Глава 50

Элис шла по узкой садовой тропинке, петлявшей среди пожухших кустов гортензии, и со скучающим видом слушала длинную, до зевоты нудную речь гостя, прибывшего на чай к госпоже Петунии. Он был высок и хорош собой, но, ни капельки не взывал интереса, как только подали чай, господин Войт с таким рвением принялся уплетать крошечные бутерброды, печенье и пироги с фруктовой начинкой, что они с тетушкой Петунией только диву давались. А ещё он нудным голосом сетовал на то, что в этой глуши ему даже поговорить не с кем, а родители сослали его в это захолустье на неопределенное время, и он желал бы изредка наведываться к ним на чашку чая. На что госпожа Петуния что-то пролепетала насчет того, что она слишком стара для столь шумного общества, а княжна здесь только на время. Элис наскучило общество молодого человека, и она решила с разрешения госпожи Петунии прогуляться в саду. Господин Войт обрадовался, и изъявил желание составить компанию Элис. Пожилая дама, надо сказать, не возражала, она была только рада, избавиться от надоедливого, избалованного сыночка знатных родителей, который уже изрядно поднадоел ей.

— …и тогда мне пришлось покинуть город и на какое-то время осесть здесь, но по мне, так это было жестоко, отправлять меня, своего единственного наследника в эту глушь! — Одил так вошел в роль, что, упиваясь несправедливостью по отношению к нему, чуть слезу не пустил. — Вы позволите? Так мы будем ближе друг к другу, и я вам открою один секрет.

Он протянул руку, как бы желая взять девушку под руку, но она отстранилась.

— Нет, не стоит, господин Войт, — вымолвила княжна, пряча руки в муфту. — Я и так вас прекрасно слышу. Можете не опасаться, здесь кроме нас с вами никого нет.

В чем Одил очень даже сомневался. Его не покидало странное чувство, что за ними кто-то следит. Он два раза ронял надушенный носовой платок и нагибался, чтобы поднять его, ну и заодно оценить обстановку, но никого не увидел. Хотя это не значило, что в саду кроме них никого не было.

— О, посмотрите, какая прекрасная гортензия! — вскричал он внезапно и схватив девушку за руку, потянул за собой следом.

— Господин Войт! — вскричала возмущенно девушка. — Соблюдайте приличия!

Затащив красавицу за облезлый куст, Олаф заключив её в объятия как для поцелуя, жарко зашептал в крошечное, покрасневшее от смущения и возмущения ушко.

— Тише, меня послал Олаф, я его друг. Ничего не говорите, только слушайте. Мы здесь для того, чтобы спасти вас, но мы в саду не одни, за нами постоянно кто-то следует. Поэтому будьте умницей и медленно передвигаемся в сторону задней калитки, там нас ждут… а теперь можете ударить меня, — улыбнулся он, отстранившись от лица девушки.

— Вы грубиян! — вскричала Элис, поправляя капюшон, но пощечину так и не нанесла.

— О, простите! Простите великодушно, — вновь заблажил Одил, протягивая руку к Элис, но она, вдруг кокетливо взмахнув ресничками, легко побежала по тропинке, выхватив у него из рук носовой платок. — Попробуйте, догоните!

— Перестаньте дурачиться! — обиженно взвыл Одил, вновь вживаясь в роль Войта, и поспешил за девушкой быстрым шагом, плавно переходя на бег. — Верните мой платок! Я буду жаловаться на вас госпоже Петунии!

Но Элис, петляя среди кустов отцветших, и пожухших продвигалась все глубже и дальше в сад, к высокому каменному забору, где в самом дальнем его углу находилась крошечная решетчатая калитка, за которой её ожидал капитан Грин. Олаф, он нашел её, он здесь, совсем рядом! Сердце радостно билось от предвкушения встречи с любимым. Он здесь, здесь! Она хотела в голос кричать от счастья, но не решалась, боясь, что слуги Петунии услышат и донесут своей госпоже, ну, а та в свою очередь прикажет поймать и запереть беглянку. На улице было уже совсем темно, в этой части сада не было фонарей, но она знала, куда нужно было бежать, словно сердцем чувствовала, что вот он, здесь совсем рядом за каменной стеной разделявшей их.

Тронув металлические прутья, Одил позвал громким шепотом.

— Олаф, ты здесь?

— Здесь, — раздался тихой и до боли любимый голос, а сам капитан, встал напротив решетки. — Мне удалось взломать замок, он оказался совсем хлипким.

Одил распахнув калитку перед Элис, пропустил её вперед, и вышел следом.

— Олаф! — счастливо вскричала девушка, охрипшим от волнения голосом, в котором слышались слезы, но, то были слезы радости, бросаясь в объятия капитана.

— Элис! — так же взволнованно вскричал он, заключая в объятья княжну, зарыдавшую у него на груди. — Ну, ну, не плачь, теперь всё будет хорошо, я тебя нашел, и теперь никому, ни за что не отдам! Я клянусь тебе!

— Так, ребята, хватит обниматься, ещё успеете, — подталкивая капитана и княжну прочь от калитки зашептал маг, опасливо посматривая назад. — Нужно убираться отсюда, да поживее! Мне совсем не нравится это место, особенно сейчас, в кромешной темноте.

Взяв за руку Элис, Олаф потянул её следом за собой.

— Идем, я оставил лошадей в лесочке неподалеку от поместья, но Одил прав, нужно спешить, пока хозяйка вас не хватилась.

Элис совсем не была неженкой, и бегала довольно быстро, поэтому путь до рощи не показался ей тяжелым и длинным.

— Ты же говорил, что оставил лошадь здесь, — проговорил маг, осматриваясь по сторонам.

— Да, здесь, — кивнул капитан, так же осматриваясь. — Вот у этого дерева.

— Может она как-то отвязалась и ушла? — недоумевал Одил.

— Не могла, — решительно покачал головой капитан, протянув руку, он дотронулся до обрывка привязи. — Смотри, веревка была оборвана.

— Значит, что-то напугало лошадь, и она рванулась так, что веревка лопнула?

— Она мокрая, — озадаченно сказал Олаф, поднося руку к лицу, пальцы были вымазаны в чем-то липком и темном… — Это кровь!

— Кровь?! — маг шагнул к ним и, щелкнув пальцами, вызвал легкое свечение над головами друзей. — Точно, кровь…

Элис вдруг испуганно выдохнув, изо всех сил прижала обе ладони ко рту. Чуть дальше того дерева, где по словам Олафа он оставил привязанную лошадь, лежал полностью обглоданный труп несчастного животного. Скелет призрачно белел в темноте, кое-где были небольшие обрывки сухожилий, грива и хвост валялись на мерзлой земле грязными холмиками.

— Не смотри! — вскричал Олаф, прижимая девушку к себе, но было слишком поздно, она уже видела все.

— Дьявол! — вскричал Одил. — Что это за чертовщина такая? Кто мог обглодать лошадь, за несколько часов?!

— Наверное, это было то странное животное, которое Петуния держит в подвале, — пролепетала Элис, дрожа и всем телом прижимаясь к Олафу. Сейчас ей было страшно, по-настоящему страшно.

— Так, ещё чудовищ нам не хватает! — Олаф крепче перехватив девушку за руку, поспешил прочь от страшного места. — Идем пешком, здесь не далеко.

— Надеюсь, что наши лошади всё ещё живы, — с сомнением пробормотал Одил, тускло подсвечивая путь себе и своим спутникам.

Выбравшись из пролеска на сельскую дорогу, они поспешили дальше. Лошади к их радости были там, где их и оставили, живые и невредимые. Подсаживая Элис в седло, Олаф собрался было вскочить на круп лошади, но тут до их слуха донеся странный звук, похожий на шуршание крыльев, и это были огромные крылья.

— Что это было? — насторожился Одил, оглядываясь по сторонам.

— Не знаю, и знать не хочу! — проговорил капитан Грин.

Лошади захрипели, вытаращив глаза, они стали рваться вперед и испуганно заржали. Среди деревьев замелькали огоньки, похожие на светлячков, но то, что это были именно светлячки, они сомневались.

— Волки?! — Одил спешился и передал повод другу. — Подержи, я разберусь с ними.

То, что это были не волки, они убедились уже через несколько секунд. На дорогу чуть позади беглецов вышло два существа. Издали они походили на людей, две руки, две ноги, круглая голова с непомерно длинным носом, напоминающий широко раскрытый клюв, утыканный двумя рядами мелкий острых зубов. Они издавали душераздирающий пронзительный крик, режущий уши.

Элис испуганно зажмурилась, закрывая ладонями уши.

— Что за черт?! — вскричал капитан Грин, с трудом сдерживая двух всхрапнувших лошадей. — Одил, уходим!

— Твой конь с двумя всадниками далеко не ускачет, — возразил маг. — Садись на моего и быстро уходите! Я задержу этих тварей!

— Одил, не дури! — закричал капитан. — Я не позволю! Это самоубийство!

— Я остаюсь! — решительно ответил тот, сняв плащ и модный камзол, он бросил его другу.

— Одил, возвращаемся, это приказ!

— Если ты не хочешь, чтобы пострадала Элис, то можешь остаться и составить мне компанию, — криво усмехнулся маг.

— Дьявол тебя раздери! — взвыл капитан, вскакивая на коня друга.

Одил сильно ударил коней по крупу и они, захрипев и срываясь с места, поднимая клубы пыли, поскакали галопом по тропе.

Одил медленно закрыл глаза, провел руками прямо перед собой, вокруг него стали медленно собираться мелкие, светящиеся частицы. Одна притягивала другую, та третью и так далее. Свечение становилось все сильнее, замерцало, набирая интенсивность, пока не превратилось в сгусток чистой энергии. Резко раскрыв, красные, налитые кровью глаза, маг хищно оскалился.

— Ну, что, зверюшки, поиграем? — и смело направился прямо на них.

Элис чувствовала, как в ушах у нее пульсирует кровь, где-то вдалеке раздался громкий, полный боли крик, подстегивающий гнать коня быстрее. Вдалеке показался город, и Олаф радостно выдохнул. Всё, они спасены! Проскакав через весь город, они остановились в порту. На корабле тут же оживленно забегали матросы, спуская трап для капитана и его юной спутницы. Спешившись, Олаф бросил повод одному из матросов и, сняв с седла девушку, взял её за руку и повел на корабль.

— Няня! А как же Софи?! — взволнованно закричала девушка, порываясь вернуться на берег. — Я без няни никуда не поплыву!

— Да здесь, здесь твоя Софи, — бархатисто засмеялся капитан Грин, обнимая девушку.

Подняв на него большие синие глаза, она прошептала.

— А как же Одил?

— Не переживай о нем, — ободряюще сжимая ладошку девушки. — Я уверен, что с ним будет все хорошо.

Элис улыбнулась, искренне желая, чтобы с Одилом все обошлось хорошо.

Олаф протянул к ней руку.

— Идем, я хочу, чтобы ты была со мной на капитанском мостике в момент отплытия.

С глазами, полными слез, она шагнула вперед и медленно вложила свою руку в его. Пальцы Олафа Грина сомкнулись вокруг её ладошки, а серые, словно морская галька глаза радостно сверкнули.

— Я люблю тебя, моя Элис.

— А я люблю тебя, мой капитан Грин, — прошептала она в ответ, не спуская любящего взгляда с любимого мужчины.

— Я в этом даже не сомневаюсь, — ответил шепотом он, обнимая и нежно целуя свое синеглазое сокровище.