралась? — взволнованно спросил он. — Мне нужна помощь! Позови Оуэна!

— Ага, — оскорблено ответила девушка, заплетая косу и пряча ее под чепец. — Что бы меня выставили вон из замка? Ведь откуда я могла узнать, что вас отравили? Только если я была в комнате, а вы еще и голый к тому же! Госпожа точно выставит меня!

Лорд заволновался еще больше, ведь самому ему из ванной не выбраться и помощь не позвать, а камердинеру он строго приказал раньше полудня в комнату к нему не входить, а к тому времени он уже околеет.

— Не будь такой бессердечной дрянью! Позови помощь! Я же могу умереть!

— Я в курсе, — прижав кулачки к груди, всхлипнула девица. — Поверьте, мне очень, очень вас жаль! Но без работы я не могу остаться! Мне нужно кормить мать, младших сестер и братика, а где я еще найду такую хорошую работу?!

— Я заплачу тебе! — прохрипел лорд, чувствуя, как к груди подходит холодный комок ужаса сознания, что он вот так может умереть.

— Сколько? — тут же принялась торговаться служанка.

— Возьми все, все, что есть в кошельке, там много.

— А еще я хочу такие же серьги как у Берты! — маслянисто сверкнула глазами девчонка.

— У меня нет таких! Я дам тебе другие, но не менее дорогие! — пообещал лорд, спорить с девчонкой и оправдываться, что это не он подарил толстухе рубиновые серьги, у него не было времени, смерть могла наступить в любой момент.

Выгребая золотые монеты из кошелька, и завязывая их в носовой платок, служанка украдкой подошла к двери, приоткрыв ее, высунула нос в коридор. Повезло, никого. С гордо поднятой головой выскользнув из комнаты, она сделала несколько шагов прочь от двери и тут из-за угла вышла княгиня.

— Что ты тут топчешься? — подозрительно прищурив зеленые глаза, спросила вездесущая Джоан у девицы. — Опять за старое взялась?!

— Нет, заклинаю вас, госпожа! — вскричала девица. — Я пришла спросить лорда спуститься завтракать или нет, но он не отвечает.

— Значит, спит еще, — махнула рукой княгиня, важно проплывая мимо. — Захочет есть, сам спуститься. А нет, так нет, мы не обязаны его с ложки кормить, иди лучше займись делом, поторопи прачек, мне нужно пять крахмальных скатертей и сотня салфеток с золотыми кистями и кремовой вышивкой.

— Слушаюсь, госпожа княгиня! — девица, радуясь, что так удачно все обошлось, со всех ног бросилась в прачечную, выполнять приказ. Правда по пути она все же заглянула в чайную для слуг и что-то прошептала на ухо камердинеру лорда Сэвиджа. Тот, побледнев, в одно мгновение отставил чашку с чаем и пробкой помчался спасать своего хозяина.