Глава 42

Джоан стояла на балконе и довольно взирала в сад, где ползали лакеи, натягивая шатер над столами и лавками. Она решила, накрыть стол с легкими закусками в саду, украсив деревья гирляндами из разноцветных светящихся фонариков, и флажков. Возможно это не то, что привык видеть герцог, нежась в роскошных покоях королевского дворца, но то, что это будет для него в диковинку, Джоан была уверена на все сто. Она удивит высокого гостя, подготовив для него, и для всех остальных гостей сюрприз. Две альбиноски в восточных нарядах будут исполнять экзотический, доселе не виданный танец, который не оставит никого равнодушным. А кульминацией вечера будет красочный фейерверк, мастер уже трудится над ним второй день, обещая, что будет все не хуже, чем на приеме короля. На что она ответила, если представление красок не впечатлит высокого гостя, то висеть мастеру на ближайшем фруктовом дереве в тот же час. Послышались легкие, едва заметные шаги, на балкон вышла служанка, временно заменяющая Бетти.

— Ты все сделала, как я тебе велела? — поинтересовалась княгиня, не поворачиваясь к ней.

— Да, госпожа, — ответила девушка. — Я подсыпала в вино и пиво сонное зелье, как вы и просили. Они все спят крепким сном, и не проснуться до завтрашнего утра.

— Отлично, — довольно кивнула княгиня. — Этого времени мне будет достаточно для того, чтобы отправить Элис к тетушке с минимальным количеством стражников. Можно не переживать, что лорд отправит следом за ней своих преступников.

— Да, госпожа, — кивнула девушка. — И, уверяю вас, что приходить в себя они будут долго и мучительно.

— Ты молодец! — Джоан оценивающе посмотрела на девушку, зардевшуюся от похвалы. — Я, пожалуй, возьму тебя к себе на службу наравне с Бетти.

— О, госпожа! — девица бросилась к ней, схватила руку и прижалась губами к перстню с крупным изумрудом. — Служить вам, это честь для меня!

Снисходительно посмотрев на девушку, княгиня повелела.

— Ступай, скажи Бетти, что пора отправляться в путь, чтобы успеть допоздна, прибыть в имение тетушки Петунии. Пускай Элис прощается с отцом, с нянькой.

— Слушаюсь, госпожа! — сделав реверанс, служанка со всех ног бросилась прочь из покоев княгини.

Облегченно вздохнув, княгиня оперлась руками о перила балкона и продолжила следить за приготовлениями к приему герцога.

Элис была немного удивлена решением мачехи отправляться в путь прямо сейчас.

— Но она говорила, что я отправляюсь к Петунии только завтра утром, почему же она передумала? — спросила она служанку, принесшую ей сие известие.

— Не знаю, госпожа, мне что приказали, то я и передала, — ответила та, посматривая на Бетти, забегавшую между комнатой княжны и отведенной ей гардеробной.

— Да, да, конечно, — согласилась Элис, заплетая волосы в косу, чтобы в дороге они не мешали, — У меня еще есть время попрощаться с отцом?

— Да, госпожа, карета вас подождет, — кивнула служанка.

Софи запричитала, обнимаясь со своей любимицей.

— Элис, девочка моя, как знать, свидимся ли мы еще с тобой!

Прижавшись к ней, княжна поцеловала ее в обе щеки.

— Софи, не переживай, конечно мы с тобой еще встретимся, — и добавила шепотом, незаметно подмигивая. — И гораздо раньше, чем все думают.

Попрощавшись с няней, она направилась в кабинет отца, ни капельки не сомневаясь, что мачеха будет там же, ну а как же без нее-то? И верно, стоило ей переступить порог, как в кабинет через смежную дверь вошла Джоан, как всегда сияя драгоценностями и улыбкой.

— Милая, — начала она, протягивая руку к девушке. — Не обижайся, я решила, что так будет лучше, чем раньше покинешь замок, тем раньше приедешь к тете Петунии, я очень волновалась, что тебе придется ехать поздно вечером. Ты же знаешь, что я теперь не могу быть ни в чем уверенна, и не в ком, ты понимаешь, о чем я?

Элис кивнула, она действительно понимала, кого имела в виду мачеха. Лорда! Если он узнает, что невеста раньше времени покинула замок, то вполне вероятно спровадит за ней десяток-другой своих головорезов. Поэтому вариант выезда на день раньше, был весьма уместен, главное, чтобы лорд про это не узнал. От одной мысли, что с ней может сделать этот наглый, злой тип, у нее волосы начинали шевелиться, а тело покрывалось мелкими пупырышками. Тут Джоан была сама предусмотрительность, нужно отдать ей честь, все продумала до мелочей.

— Я не обижаюсь, — чуть слышно произнесла она, кивнув ей. — Ты мудрая женщина, и знаешь, как поступать правильно.

Князь поднялся с кресла и, выйдя из-за стола, направился навстречу дочери, широко раскинув руки для объятий.

— Элис, сокровище мое, дочка, — ласково проговорил он, нежно и крепко обнимая дочь, приникшую к его широкой груди. — Как же я не хочу отпускать тебя, но это все только тебе на пользу. Отдохнешь, соберешься с мыслями перед свадьбой.

Шумно всхлипнув, Элис хотела было закричать, умоляя отца не отпускать ее в деревню, но не могла пойти на столь рискованный шаг. Раз уж она решила бежать с Олафом, то так тому и быть, только оставалось сообщить об этом капитану, но она была уверенна, что он поддержит ее в этом решении и соблюдет все приличия. И они вступят в тайный брак и будут жить на корабле или где-нибудь в далеких теплых странах на собственном крошечном островке, о котором он рассказал ей.

— Да, папа, все так, — кивнула она, обнимая его за шею так крепко, насколько могла обнять дорогого человека, с которым вполне возможно больше никогда не увидится. — Мне нужно подумать, все взвесить и принять решение. И я его приму, обещаю! Но я хочу, чтобы ты знал, какое бы решение я, ни приняла, я всегда тебя любила, люблю и буду любить! Всегда! В этой и в следующей жизни, если такое возможно!

Джоан выгнув бровь, удивленно посмотрела на падчерицу, но промолчала.

Князь провел рукой по голове дочери и кивнул.

— Хорошо дорогая, я всегда буду это помнить, но и ты помни, что мое сокровище это ты.

Джоан сжав губы в нитку, вильнула колким взглядом в сторону. Укол ревности глубоко ранил ее сердце. Но ничего, она еще отомстит падчерице за то, что занимает половину сердца мужа, тогда как, по ее мнению, сердце Рассела должно принадлежать только ей и их детям, но никак дочери от первого брака.

— Мои бесценные сокровища это вы, — продолжил князь, протянув руку жене, та, дернув плечиком, как бы нехотя подошла, с укором на него глядя. — Моя жена, мои дочери и мой сын. Вот за что я готов отдать свою жизнь, всю свою кровь по капле.

Элис судорожно всхлипнула, Джоан нежно улыбнулась, прижавшись к мужу и тесня, как бы ненароком в сторону падчерицу.

— Ну, все, — тихо шепнула княгиня, обнимая девушку за плечи и уводя к потайной двери. — Пора. Рассел, я хочу, чтобы отъезд Элис был в полном секрете, поэтому шумных проводов не будет. Я сама посажу ее в карету и прослежу, чтобы никто не узнал об этом.

— Милая, я доверяю тебе, — кивнул князь, на глазах которого сверкнули две скупые слезы.

— Идем, дорогая, — Джоан взяла девушку за руку. — Не волнуйся, на следующей неделе мы приедем тебя навестить и обещаю, что привезу с собой Софи.

— Спасибо, — прошептала девушка, кивнув с благодарностью мачехе и послушно ныряя в потайной проем, открывшийся в стене, но прежде чем дверь вновь закрылась, она бросилась к отцу, и крепко обняв его на прощанье, поцеловала в обе щеки.

— Папа, прощай, папа! — прошептала она, медленно отступая назад, запоминая, впитывая каждую черточку лица, каждый волосок на голове князя. Эти добрые синие глаза, это милое ее сердцу лицо, фигуру. — Прощай…

Шагнув в проем, она, низко опустив голову, поплелась следом за мачехой, деловито наставляющую её на путь истинный.

— В корзину с провиантом я положила коробку шоколада, передашь его тете Петунии, она любит именно такой. Тогда быть может, она будет более благосклонно относиться к тебе. Хотя ты уже не та вредная маленькая девчонка, которой она тебя запомнила, а взрослая леди, которая как я надеюсь, умеет держать себя в руках и вести в обществе. А так все по-прежнему, тетя живет особняком, пышных приемов не устраивает, исключение приглашает на чай некоторых своих соседок, но думаю, что докучать тебе своими беседами они не станут, так что можешь наслаждаться тишиной и красотами природы. Скоро ты переедешь во владения мужа, а там кроме гор да каменных долин ничего нет, чахлых кустиков да скрюченных обожженных деревьев и то не встретишь. Сплошной камень, куда не кинешь взгляд.

— Могу я после свадьбы приезжать к отцу? — спросила покорным голосом Элис, нервно тиская в ладошках носовой платок. — И к тебе с сестрой и братом?

— Конечно, — кивнула мачеха, искренне надеясь, что до этого дело не дойдет. — Он будет счастлив, увидеть тебя. И я тоже, хоть ты мне и не веришь! А когда ты будешь ждать первенца, то я приеду в твой дом, чтобы принять у тебя малыша!

Элис чуть не споткнулась, именно этого она хотела меньше всего в жизни. Ребенок от лорда, нет, лучше смерть, чем терпеть насилие над собой.

— Поверь, прижав к груди свое дитя, ты изменишься, ты станешь другой. Ведь тогда от твоих действий будет зависеть не только твоя жизнь, но и жизнь малыша. Будет ли он расти рядом с матерью или в кругу нянек и отвратительных теток, незамужних сестер лорда. Поверь мне, эти старые девы ничего хорошего не привнесут в жизнь малыша. Посмотри, в кого они превратили своего брата, в эгоистичное, циничное чудовище. Но мы сами строим свое будущее, и каким оно будет, зависит только от нас! Элис! Ты хоть слушаешь меня, или спишь с открытыми глазами? — вскричала княгиня, больно ущипнув отрешенно идущую рядом девушку за руку.

— Ай! — коротко вскрикнула та, отдернув руку в сторону и потирая щипок. — Да, я тебя слушаю, слушаю! И все поняла!

— Хотелось бы верить мне в это, — чуть слышно проворчала мачеха.

Тем временем они подошли к деревянной, обшитой железом двери. Джоан трижды постучала, и тайный механизм пришел в действие, работая совершенно бесшумно, не привлекая лишнего к себе внимания. Выйдя на улицу, следом за мачехой, Элис увидела запряженную карету парой черных коней, открыв дверцу, Бетти помогла девушке забраться внутрь и, забравшись следом, укутала ее ноги стеганым покрывалом.

— Госпожа, я позабочусь о княжне, — пообещала она торжественно. — Будьте уверены.

— Да, Бетти, — кивнула княгиня, зябко кутаясь в меха, и помахивая рукой на прощание падчерице, — Приглядывай за ней, не хочу, чтобы чего случилось.

Карета тронулась с места, Элис приникла к холодному оконному стеклу, жадно впитывая в памяти очертания родного замка, родных мест, где совсем крошкой бегала, играя по зеленому лужку, рвала цветы и играла с собаками отца. Слезы невольно сами по себе потекли по её щекам, застилая взор, но она, не обращая на них внимания, все смотрела и смотрела, стараясь запомнить все до мелочей, ибо уже никогда не вернется в отчий дом.