Глава 39

Элис открыла глаза, села в кровати, осмотрелась по сторонам. Рядом сидела верная Софи, за окном темнеет поздний вечер или ночь, на маленьком прикроватном столике горит тусклая лампа.

— Няня, — жалобно протянула она, как бывало раньше, когда она была совсем крохой.

— Да, милая? — спросила та, отложив в сторону неименное вязание.

— Что со мной произошло? Последнее что помню, я в кабинете у отца, и что-то горькое льется в мое горло, — притронувшись до лба слегка дрожащими пальцами, девушка слегка поморщилась. — Мне не хорошо, голова болит и тошнит.

— Наверное, это последствия сонного зелья, что дала тебе мачеха, — осуждающе сказала няня, протягивая девушке стакан с чистой водой. — Выпей, тебе станет заметно лучше.

Приняв питье, Элис приникла к прохладному краю и сделала несколько глотков, на дне что-то тускло поблескивало в свете лампы.

— Что это? — спросила она, с интересом рассматривая некий мелкий предмет.

— Средство от отравления, — пояснила няня. — Купила в лавке аптекаря.

— Мне заметно лучше! — изумленно вымолвила девушка, сделав еще пару глотков.

— Значит, вредное зелье влила для тебя мачеха, хотя, чему я удивляюсь! Она невзлюбила тебя с самого первого взгляда, стараясь ударить, укусить, ужалить! Мечтая избавиться от тебя навечно. И вот этот день настал! Теперь она ликует!

— Няня, — прошептала Элис, во все глаза, взирая на женщину. — Что на тебя такое нашло?

Шумно выдохнув, няня тяжело опустилась обратно на скамеечку.

— Княгиня приказала собрать твои вещи, не все, но довольно большую часть.

— Зачем? — брови девушки удивленно поползли вверх.

— Она отправляет тебя в деревню, к своей тетке, будишь там жить до самой свадьбы с лордом! — всхлипнула няня, вытирая выступившие на глаза слезы кончиком передника.

— В деревню значит, — задумчиво произнесла Элис, устремив взор в сторону окна. На темнеющем горизонте яркой точкой светился корабль Олафа. — И моря там как я полагаю, нет, лишь бескрайние поля да луга с пожухшей травой.

— Да, и противная тетка Петуния! — вскричала Софи, сжав кулаки.

— Петуния? — нахмурилась Элис, в ее сознании ярко всплыл образ высокой, тощей как жердина чопорной старой девы, не вылезавшей из черных одеяний и не расстававшейся с тонким хлыстом, который довольно часто пускала в ход, угощая расшалившихся детей, оставленных на её попечения родственниками. — Нет, только не к ней!

Элис была вне себя от гнева, ей хотелось рвать и метать, а еще ей хотелось плакать. Но она не могла позволить себе эту слабость. Ведь тогда получится, что она сдалась. А она совсем не собиралась сдаваться. Первое что услышала она по пробуждению, это было известие о ее отправке в деревню, в поместье к тетке мачехи. В душе мелко задрожал глубоко спрятанный страх перед этой женщиной. Когда Элис была совсем малышкой, мачеха раза два оставляла ее на попечении госпожи Петунии. Это была высокая, очень худая, прямая как палка женщина лет сорока пяти. У нее было вытянутое, бледное лицо, тонкие губы, тонкий длинный нос и большие черные, словно бездна глаза. Одевалась она исключительно в черный или все оттенки серого, идеально уложенные волосы спрятаны под белый кружевной чепец, а в руках розга. Тонкая и гибкая, как и ее владелица. Попасть в имение тетки Петунии не вызывало у Элис оживления и радости. Ведь за любую, даже за самую малейшую провинность, она жестоко стегала по рукам. Ну а если попадешься на краже конфет или смех во время тихого часа, то запросто могла пройтись и по спине. Нет, конечно же Элис не собиралась красть шоколад, но память о жестокой Петунии была еще свежа, словно это было еще только вчера. Девушка потрогала маленький, едва заметный рубец на ладони, злая женщина рассекла нежную кожу ребенка за обнаруженный фантик из-под конфеты, подброшенный ей одной из толстых сестер близнецов, проживающих у Петунии. И сколько не плакала девочка, оправдывая себя, когда розга зависла над ее головой, та ничего не желая слушать, отсчитала ровно пять сильных ударов.

— Именно к ней! — кивнула Софи и всхлипнула.

— Нет, она не посмеет отправить меня к этой садистке! — вскричала она, потирая рубец.

— Твой отец дал на то свое согласие, — всхлипнула тихо няня, вытирая кончиком фартука выступившие на глаза слезы.

— Папа! Он совсем поддался влиянию этой женщины! — сердито сверкая взглядом, сказала княжна, обхватив себя за плечи, она потерла их, словно замерзла. Накуксившись, прищурила синие глаза, от гнева ставшие темнее, чем есть на деле. — Вот, значит она, как! Ну что же, скандалить и препираться не стану, раз отец полностью одобрил эту идею!

— Да, князь решил, что так будет лучше для тебя, — кивнула няня. — Мол, поправишь перед свадьбой здоровье на свежем воздухе, мысли свои приведешь в порядок. Бетти уже часа три носиться, вещи твои пакует, старается выслужиться перед хозяйкой.

— Интересно, что толкнуло Джоан на такой решительный шаг? Ведь еще совсем недавно у нее и в мыслях этого не было, — протянула Элис. — Она как-то это прокомментировала? Может Бетти между делом обронила что-нибудь, стараясь задеть тебя, обидеть?

— Нет, Бетти просто огорошила меня этим нелепым сообщением и без лишних слов принялась собираться в дорогу. Вы выезжаете на утро после приема герцога.

— Ладно, попробую сама выяснить у Джоан, — кивнула Элис, обхватив колени, она еще раз бросила печальный взгляд в сторону окна. — Но сделаю это по-умному, без скандала. Пусть думает, что победила меня.

— И еще княгиня сказала, что сопровождать в деревню тебя буду не я, а Бетти.

— Почему? — испуганно вскричала Элис, понимая, что без нянюшки ей не выдержать две недели взаперти у злой ведьмы.

— По приказу княгини, меня не пустят на порог особняка Петунии, даже если я отправлюсь следом за тобой. В служанки она определила тебе Бетти, — всхлипнула Софи. — Девочка моя родненькая, как же ты там без меня? Пропадешь же!

Приобняв плачущую женщину за плечи, Элис прошептала, целуя ее в мокрую щеку.

— Не плачь, я обязательно что-нибудь придумаю. Вот увидишь! Скандалить нет смысла, сделаю вид, что принимаю ссылку в поместье Петунии как должное. Джоан должна поверить в то, что смогла сломить меня.

— Но та злобная тварь, она еще в детстве ранила твои руки! — еще горше разрыдалась няня.

— Теперь я уже не та маленькая девочка, и бить меня она вряд ли осмелиться, — сверкая взглядом, ответила княжна. — Я вполне могу дать ей отпор, если не словами, то саблей.

— Я не могу оставаться здесь без тебя, — всхлипнула Софи, прижавшись лбом к плечу девушки. — Как мне не хочется тебя оставлять одну.

— Так надо, милая Софи, так надо. Я дам тебе денег, много денег, чтобы ты могла нанять повозку и отправиться следом за мной.

— Но меня не пустят в поместье…

— И не надо в него! Остановишься в городке, снимешь дом или квартиру и будешь ждать моего сигнала. Много вещей не покупай, только все самое необходимое, — давала четкие инструкции Элис, громким шепотом, постоянно озираясь в сторону двери, чтобы Бетти не застала их за заговором.

— Девочка моя, что ты еще затеяла? — насторожилась няня.

— Поверь, сбежать от Петунии и Бетти, гораздо проще, чем от Джоан и лорда, — ответила с довольной усмешкой девушка, подмигнув нянюшке. — Нужно только все тщательно продумать и предупредить Олафа.

С этими словами девушка с надеждой посмотрела на горизонт, туда, где на волнах покачивался корабль, выделяясь ярким пятном в темноте позднего вечера.

Софи крепко призадумалась.

— Ты права, это шанс избежать свадьбы с лордом, — кивнула она. — Только как обвести вокруг пальца эту злобную старую деву?

— Маковая настойка нам в помощь, нужно закупить ее в прок, попроси своего родственника приготовить побольше склянок с зельем, оно нам ой как пригодиться в деревне, — хихикнула Элис, она так загорелась этой идеей, что даже слезы, застывшие на глазах, моментально высохли. — Буду подпаивать тетку Петунию, если она все так же любит пить по вечерам свой сладкий чай. Да, думаю, что все к лучшему.

Быстро подойдя к письменному столу, девушка выдвинула самый нижний ящик и извлекла из него коричневый бархатный мешочек, набитый золотыми монетами.

— Вот, держи, спрячь понадежнее, чтобы никто не прознал про них, — прошептала она, опасливо посматривая на дверь, вкладывая деньги в руки няни. — Здесь около ста золотых, должно хватить на первое время. С собой я возьму сотни три, якобы на мелкие расходы, попрошу мачеху выделить мне из казны. Да кое-какие драгоценности, чтобы продать их, если будет туго с деньгами.

Живо спрятав в кармане платья кошель, Софи кивнула.

— Все исполню, можешь положиться на меня. С капитаном Грином свяжусь через его друга Одила, он как я поняла, частенько вертится поблизости, в надежде подхватить какую-нибудь девицу.

Элис весело прикрыв рот ладошкой, хихикнула.

— О, какой шалунишка! Надеюсь моего Олафа за собой не поведет.

Дверь тихонечко приоткрылась и на пороге появилась груженная пустыми дорожными корзинами Бетти. Софи, переглянувшись с княжной, запричитав, направилась в свою комнатку, припрятывать деньги.

— Бетти, — начала Элис жалобным тоном, чем очень озадачила женщину.

— Да, госпожа, — ответила та, сгрузив корзины на пол.

— Это, правда, что мачеха отправляет меня в деревню к своей злой тетке?

— Да, госпожа, — ответила Бетти, которая сама до ужаса боялась грозную тетку Петунию.

— Но она не может так поступить со мной! — наигранно всхлипнула Элис, вытирая слезы.

— Уже почти все готово к отъезду, — констатировала факт Бетти, ныряя в свою комнатушку, чтобы не отвечать на вопросы княжны.

Усмехнувшись, девушка решила сходить к мачехе, чтобы выхлопотать себе денег в дорогу, ну и попротестовать слабенько, чтобы не вызвать подозрения своей спокойной реакцией на сие неприятное известие.

Княгиня восседала в своих покоях и перебирала драгоценности, подбирая украшения с изумрудами и золотистым жемчугом к новому платью, роскошной золотой пеной искрящейся желтыми искрами топазов и зеленоватых хризолитов, лежавшим на кровати, когда в комнату чуть ли не бегом ворвалась падчерица.

— Ты не можешь так поступить со мной! Не можешь! — вскричала она, яростно сжимая кулачки, словно вот-вот набросится на мачеху.

— Ой, детка, что случилось? — криво усмехнувшись, спросила Джоан, ликуя в душе, что удалось довести до слез нелюбимую падчерицу.

— Ты не можешь отправить меня в деревню к своей тетке!

— Почему не могу? — не отвлекаясь от своего приятного занятия, поинтересовалась та.

— Потому что я не хочу! Я не поеду к госпоже Петунии! — возразила девушка, так дерзко выставляя вперед подбородок.

— Еще как поедешь, душа моя! — возразила мачеха. — Рассел согласился, почти все готово к твоему отъезду, тетушка уже, наверное, получила послание от меня и готовит для тебя покои, так что нет причины отменять поездку. Дорогая, поверь, это только тебе на пользу! Перед свадьбой отдохнешь, развеешься на свежем воздухе.

— Не поеду! — упрямо стояла на своем девушка.

— Еще как поедешь! — повысила голос княгиня. — Даже не спорь со мной!

— Тогда позволь няне поехать со мной, если уж моя поездка так необходима, — взмолилась Элис, сложив руки лодочкой перед грудью. На ее большие синие глаза навернулись слезы.

— Нет, нянька останется здесь, будет помогать готовиться к свадьбе. У меня не сто рук, и я не могу разорваться! — пояснила свой отказ Джоан, хитро сверкнув глазами. — Увидитесь с ней, когда вернешься. Она поедет с тобой во владения твоего мужа. Если тебе тоскливо, то ты вполне можешь взять с собой маленькую собачку, или свою любимую кошку.

— Ну, уж нет! — возразила зло Элис. — Петуния тут же вышвырнет их из дома, заявив, что у нее чих начинается, когда они рядом. А могу я рассчитывать на карманные деньги? Вдруг мне что-то потребуется купить.

— Конечно, я дам тебе сто золотых, этого на две недели вполне достаточно.

— Триста! — стала торговаться Элис. — Иначе я никуда не поеду и устрою такой скандал, который дойдет до самого короля! Недаром, что к нам едет его посланник.

Прищурив глаза, Джоан, с грохотом захлопнула ларец.

— Хорошо, я дам тебе триста золотых, но вычту их из приданного!

— Договорились! — вздернув подбородок, Элис развернувшись на каблуках, вышла из покоев мачехи, пожелав ей уже в самых дверях. — Спокойной ночи!