Глава 9 · ПОРА ДЕЙСТВОВАТЬ

— Чем сегодня планируешь заниматься?

Вопрос, который утром во время завтрака Ян третий день подряд задает с завидным постоянством, раздражает. Этот мужчина слишком уж стремится меня контролировать. Да, сдерживается, видимо понимая, что у него нет на это права, но склонность к доминированию налицо.

— Днем в салон схожу, вечером хочу съездить в «Сирену», — своих планов я скрывать не стала. Чем меньше у Яна будет подозрений, тем лучше.

— К нему? — Голос остался спокойным, а вот в глазах сверкнуло неудовольствие. И пальцы, сжимающие вилку, побелели от напряжения.

— Хочу посмотреть игровые комнаты, — мило улыбнулась я, снимая напряжение. — Хозяин у центра негодный, но сама по себе идея виртуальных игр неплоха. И мне самой интересно развлечься.

— Я не смогу тебя сопровождать, — расстроенно сообщил мужчина.

«Я знаю», — так и хотелось сказать. Специально же выбирала день, когда Ян занят.

— Ничего страшного. Не думаю, что тебе будет весело смотреть, как я два часа сижу в виртуальном шлеме. Ты же сам не захочешь присоединиться?

— Нет уж, — в жесте отказа поднял ладони Ян. — Я уже давно вышел из этого возраста. Ладно, развлекайся. К ужину вернешься?

— К позднему — несомненно, — легкомысленно улыбнулась я.

Моя улыбка вовсе не означала веселости и легкости в душе. Была всего лишь маской, которую я надела, чтобы исполнить задуманное. И потому, едва мужчина покинул дом, я ее сняла, вновь став серьезной, собранной и сосредоточенной.

Разумеется, ни в какой салон я не полетела. Убедившись, что помощники по хозяйству заняты и мне не помешают, в который уже раз вскрыла дверь в кабинет Яна. Это в первый приход сюда я удивлялась, рассматривая старинные картины, явно древнюю громоздкую мебель черного дерева и тяжелые темно-зеленые гардины. Теперь же просто отодвинула закрывающий стену гобелен, открыв взгляду панель доступа и контуры двери сейфа.

Надежность замка была на высоте, когда я впервые его открывала, мне три часа понадобилось, чтобы с ним сладить. Но справилась же! И камеры в доме давным-давно перестали быть проблемой. С ними я поступила примерно так же, как сделала в НИИ — лишила энергии, а потом перепрограммировала. Теперь они на мое появление в кадре реагируют как на сигнал паузы в записи изображения. Очень удобно.

С усилием потянув на себя тяжелую дверь и заглянув внутрь практически еще одной комнаты, в которой хранилось все самое ценное, снова не удержалась и восхищенно выдохнула. Арсенал убойного вооружения у Яна был шикарный! Интересно, зачем ему такой?

Впрочем, не мое дело. Надо человеку, значит, надо. Какой мне смысл осуждать привычки и намерения других людей? Реалии жизни изменчивы, следует быть готовым ко всему. А как для меня, так это просто удачная находка.

Выбрав пару удобных пистолетов и столько же запасных обойм, я закрыла сейф. В принципе я обошлась бы и одним стволом, но риск и непредвиденные обстоятельства тоже нельзя исключать. Хоть я и продумала все до мелочей, кому, как не мне, знать, как часто случайность вмешивается и все разрушает на корню.

С одеждой я тоже определилась быстро. Вернувшись в выделенную мне комнату, сменила милый домашний костюмчик на блузку из эластичного материала — не будет сковывать движений — и широкую юбку длиной до середины голени. Пояс для чулок прекрасно позволил закрепить оружие на бедре.

Ждать вечера я не стала, прибыть на место нужно раньше, чтобы разведать обстановку. Я ведь в «Сирене» так и не побывала, всю информацию взяла с официального сайта. Так что время на освоение тоже необходимо.

Мой аэрокар, то есть Вайс, конечно, уже давно перегнали к дому Подестова, я на нем каждый день куда-то летала, так что обслуживающий персонал привык, а пароль доступа на территорию был в наличии.

На обед заскочила в ту самую «Карамель» — я поддерживала отношения с Анной, создавая для окружающих видимость обычной жизни Айрин. Кстати, делала я это не принуждая себя, девушка мне действительно понравилась. А ей, кажется, понравился мой стиль общения, чуть отличный от поведения настоящей Вайс. В общем, на встречу, несмотря на беспокойство из-за предстоящей диверсии, я шла с удовольствием. И даже расслабилась, слушая беспечную болтовню. Мне практически не приходилось вникать в суть разговора — подружка сама задавала вопросы, сама отвечала, не позволяя вставить хоть слово. Правда, исключения тоже были.

— Айри, вижу, та вечеринка пошла тебе на пользу! Прислушалась к моему совету, развеялась. Ты, кстати, не поторопилась с Яном? Я по видеосвязи нотаций тебе читать не стала, но… — Она выразительно пошевелила бровями.

— Не думаю. — Я едва удержалась, чтобы не засмеяться. — Мне надо было радикально порвать с Ильей, вот и подумала, что Яи — самый простой способ. Кстати, оказывается, на вечеринке был тот, кто очень огорчился, что я не взяла тебя с собой.

— Кто? Говори, не томи!

— Владислав, знакомый Подестова. Такой… серьезный.

— А, этот… знаю. — Вся заинтересованность Анны вмиг угасла. — Не нужен он мне. Скучный, старый, чопорный. Вот по мор… по лицу сразу видно — привык контролировать всех вокруг. Что я с ним делать буду? Ни сам в клуб не пойдет, ни меня не пустит. Всех моих поклонников распугает. Ну его…

Само собой, я настаивать не стала. Это же не ко мне друг Яна присматривается. Да и разговор наш быстро принял иное направление, когда Анна, заговорщицки округлив глаза и приглушив голос, возбужденно прошептала:

— Ты не заметила, за столиком слева парень с нас глаз не сводит. Красавчик! Вот если бы такой за мной приударил — другое дело! Ты только не оборачивайся. Спалишь же меня!

Сделав вид, что поднимаю упавшую салфетку, я все же кавалера разглядела. Действительно симпатичный, одет по-молодежному. Вот только…

Только какое-то нехорошее предчувствие поселилось в душе. Я ведь этого человека уже видела, когда вылезала из аэрокара на парковочной площадке у торгового центра. Его машина в соседнем ряду стояла. Какова вероятность того, что случайный посетитель выберет именно это кафе из всего огромного здания, где, кстати, заведений для питания хватает, и сядет за соседний столик?

Потому теперь я была внимательнее. Оглядывалась в самый неожиданный момент, поднимаясь на эскалаторе. Не сразу взлетела, минут десять просто сидела в аэрокаре, наблюдая за парковкой. У входа в «Сирену» тоже сделала вид, что необычайно заинтригована зеркальной витриной, пока изучала в ее отражении людей, идущих за моей спиной.

Лишь один раз мне показалось, что знакомое лицо мелькнуло в толпе, но убедиться в этом я не успела. Может, действительно показалось, а у меня на фоне нервного напряжения развивается мания преследования?

Изображая обычную посетительницу, я купила билет. Побродила по игровым, якобы в поисках заманчивого виртуального приключения, потом пошла в туалет, по дороге изучая подходы к административным помещениям, где находился кабинет Ильи. Людей в центре было много — как я и рассчитывала, в вечернее нерабочее время развлечения пользовались спросом. Так что я могла, без опасения вызвать лишние вопросы, ходить по территории центра и лезть в неположенные места.

Список посетителей, поступающий с кассового терминала, в фоновом режиме тек сверху вниз на постоянно работающем мониторе в кабинете управляющего развлекательным центром «Сирена». Черноту экрана рассекал настоящий белый поток, в котором программа четко отслеживала и выделяла синим цветом тех, кто посещает центр повторно, красным — регулярных посетителей, желтым — заядлых, то есть потенциальных «подопытных»… На последних она удовлетворенно попискивала, и этот звук услаждал слух Бершева. Привыкший к нему, он даже не сразу понял, почему звук вдруг стал иным — привлекающим внимание. Лишь когда сигнал повторился, сообразил…

— Нея!

Он даже вскочил, не веря, хотя сам ставил в программу фильтр знакомых имен. Среди них ведь не только Вайс значилась. Поморгал, чтобы развеять мираж, и вновь уставился в экран. Но ошибки не было. Айрин Вайс на самом деле пришла в игровой центр.

Судорожным движением Илья вывел на экран изображение с камер, которые охватывали всю территорию здания. Торопливо обежал глазами миниатюры экранов, присматриваясь к посетителям. Заметив наконец знакомое лицо, судорожно вздохнул то ли с облегчением, то ли настраиваясь на будущий разговор и бросился к двери.

Через приемную секретаря он проскочил мгновенно, сопровождаемый удивленным взглядом Олега.

Удивительным зрелище казалось только стороннему наблюдателю. В голове Бершева роились противоречивые мысли. Начиная от «она случайно оказалась в центре», до «Нея одумалась и пришла к нему мириться». Последнее особенно тешило самолюбие Ильи. Однако воспоминание о неисполненном приказе начальника отрезвило. Прочь иллюзии, нужно подсуетиться и стереть девушке память, пока Подестов не маячит рядом! Идея здравая, но… Таймер стирателя! Он же опять возвращен к исходным малым значениям, а Илья не Ринат, чтобы скрутить хронометр в нужную сторону… Стоп! Ученого ведь тоже зачем-то принесло в центр, он сам назначил Бершеву встречу, написав, что им нужно поговорить, и попросив ждать в кабинете. Вот пусть и помогает своему другу, а не то… Илья живо намекнет Владиславу Эдуардовичу о личности диверсанта, который едва не разрушил ценное оборудование.

Увидев Нею стоящей возле зеркальной стены холла, он успокоился. Даже шаг замедлил, поправляя пиджак и приводя в порядок волосы. Нужно произвести благоприятное впечатление и сделать все, чтобы задержать девчонку до появления Рината и не дать ей уйти, пока тот настраивает пульт. Может, предложить какую-то виртуальную игру? Хотела же она тут развлечься, сама просилась.

— Здравствуй, Айрин, — нерешительно позвал мужчина.

— Здравствуй… — Нея обернулась, с явной долей недоумения изучая собеседника. — Ты почему тут… — сбилась, словно сама себя одернула, и изменила формулировку: — Ты один?

— Да… То есть нет. В каком смысле — один? — не понял ее Илья. Впрочем, быстро отыскал возможную причину. — Подружки у меня нет, как видишь.

— При чем тут подружка? — поморщилась девушка, всем своим видом показывая, что считает намек на ревность оскорбительным. — Я твоего друга имела в виду. Рината. Он не здесь?

— И при чем тут Ринат? — в свою очередь до глубины души возмутился Бершев. Сдался ей этот заучка, с ним и на людях появляться стыдно.

— Просто я… — Нея явно попыталась найти объяснение, но в итоге махнула рукой и приветливо попросила: — Отведешь меня в свой кабинет?

— Зачем? — ошалел Бершев. — Давай лучше я тебе новую игровую комнату покажу. Поиграешь. Ты же для этого пришла?

— Не совсем, тонко улыбнулась Нея. — Можешь считать, что я подготовила для тебя сюрприз.

— Вот знаешь, как-то обошелся бы без него, — пробормотал Илья, прикидывая, чем для него обернется это внимание лже-Вайс. Подестов сразу по стенке размажет или сначала попрессует немного? Ян Карлович не выносит конкуренции, так что первое более вероятно. А Бершеву слишком дорога своя шкура, чтобы так бездарно подставляться.

Девушка нахмурилась, глядя в сторону. Илья поначалу решил, что она рассердилась из-за отказа, но заблуждение было недолгим. Проследив за направлением ее взгляда, мужчина заметил Дмитрия Николаевича. Безопасник беседовал с каким-то смазливым парнем, а тот развязно тыкал пальцем в сторону Ильи и Ней.

Что понадобилось человеку Владислава Эдуардовича в этом центре? Неужели он желает контролировать процесс стирания памяти у Айрин Вайс? Если так, то дело плохо… Где же этот Ринат пропадает?!

Счастье Ильи, который разглядел ученого в толпе, было безграничным. Как удачно! Они успеют провернуть все вовремя. И куратор отвяжется.

Жизнь-то налаживается!

— А вот и… — начал было Илья, оборачиваясь к собеседнице.

Мысль оборвалась стремительно, оставив в голове звенящую пустоту. И было отчего — изящная рука Ней сжимала пистолет, целясь прямо в грудь Бершева, а в прекрасных голубых глазах ясно читался приговор.

— Ты ответишь за все, что сделал, вершитель чужих судеб! — зло прошипела иномирянка. — Я не прощаю убийц.

Палец на спусковом крючке побелел, и Бершев не выдержал, заорал:

— С чего ты взяла? Это не я…

Краем глаза видел — Дмитрий Николаевич среагировал на источник угрозы, рванул в сторону, несомненно пытаясь оказаться за спиной Ней, размахивая руками и попутно раздавая приказы своим людям, тоже начавшим двигаться в толпе. И сейчас Илье было не важно, откуда они взялись и почему их так много. В голове билась лишь одна мысль: его спасут!

— Заткнись, лжец! Ты трус, раз боишься повторить участь своих жертв! Думал, их смерть останется безнаказанной? Нет, ты на себе испытаешь, что они чувствовали.

— Нея! Стой! — выкрикнул успевший подбежать Ринат. Ученый замер недалеко от девушки, выставив перед собой руки и судорожно пытаясь ее образумить. — Не надо! Он не стоит твоей свободы. Подумай о совести…

— Не смей меня судить! — отрезала иномирянка, бросая на него быстрый ненавидящий взгляд. — У тебя ее тоже не осталось!

Всего лишь на мгновение она потеряла концентрацию. Но в этот краткий миг изменилось так много.

По залу разнесся испуганный визг — кто-то из посетителей запоздало заметил оружие, и толпа засуетилась. Стоявшего под прицелом Илью грубо толкнул, сбивая с ног, один из вовремя сработавших безопасников, фактически спасая от раздавшегося выстрела. Второй мужчина таким же приемом повалил на пол ученого.

Бершев не сразу понял, почему огнем горит плечо — вовсе не то, которым он ударился о каменное покрытие. Он даже второй выстрел, раздавшийся следом за первым, вряд ли воспринял и уж тем более не пытался сообразить, кто и куда стрелял. Лишь увидев расползающееся по серому рукаву красное пятно, Илья ужаснулся — Нее удалось его ранить!

О, что случилось бы, не окажись рядом свидетелей… Кошмар! Ииомирянка привыкла хладнокровно мстить. Быть врагом Ней — незавидная участь. И Ринат тоже попал в ее список виновных. Хотя, кажется, ученый остался невредим. Вон поднимается на ноги, разве что лицо белее мела. А ведь это он убивал подселенцев! Почему же первый выстрел достался не ему? И кто вообще надоумил Нею убивать? Ян? Или…

— Вы как, Илья Васильевич? — закрывая обзор, склонилось к нему лицо Дмитрия Николаевича. — Врача уже вызвали.

— Жить буду. Наверное, — трагично прошептал Бершев, закрывая глаза. Может, кровопотеря и не была критической, но ему казалось иначе. Страх и шок застилали сознание мужчины.

Поднимаясь с холодного каменного пола, Ринат не мог оторвать взгляда от сопротивляющейся девушки, которую с трудом удерживали двое мужчин. Она ведь даже второй пистолет успела выхватить и выстрелить, когда лишилась первого. Видимо, стреляла в Рината, но прицелиться не успела и потому промахнулась. Или решила оставить его в живых? А может, просто не смогла одновременно точно стрелять и блокировать выпады сразу нескольких безоиасников, пытавшихся ее обезвредить.

— Крепче держите!.. Она точно одна была?.. Сопротивление бесполезно! Хватит, госпожа Вайс! Прекратите! Вы арестованы! Уведите ее уже!

В ушах, накладываясь на непрекращающийся гул, который создавали взбудораженные зрители, раздавались крики бсзопасников. И тяжкий стон Ильи, к которому склонился один из них.

Везения Бершева нельзя было отрицать. Рана была сравнительно легкой, это Ринат прекрасно видел. Пуля явно ушла в сторону от исходной траектории. Попади Нея в сердце, врачи оказались бы бессильны ему помочь.

— Ринат Аркадьевич, — раздался строгий голос подошедшего к ученому мужчины — того самого, что командовал обыском в лаборатории, — вижу; вы не пострадали. Ступайте домой, завтра мы с вами побеседуем.

Ученый согласно кивнул и вышел из развлекательного центра. Ему было не по себе. Весь путь до квартиры прошел в раздумьях.

Он не ожидал от Ней настолько решительных действий. Ученый надеялся, что иномирянка сумеет оставить в прошлом лживого Илью и начать все заново на Земле. У Айрин Вайс была обеспеченная жизнь, почему бы не воспользоваться этим?

Только Нея рассудила иначе и принялась вершить правосудие. Одна. Если повернуть время вспять, то Ринат поступил бы так же и открыл тайну перемещения. Девушка заслуживала правды, а погибшие — возмездия.

Он разделял чувства Ней, считая себя и Илью виновниками ее бед. И не боялся быть убитым. Если бы за происходящее в санатории их судили по законам Конфедерации, то кара была бы равноценной намерениям девушки.

Только Ринат помнил и о лаборатории, где могли пострадать люди, не причастные к тому, что происходило в рамках проекта «Сирена». Или она хотела уничтожить лишь технику?

Как бы то ни было, диверсия в НИИ сорвалась, а Бершев… Друг, конечно, но… зараза. Живучий. А безрассудная иномирянка, напав на него, перечеркнула собственное будущее.

Что будет с Неей? Если девушку забрали люди Владислава Эдуардовича, то хорошего мало. Когда он узнает, что Айрин поддельная, то убьет неудобную подселенку. Кому нужна чужачка в облике землянки?

Нужна самому Ринату, но он не в силах защитить Нею так, как сможет Подестов. И то Яну Карловичу она нужна в качестве Айрин Вайс.

Весь оставшийся вечер ученый не находил себе места. Даже не сумел уснуть, лишьзадремал. И рано утром, не выдержав напряжения, отправился в лабораторию. Работа — единственное, что могло отвлечь от тяжких раздумий, а введенные ограничения уже сняли, за обедом в столовой многие это обсуждали.

Однако сосредоточиться на не поддающемся пониманию проекте было сложно. Мысли неизбежно возвращались к Нее и к нынешней хозяйке ее родного тела. Словно само Провидение толкало ученого. И он не выдержал. Сбросив начатые расчеты, активировал связь с сознанием Айрин. Едва сдерживая нетерпение, ожидал подключения и вдруг вздрогнул, услышав такое знакомое:

— Крепче держите!.. Она точно одна была?.. Сопротивление бессмысленно! Хватит, Нея! Прекратите! Вы арестованы. Уведите ее уже!

Перед глазами мелькали руки, лица, слышалось тяжелое дыхание — девушка явно не собиралась сдаваться добровольно. И продолжала бороться с охраной, которая старалась ее удержать.

Дежавю… Ринат в недоумении потряс головой, прервав связь. Что происходит?! Ну ладно Нея, тут хоть понятно, на что она решилась и почему. Но Айрин? Этой чего спокойно не сиделось? Во что ввязалась? И ведь нормально все у нее было! Адаптировалась же! На смотр женихов собиралась.

Недели не прошло после прошлого наблюдения. Что же успело произойти, пока подселенка была оставлена без контроля Рината?

Ученый испугался и принялся торопливо перематывать сделанную аппаратурой запись, периодически останавливаясь и запуская просмотр, чтобы получить хотя бы поверхностное представление о случившемся.

Вот руки Айрин осторожно достают из сумки и ставят на полку небольшой непрозрачный шар, а затем прячут в нее другой — видимо, исходный, который она подменила. Девушка оглядывается, замечает бегущих по коридору к раскрытой двери в зал охранников. Вернее, охранниц, потому что их фигуры выглядели изящными по сравнению с мужскими. При ближайшем рассмотрении сотрудницы оказались одеты в темные форменные комбинезоны с нашивками…

Вот она же, несколько раньше, таясь и постоянно оглядываясь, пробирается боковым ходом за кулисы. Вжимается в темную пишу, ждет, пока мимо пройдут проверяющие, и снова крадется дальше…

Вот возбужденно переговаривающиеся девушки занимают места в последнем ряду зрительного зала. Айрин, учтиво пропустив подруг вперед, садится с самого края…

Вот, глядя на себя в зеркале и продолжая наряжаться, Айрин смеется. А рядом, ничуть не менее оптимистично настроенные, ждут окончания сборов подруги. И сумка, в которой наверняка спрятан предмет для подмены, стоит на кровати…

Вот снова руки девушки заняты шаром. Вернее, его фрагментами. Айрин склеивает сломанный предмет заново. Любуется результатом, когда поверхность непрочной конструкции кажется монолитной…

Вот подруги, видимо пришедшие навестить Айрин, дружно потрясенно ахают, когда она задает явно, по их мнению, нелепый вопрос:

— А какой талант у Олерианайлера?

— Ох, Нея, ты и этого не помнишь?

— Подумаешь… — безразлично передергивает плечами девушка.

— Прости нас. Мы не хотели унижать тебя напоминанием о недуге.

— Твой бывший жених умеет перебрасывать предметы в будущее.

— Ого… А какие предметы?

— Вроде бы любые. Но на прошлом смотре он Сферу Мира перемещал. Даже свет специально для этого гасили. Очень эффектно было! — всплеснув руками, делится впечатлениями Аса.

— Я думаю, он и в этот раз себе не изменит, — кивает Яла.

— Что за сферу? Как она выглядит?

— Тоже забыла? Видишь на своем стеллаже? В каждом доме такую ставят в качестве ночника.

— А эти сферы отличаются друг от друга?

— Ты что! Как же другую по форме и размерам правильно зарядить, чтобы сияла? Это всеобщий символ, традиция и удобный осветительный прибор…

Голоса девушек смолкли — Ринат выключил воспроизведение. Что толку смотреть дальше, если все понятно и даже уже известен итог?

Айрин серьезно подставилась из-за злости на Павла. Наверняка землянка наивно понадеялась, что Соболев опозорится на смотре. Похоже, Сфера — предмет хрупкий и требует бережного отношения. Склеила-то она ее явно с расчетом, что после переноса та развалится на части. И квалификация мужчины окажется под вопросом.

Айрин хоть иногда думает на несколько шагов вперед? Даже Ринат успел понять, что смотр — мероприятие государственной важности. Охрана нацелена на поиск диверсантов и провокаторов. Что может Айрин противопоставить специалистам высокого класса? Поиграла в шпионку и поплатилась.

Как слепой котенок, лезет куда не следует. Без знаний, без опыта, с одной только амнезией в своем арсенале. Безумие чистой воды! Мея хотя бы шла на риск от отчаяния и чувства несправедливости, а ее «коллега» из-за глупости и уязвленного самолюбия.

Ох уж эти женщины! Опасны не только для окружающих, но для самих себя. Сначала импульсивно действуют, а потом, когда приходится отвечать за содеянное, наверняка запоздало осознают, что совершили непоправимое.

Ринат сочувствовал обеим арестованным мстительницам и считал себя виноватым. С какой стороны ни посмотри, он стал причиной их проблем. Значит, как ответственный мужчина, обязан помочь. Только…

Только как теперь их спасать?

— Успокоились?.. Вот и хорошо, а то чуть себя не покалечили. Я уж не говорю об окружающих. А вам, может, лекарство? Воды? Нет? Ну, как знаете…

Тот самый мужчина, что организовал мой арест, буквально ходил кругами мимо меня, сидящей на стуле, затем вдоль длинного стола, вдоль стены с зеркальным окном, вновь ко мне… Вчера, после задержания, даже не заговорил со мной, только обыскал и сразу в камеру отправил. Видимо, рассчитывал, что ночь в изоляторе меня образумит и я сама охотно пойду на контакт. А вот теперь, утром, никак не желал смириться с моим молчанием.

— За что ж вы так себя не любите, Айрин Легорьевна? Полезли делать всю грязную работу самостоятельно. Почему не нашли подходящего наемника? Или вам кто-то посоветовал лично устранить проблему? Напрасно вы поверили этому доброжелателю…

Он уселся на стул напротив и, сложив пальцы в замок и облокотившись о столешницу, доверительно подался ко мне.

— Хотите, я арестую его и отпущу вас? Одно ваше слово, госпожа Вайс…

Сквозь пелену растрепанных волос я смотрела ему в лицо. Приятный внешне, располагающий и говорит вроде ласково, а глаза колючие. Получается, играет? Очередной притворщик.

Крепче стиснула зубы. Он не услышит ничего. Хватит с меня лжи и манипуляций.

— Жаль, — делано расстроился мужчина, выпрямляясь на стуле. — Могли бы помочь и себе и мне. Я против наказания невиновных, тем более женщин. А ведь оружие, которым вы воспользовались, зарегистрировано, и определить владельца не так уж сложно. И это не вы… Ну? Не передумали? Ладно…

Он поднялся, неторопливо пошел к выходу и там замедлил шаг, явно ожидая, что я образумлюсь и его остановлю. В итоге тяжело вздохнул, постучал в дверь и, когда она открылась, вышел.

Вернется ведь, сомнений у меня в этом не было. Изменится ли его стиль поведения, непонятно, но допрос точно продолжится. Меня в покое теперь вряд ли оставят.

Опустив голову, повращала запястьями, на которых красовались наручники. Металлические магнитные браслеты, притягивающиеся друг к другу. Сил разорвать нужно непомерно много, столько у меня вряд ли имеется.

С запоздалым сожалением я вспомнила, что напрасно переоценила возможности женского тела в этом мире. Я ведь, борясь с напавшими в центре, совершенно забыла, в каком теперь облике. Попыталась действовать так, как привыкла. А мое родное тело в разы сильнее этого. И подготовлено лучше. И выносливее. Обладай я прежней физической формой, вряд ли у них получилось бы меня скрутить…

Впрочем, что толку в бессмысленных метаниях? Что вышло, то вышло, с этим и придется разбираться. Нужно собраться. Вспомнить все, чему меня учили. Это всего лишь допрос. Я догадываюсь о сути вопросов и способна продумать тактику своих ответов. Следует признаться, что ненавидела Илью. И отрицать остальные обвинения.

Лабораторию я успела уничтожить. Когда поняла, что придется стрелять прямо в зале и это мой последний и единственный шанс, нажала кнопку активации детонатора, а потом уже выхватила пистолет. Однако прямых доказательств моей причастности к взрыву у них нет. Ринат остался жив. На моем счету всего один пострадавший, который получил по заслугам.

Быстро, стараясь не провоцировать интереса надсмотрщиков, я еще раз осмотрела помещение. Допросные, видимо, во всех мирах одинаковые — безликие, серые, мрачные. А за вот тем отражающим стеклом так удобно прятаться тому, кто за допросом или заключенным следит…

Интересно, кто? Илья вряд ли — я все же его зацепила, пусть и не окончательно и непоправимо. Наверное, теперь рану зализывает… Ринат? Сомнительно. Хотя… Ну а кому еще нужно участие в расследовании?

Как выяснилось минутой позже, совсем не тому, о ком я думала. В раскрывшуюся дверь в сопровождении уже знакомого мне мужчины вошел…

Владислав?! А этому-то что тут понадобилось? За свою лабораторию испугался? Но почему решил, что я к этому причастна? Или причина иная и он просто за своего сотрудника беспокоится? Илья же, как и Ринат, теперь под его началом работает.

С грохотом отодвинув стул, мужчина уселся на него, закинул ногу на ногу и пронзил меня злым взглядом, полным нескрываемого раздражения. Мой недавний собеседник остался стоять, опираясь на дальний угол длинного стола. И тут по столешнице скользнули брошенные на него остатки коммуникатора.

— Ваших рук дело? — рявкнул Владислав.

Я невольно вздрогнула. Ну ладно устройство активации, оно на мне было в момент задержания, а при обыске содрали, ясное дело. Но вот остальная детонирующая часть… Она-то почему цела? Должна же была взорваться. Неужели я ошиблась и неправильно собрала схему? То есть лаборатория уцелела?!

Пожала плечами, сделав безразличный вид. Ситуация определенно непонятная и будет проще довести мужчину до состояния, когда он сам мне все, что знает, расскажет. Если начну спрашивать или оправдываться, итог будет прямо противоположным.

— Ладно, будем считать, что ваших, — раздраженно бросил Владислав. Обернулся к своему спутнику и презрительно рыкнул: — Оказывается, даже избалованные дуры теперь мнят себя диверсантками. И потому терпят неудачу. Наивно верят, что большие деньги помогут им избежать наказания.

В голосе звучал явный скепсис, но в словах все же промелькнула та крупица информации, на которую я надеялась. Значит, взрыва не было. Обезвредили. Жаль. Кто же у них такой шустрый оказался? Или я где-то прокололась?

— Так кто ваш сообщник? — снова надавил Владислав. — Кто дал вам это устройство и почему вы решили убить Бершева?

Теперь молчать становилось невыгодным. Но опять же, какую позицию выбрать? Что он знает? В курсе ли тех преступлений, что связаны с «Сиреной»? Допустим, и вероятнее всего, нет. Тогда варианта два. Первый — списать все на женскую мстительность. Второй — раскрыть глаза на махинации его подчиненных. Есть вероятность, что этим окажу мужчине неоценимую услугу.

Подумав, решила оба варианта совместить.

— Дался вам этот сообщник… — вздохнула я и пошла в наступление. — Я сама в состоянии защитить свои интересы! И вовсе не собиралась я Илью убивать. Я не дура, чтобы из-за этого махинатора садиться в тюрьму. Так, припугнула слегка… Он же меня обманул. Втерся ко мне в доверие, притворялся влюбленным. Заманил пробным участием в «переселении». Думал, я такая наивная, не почувствую разницы между реальностью и иллюзией! А я сразу поняла, что это чистой воды надувательство! Вы даже не представляете, сколько я потеряла! Воображаемые приключения этих денег не стоят.

Как все же удачно, что я нашла дневник ученого! Он, конечно, в своих кратких эмоциональных заметках не указывал конкретных сумм, отметил лишь факт заработка Ильи, но очевидно, что «переселенцы» щедро платили за услуги «Сирены». Круг избранных был малочисленным, зависел от благосостояния желающих. И теперь у меня было на что опереться в своих обвинениях, пусть слегка отличающихся от реальности.

— Воображаемые, значит? Допустим, — пробормотал Владислав. И одобрительно сказал: — Деньги — весомый мотив. Правильный. Тут я вас понимаю. Ну, хорошо, а зачем тогда пытаться разрушить лабораторию? Потребовали бы компенсацию, это же проще и выгоднее. Не сходится как-то. Не согласны?

— Не согласна, — не сдалась я, изображая непримиримую вершительницу правосудия, фанатичного борца за справедливость. — Лаборатория — источник зла. Сколько еще обеспеченных людей в ней одурачат и оставят без средств к существованию? Так что Илья получил по заслугам. Жаль, его подлый сообщник ушел от наказания.

Я-то подразумевала под сообщником Рината, который не пострадал от моего выстрела. Но Владислав как-то непонятно отреагировал. В его глазах сверкнуло удивление. Он словно не определился, быть и дальше настороженным или рассмеяться мне прямо в лицо.

— На кого это вы намекаете, Айрин Легорьевна? — сквозь зубы процедил мужчина. На миг его взгляд метнулся к столь же подозрительно напрягшемуся свидетелю разговора и вновь впился в мое лицо.

Любопытно… Что это? Доказательство того, что Владислав не просто в курсе делишек своего подчиненного, но еще и сам имеет к этому отношение? А если так… Ой!

И все же подозрения не есть уверенность, и потому полезно проверить их небольшой провокацией. Это риск, конечно, но…

— Да ладно вам, — скривилась, демонстрируя презрение.

— А то сами не догадываетесь? Я думала, вы умнее. — И, внимательно наблюдая за выражением лица визави, призналась: — Много ли может Илья без Рината?

Облегчение, которое не сумел скрыть Владислав, сказало мне куда больше слов. Все же он главный организатор! Илья просто действовал по его приказу, Ринат именно о нем писал в дневнике как о «хозяине», которого он так боится, а я… Я, не разобравшись, пыталась убить не того мерзавца! Поэтому он сидит передо мной и издевается, понимая, что я не смогу причинить никакого вреда. Меня он уничтожит, а в лаборатории по-прежнему будут уничтожать иномирян…

— Вы правы, Айрин Легорьевна. Бершев бездарность. Главным виновником махинаций является Ринат Аркадьевич. Я приму к сведению ваши слова и позабочусь, чтобы он не ушел от ответственности. Но вы ведь понимаете, что должны понести наказание за свою самодеятельность?

— Но никто же не пострадал, — удивилась я. — А я осознала ошибку. Не стоило действовать под влиянием эмоций. Я по-прежнему ненавижу Бершева, но личный комфорт заботит меня больше, чем судьба этого жалкого мошенника.

— Редкие для женщины качества — сознательность и самокритичность, — то ли похвалил, то ли не поверил Владислав. — Я подумаю, как с вами поступить.

Выйдя из камеры, Владислав Эдуардович не покинул ту часть НИИ, где базировался офис службы безопасности, лишь выбрал иное место наблюдения. И теперь за односторонним зеркальным стеклом прекрасно видел девушку, по-прежнему сидящую на стуле.

— Врет? Как думаешь, Дмитрий Николаевич? — не выдержал и все же пожелал услышать мнение специалиста.

— Кто ж этих женщин разберет, — покачал головой безопасник. — Может, действительно мстила по дурости, а может, кто-то надоумил нас за нос водить. Надавить бы. Припугнуть. А то мы с ней как-то лояльно, и толку ноль.

— Так чего же раньше не припугнул? — не сводя глаз с задержанной, поинтересовался Владислав Эдуардович.

— Сами же приказали не трогать.

— А тебе лишь бы полапать, — хмыкнул его начальник. — Как-то слишком долго ты ее обыскивал. Понравилась, что ли?

— Это моя работа, — отрезал безопасник, явно не желая говорить на эту тему.

— Ладно, пусть пока в камере посидит, сговорчивей станет… И знаешь что, а тащи-ка сюда этих красавцев! Пожалуй, проще будет, если сначала они ситуацию по-своему объяснят.

Дмитрий Николаевич кивнул и моментально исчез из комнаты.

Ожидая его возвращения, Владислав Эдуардович в который уже раз присмотрелся к Айрин. Странная она какая-то: спокойная, не дергается, не нервничает. Другая на ее месте давно бы сопли по лицу размазывала и ревела в три ручья, умоляя освободить. Либо выдержка у нее на высоте — сказались характер и воспитание, либо кто-то за ней все же стоит, вот и чувствует себя защищенной.

Но что из этого верно?

Владислав Эдуардович перестал понимать, что именно Бершев этой дуре вешал на уши, раз она до сих пор уверена, что путешествия не настоящие. Неужели он способен на что-то стоящее, кроме идиотских поступков и сумасбродных, но, на его счастье, прибыльных идей?

Зато хоть понятно, почему Айрин сорвалась с крючка и от окончательного переселения отказалась. Она приняла все за махинацию, не поверила ощущениям, расценила уникальную технологию как очень качественное надувательство.

При таком раскладе вполне могла обойтись без покровительства, жаловаться тому же Подестову на собственную глупость и легковерие такая, как Вайс, не станет. Слишком гордая. Но убедиться все же необходимо.

И потому, едва Илья и Ринат оказались сидящими перед ним на стульях, угрожающе склонился, нависая сверху, и прошипел:

— Доигрались? Вы что творите, идиоты?

Ответом было молчание. Виновные каяться не спешили, лишь переглянулись. Бершев — со страдальчески-перекошенной физиономией, бережно прижимая к себе подвешенную на перевязи руку; ученый — хмуро и определенно не слишком довольно.

Сговорились? Привыкли, что все им сходит с рук, забыли об ужасе и своих бывших проблемах? Ну так куратор не сочтет за труд напомнить. Кажется, слишком долго он проявлял к ним обоим лояльность. Обнаглели. Пора исправить ошибку. Разделяй и властвуй… Так, кажется? Очень правильный подход.

— Отличное объяснение, — похвалил Владислав многозначительное молчание, отступая и усаживаясь напротив. — Я прямо все сразу понял. Ринат Аркадьевич, вы научились транслировать мысли? Надеюсь, вы этим занялись после того, как успешно завершили мое первое задание? Могу я оценить результат?

— Сарказм тут неуместен, не выдержал ученый. — Прекрасно знаете, что невозможно работать, когда постоянно отвлекают. Вы ждете результата, а сами мешаете искать решение.

— Слышите, Бершев? — довольный произведенным эффектом, протянул куратор. — Оказывается, это я виноват в ваших неудачах. Мешаю… Вы тоже разделяете подобное мнение?

— Да что вы, Владислав Эдуардович! — округлив глаза и напрочь позабыв о необходимости изображать несчастного потерпевшего, перепугался Илья. — Это мы виноваты. Недосмотрели.

— Мы? — выразительно поднял брови куратор. Не слишком ли часто вы говорите о себе любимом во множественном числе? Или вы полагаете, что Ринат Аркадьевич наравне с вами обязан был контролировать госпожу Вайс? Неужели это была и его ответственность тоже? Нет? — Присмотрелся к вялому отрицательному жесту и развел руками: — Тогда ваше умение подставлять под удар других поражает. Как и неуемное стремление присваивать чужие заслуги. Это же вы у нас были единственным разработчиком проекта «Сирена»? А по факту оказались редкостным треплом. Обидно, когда тебя пытаются надуть. Но еще досадней, когда тебя цинично списывают со счетов. Правда, Ринат Аркадьевич?

— Что вы имеете в виду? — не понял его намека ученый. Мы с Ильей всегда вместе работали. И над «Сиреной» тоже.

— Так вы не знали? — Владислав Эдуардович укоризненно поцокал языком, глядя на вжавшего голову в плечи Бершева. — Илья Васильевич, вы своему лучшему другу так ничего и не рассказали? Как неловко вышло, я, оказывается, проявил вопиющую бестактность… Но раз уж начал раскрывать эту дружескую тайну, то, с вашего позволения, продолжу.

Может, у Ильи на этот счет и были какие-то возражения, но он предпочел держать их при себе. В конце концов, что важнее — лояльное отношение куратора или уважение друга, который, кстати, уже давно не был для Ильи таковым — скорее по привычке являлся удобным объектом для использования. Разумеется, первое куда выгодней.

— Несомненно, вы работали вместе, Ринат Аркадьевич, — успокоил ученого Владислав. — Настолько дружно, что денежный заем на организацию и рекламу вашего совместного проекта Илья оформил на вас, а не на себя. А когда выяснилось, что возвращать долг нечем, скрылся. Трусливо сбежал, подставив вас под удар.

— Неправда, — не поверил Ринат. — Илья сам от кредиторов пострадал. А меня спас.

— И каким же образом? — тонко улыбнулся Владислав Эдуардович.

— Ну как же… — растерялся ученый. — С вами договорился. Это же вы вмешались и меня вытащили.

— Верно, — не стал спорить куратор. — Но до этого, общаясь с вашим другом, мы находились в уверенности, что перед нами единственный и неповторимый изобретатель. И в наличии компаньона он признался, только когда понял, что окончательно заврался. Как думаете, если бы наше заблуждение продлилось чуть дольше, вы бы сейчас сидели передо мной?

— Илья! — беспомощно позвал ученый, в голове которого привычный мир рушился, а ценности, которыми он дорожил, пусть сохраняя их по инерции, становились эфемерными. Он ведь ради друга терпел все происходящее, шел на поводу у него, соглашаясь продолжать не самые этичные замены сознаний, решился на сделку с собственной совестью, уничтожая иномирян по его приказу, чувствуя ответственность за друга, веря, что предавать бесчестно, а теперь…

— Мне не оставили выбора, — глядя в сторону, бросил Бершев.

Выбор есть всегда, Илья Васильевич, — поправил куратор.

— Значит, я бесполезный подлец? А ваш драгоценный Ринат Аркадьевич вам верно служит? Сначала он скрыл от меня, что Айрин на пару с Подестовым отиралась у дверей лаборатории. Я бы сразу раскрыл их подлый замысел. После Ринат отправил мне сообщение с просьбой встретиться в центре, из-за него я покинул собственный кабинет и вышел в общий зал. И в него Вайс не стреляла!.. Думаете, эта дура могла бы уничтожить лабораторию? Чушь! Ваш незаменимый Ринат сам собрал детонатор, он рассказал мне по секрету…

Бершев пошел вразнос. Пожалуй, и сам не очень понимал, что именно несет и насколько складно звучит придуманное им обвинение. Однако об истинной личности Вайс благоразумно молчал, понимая, что это признание станет для него последним.

— Илья, ты совсем рехнулся? — ошалело проговорил Ринат. — Это же ты мне прислал сообщение с просьбой прийти!

Сказал и осекся, только теперь сообразив, что номер, с которого поступило письмо, был незнакомый. Ученый, увидев подпись «Илья», решил, что писал Бершев. А ведь сообщение могла прислать и Нея, если хотела, чтобы они оба в нужный ей момент оказались в развлекательном центре.

— И это, Ринат Аркадьевич, все, что вы можете сказать? — с иронией спросил Владислав Эдуардович, когда оба спорщика, возмущенно уставившись друг на друга, умолкли. Перепалка его забавляла. А подброшенный компромат должен был настроить ученого на желание отомстить Бершеву и проявить столь нужную куратору откровенность.

Вот только, услышав сердитое «все», он так и не понял, что, несмотря на спровоцированную ненависть к Илье, Ринат сознавал, что любым признанием в первую очередь подставит Нею. И потому будет молчать.

— Тогда вы, Илья Васильевич. — Оставив в покое одного, куратор принялся за другого. — Может, расскажете, как вы докатились до покушения на собственную шкуру?

— Вайс требовала назад деньги и недвижимость. Угрожала мне разоблачением, я уже говорил… Она едва не проболталась. И распугала бы всех перспективных клиентов. Если бы не ваш неугомонный Ян Карлович, я бы решил проблему. А в итоге Айрин разозлилась не только из-за утраченных денег. Она меня домогалась, настаивала, чтобы я хотя бы собой компенсировал ущерб! Я попытался откупиться санаторием, но ей показалось мало. Циничная стерва! Но я помнил, что вы мне говорили о чувствах Яна Карловича, поэтому и ответил ей категорическим отказом. — Илья решил, что терять ему уже нечего, и вдохновенно мешал правду и ложь. — Пригрозил, что, если не отстанет, намекну Подестову на ее недостойное поведение. Вот она и взбесилась.

— П-ф-ф… — натужно выдохнул Владислав Эдуардович. — Бершев, я не устаю вам удивляться. Вы не человек, а ходячее недоразумение, магнит для неприятностей. Ладно, я сегодня добрый. Выручу вас снова. Избавлю от этой хищницы. Идите работайте.

Проследив за тем, как Дмитрий Николаевич сопровождает подчиненных на выход, куратор посмотрел на Айрин. Положив руки на стол, а на них голову, девушка дремала. Одежда, не смотря на борьбу во время задержания и ночь в камере, выглядела опрятной, потому как материалы дорогие и качественные. Распущенные, пусть и растрепанные, светлые волосы легкой волной спадали со столешницы, на лице безмятежное спокойствие, губы приоткрыты в легкой полуулыбке…

Богатая, ухоженная, избалованная… Могла ли такая куколка вести себя безбашенно, надеясь на безнаказанность? Запросто.

И все равно червячок сомнения глодал Владислава Эдуардовича, мешая безоговорочно принять версию Ильи. Поэтому, дожидаясь безопасника, куратор вдумчиво надиктовал несколько документов и отправил на распечатку. А едва помощник вернулся, поднялся со стула.

— Ну что ж, Дмитрий Николаевич… — Он потянулся, разминая затекшие ноги. — Пойдем проверим, насколько эффективно твое «припугнуть».

— Ринат, ты это… спасибо, не сдал меня куратору, — заговорил Илья, едва офис службы безопасности остался позади и они оказались в обычном коридоре НИИ. — А остальное… Каждый выживает как может. Меня к стенке прижали… Ну что за мир?

— Не льсти себе, я не ради тебя старался, — буркнул ученый.

— Ты чего, обиделся? — забеспокоился было Илья, но тут же привычно принял беззаботный вид, якобы не понимая, в чем суть проблемы. — Брось, дело-то прошлое. Проехали, забыли…

— Знаешь… — Ринат даже не выдержал, остановился, наблюдая, как с недовольной физиономией Бершев вынужденно замедляет шаг и разворачивается к нему. — Не могу бросить! Всегда бросал, плевал на себя, оправдывая тебя и твои поступки, а ты… За столько лет не нашел времени и не собрался с духом, чтобы сказать мне правду? Почему я узнаю о твоем предательстве от куратора? Который сегодня еще и развлекся за наш счет.

— Да какое же это предательство? — изумился Илья. — Просто ты у нас не в состоянии найти общий язык с полезными людьми. Ты бы испортил все переговоры с Владиславом Эдуардовичем. А если бы дело выгорело, я бы сказал ему после. Подумаешь, сразу не успел… А он неправильно понял.

Молча махнув рукой, ученый пошел дальше. Спорить с тем, кто всегда считает себя правым, было бессмысленно.

— Ринат, — догнал его Бершев, — ты только не ляпни никому про… подселенку, — приглушил голос, оглядываясь. — Она вроде как молчит. Иначе бы нас уже… — Здоровая рука выразительно прошлась по горлу.

— Твое счастье, что безопасник не услышал того, в чем тебя обвиняла Нея, когда держала на мушке. Доложил бы Владиславу Эдуардовичу, и не спасла бы никакая твоя ложь, — напомнил ученый.

— Но ведь не слышал, — с радостным облегчением беспечно отмахнулся Бершев. — Живем, друг!

— Хватит! Ты мнеболыне недруг. Оставь меня в покое! — не выдержал Ринат, отворачиваясь.

— Ладно-ладно, буркнул ему в спину Бершев. — Что ты можешь один? Кто тебе новое оборудование выбьет? Кто перед куратором прикроет? Я оправдывал все твои провальные опыты. Неудачник! Долго ты без меня не протянешь. Приползешь еще ко мне прощения просить…

Ринат быстрым шагом отдалялся от своего бывшего товарища. Он не хотел ни одной лишней минуты быть рядом с этим мерзким, изворотливым и наглым типом. На допросе только мысли о судьбе Ней удерживали ученого от безрассудных поступков. Хотя ему хотелось рассказать о всех «подвигах» Ильи.

Но больше всего его раздражало потребительское отношение Бершева к Нее. Из-за Ильи она лишилась родного мира! А он в разговоре с куратором вывернул все наизнанку, выставив девушку жадной маньячкой. Как Бершеву вообще пришло в голову притвориться жертвой насилия? Да какая из него жертва, если он сам хотел переспать с Неей и стереть ей память? Радовался заманчивым перспективам. Сейчас иномирянка для него отработанный материал. Илью даже не заботит, как Нея чувствует себя в камере.

Ученому жутко было наблюдать перемены, которые происходили с Неей. Из милой, нежной, заботливой девушки, мечтающей о семье, она превратилась в хладнокровную убийцу. Она ни на миг не усомнилась в своих действиях, когда хотела застрелить Илью. А самого Рината просто не успела. И не нужно тешить себя иллюзиями, что она могла простить и оправдать. Только не после того, как она украла дневник, наверняка с целью его прочесть.

Это как надо сломать себя, чтобы решиться на подобное преступление? При этом понимать, что месть поставит крест на дальнейшей жизни. И все равно не оставить обидчиков безнаказанными.

Что с ней сделает жестокий и бесчувственный куратор, даже подумать страшно. Девушка не заслуживает наказания за чужие ошибки и нуждается в помощи. Возможно, пока она держит себя в руках, но силы организма не бесконечны. Рано или поздно Нея сорвется, а Владислав Эдуардович воспользуется ее состоянием и…

Айрин Вайс — особа, с которой куратору волей-неволей придется считаться. Статус и благосостояние не пустой звук. Портить себе репутацию арестом богачки он не захочет. А вот бесправная иномирянка Нея, о которой никто не знает, удобный объект для издевательства и агрессии.

Надо ее вытащить из лап Владислава Эдуардовича, да побыстрей! Но как? С Ильей связываться бессмысленно, он дорожит лишь собственной шкурой. Ринат не способен защитить даже себя. Остается единственный шанс — просить Подестова. Если он в действительности испытывает симпатию к Айрин, то не оставит свою женщину в беде.

Эксперименты «Сирены» пока можно сохранить в тайне, Нея сама распорядится этой информацией. Лучше и правильнее, если Ян все узнает от девушки. Ситуация требует иных действий. Достаточно сообщить, что произошло в развлекательном центре и где сейчас держат Айрин.

Пусть мысли о чувствах Яна Карловича к Нее вызывали раздражение, эмоции Ринат отбросил. В данный момент важнее спасти девушку. И совершенно не важно, кто именно это сделает. Поэтому, вместо того чтобы пойти в лабораторию, ученый спустился и вышел на улицу.

Набрав на коммуникаторе номер холдинга «Донат», ждал, пока его свяжут с приемной Подестова. На вопрос о причине визита кратко сказал, что дело касается Айрин Вайс. А через десять минут садился в прибывший за ним аэрокар.

Тихо. Едва слышные щелчки, словно стук каблуков по полу. Снова тишина. Негромкий скрип отворяющейся двери…

Я хоть и дремала, а его услышала. Однако показывать, что проснулась, не спешила, мне было интересно, как поступит вошедший. По логике, время вежливых расспросов кончилось, теперь следовало ожидать иного поведения. Особенно если сейчас им удалось что-нибудь новое выяснить.

И я не ошиблась.

Уверенные шаги, направляющиеся ко мне, ощущение чужого присутствия за спиной, движение воздуха…

— Вставай! Здесь тебе не курорт!

Рука сгребла меня за волосы и дернула, вынуждая сесть ровно. Бесцеремонно рванула, наверняка выдрав несколько прядей.

— Что вы себе позволяете! — возмутилась я, протестующе зашипев и вскидывая руки. Хоть они и в наручниках, но схватиться за предплечье мужчины это не помешало.

Вынужденно запрокинув голову, скользнула взглядом по лицу. Ага… Помощник в деле. Видимо, Владислав не рискнул лично рукоприкладством заниматься. Решил на другого грязную работу переложить, чтобы к нему потом претензий не было. Или рассудил, что причинять вред женщине ниже его достоинства.

Интересно даже, как далеко мужчины зайдут? Где граница, которую они не посмеют перешагнуть? Жаль, что выяснять это мне предстоит на собственном опыте.

— Гонор умерь, — презрительно скривился Владислав, едва заметно кивнув своему ассистенту. — Доигралась ты, девочка. Твой сообщник во всем признался.

Мои многострадальные волосы наконец отпустили, а руку отработанным движением высвободили из моих пальцев. Специалист высокого уровня, несомненно.

— Удивительные у вас способности выбивать признания у тех, кого нет, — процедила я, кинув за спину уничтожающий взгляд, и, насколько смогла, пригладила волосы. — Может, покажете мне эту несуществующую личность? Самой интересно.

— Слишком умная, да? — перекосился от злости Владислав, то ли невольно, то ли специально подбираясь ближе. — Только тебе это не поможет. Не желаешь облегчить свою участь — не надо. Все на тебя повесим. Незаконное проникновение в НИИ, порчу ценного оборудования, теракт в развлекательном центре, применение оружия… Что еще, Дмитрий Николаевич?

Он бросил вопросительный взгляд на помощника, по-прежнему стоявшего за моей спиной.

— Кража оружия, — услужливо подсказал тот. — Ян Карлович заявление уже написал.

— Достаточно, чтобы упечь тебя в тюрьму лет на десять, — пообещал Владислав, склоняясь ко мне и опираясь бедром и рукой на край стола. Я даже почувствовала запах его парфюма. Слабый, но вызывающий отторжение.

Ян? Заявление? Почему он не поговорил со мной? И часто ли вообще заглядывал в сейф? Тюрьма? А суд? Вроде тут так принято, я же специально этот вопрос изучала. Здесь всего два обвинителя, и все. Никаких документов, экспертиз и долгих расследований. И вообще служба безопасности частная…

Мысли лихорадочно прыгали в голове, но складывались при этом в очень простой вывод: меня просто провоцируют. Ждут, что я испугаюсь и начну говорить лишнее. Впрочем, даже если заявление Яна существует, самая правильная тактика — уклонение и повторение сказанного прежде. Почему я должна оправдываться? Причем из-за сомнительных доказательств. Им надо, пусть они и изворачиваются, пытаясь меня поймать. А я, в свою очередь, могу перейти к обвинениям.

— А на сколько сядете вы, когда выяснится мое незаконное задержание здесь? И в какую пропасть рухнет репутация вашего НИИ и развлекательного центра, когда я дам интервью прессе? Мои приключения и ваши бурные фантазии надолго привлекут внимание любопытных!

Ой!

Невольно вскрикнув от пронзившей плечи боли, я зажмурилась — безопасник резко вздернул мои руки и вывернул их за спину. Владислав же бесстрастно поинтересовался:

— Может, тебе зубы выбить, чтобы не болтала лишнего?

— И ногти вырвать, чтобы твою рожу разодрать не могла, — яростно бросила я.

— Дрянь!

Видимо, я вывела его из равновесия, потому что моя голова резко мотнулась в сторону, а щеку опалило словно огнем.

— Даже не надейся, что Подестов тебя вытащит! — встряхивая отбитую руку, бросил Владислав. — Отсюда ты не выйдешь, пока сама во всем не сознаешься… Хватит! — резко бросил помощнику, и тот сразу меня отпустил. — Вот документы. И ручка. На стол полетели принадлежности для письма. — Даю тебе час. Подпишешь все к моему возвращению. Иначе…

Договаривать он не стал. Но взгляд ничего хорошего не обещал, а безопасник, закрывая за собой дверь, еще и сально улыбнулся, подмигнув.

Сволочи. Оба. Я повела плечами, опуская руки и снимая с мышц нагрузку. Вытерла слезы, которые, увы, оказалось невозможно сдержать. Немного подумав, подвинула к себе верхнюю бумагу. Полюбопытствуем…

— Читает, — поразился безопасник, когда мужчины вновь переместились в комнату наблюдения.

— Дмитрий Николаевич, уж не думаешь ли ты, что она настолько тупа? Буквы известны всем без исключения.

— Я думал, она после такого прессинга в состоянии будет лишь поставить подпись в нужных местах. Ей же страшно было, я заметил. А что вы ей подсунули?

— Бумагу об отсутствии претензий к «Сирене», НИИ, ко мне лично и моим сотрудникам. Ее признание в угрозах и домогательствах в адрес Бершева. Потом этим будем держать ее на коротком поводке. Не дернется, если дорога репутация. Ну и показания, что Подестов был сообщником диверсии в лаборатории.

— А он разве был? Мы следили за Я ном и не нашли зацепок. Коммуникатор, конечно, он купил и подарил, но вряд ли желая, чтобы им так варварски распорядились. Слишком дорогая модель.

— Какая разница? Компромат всегда пригодится. А Подестов способен доставить нам немало проблем. Так что страховка не помешает.

— А если не подпишет?

— Подпишет, куда денется… Не сейчас, так завтра. Не завтра, так послезавтра. А мы подождем. Только позаботься, чтобы Ян не разнюхал, где находится Вайс. Ты хоть дезу какую кинь в массы — типа замечена в аэропорту… чтобы не у нас искали. И за нашими умниками проследи. А то с них станется… Бершев редкостное трепло.

Предусмотрительность Владислава Эдуардовича, несомненно, была на высоте. Вот только приказ запоздал. Или же ученый слишком быстро начал действовать, невольно опередив куратора. В любом случае для мужчин, ожидающих окончания отведенного арестованной срока, было неприятным сюрпризом услышать голос в коммуникаторе:

— Владислав Эдуардович, к вам господин Подестов.

— Он каким местом это почувствовал? — изумился куратор. Прикрыл лицо ладонью в жесте потрясенного недоумения. Тяжело вздохнул и пошел на выход. Попытки скрыться от посетителя или увильнуть от разговора он отмел сразу как лишенные смысла.

— Мне… — начал было безопасник, но на этом и остановился. Раз приказа не поступило, значит, начальник сам справится. И свидетели беседы с Яном Карловичем ему не нужны.

А Владислав Эдуардович, хоть и находился в состоянии пограничном между яростным гневом и легкой нервозностью от угрозы разоблачения, все же, в отличие от Бершева, умел делать хорошую мину при плохой игре.

— Ян! — улыбнулся, приветствуя знакомого, когда того охрана пропустила внутрь офиса, повинуясь его приказу. — Какими судьбами?

— Где Айрин? — без предисловий ринулся в наступление Подестов.

Куратор поморщился. Слабая надежда, что причина визита иная, развеялась как дым. Но это не означало, что он потерпел досадное поражение. Молча, жестом пригласил посетителя в ближайший кабинет. Закрыл дверь, проследил, как Ян опускается в кресло, и сел напротив.

— Арестована, — развел руками, демонстрируя, что сам этим фактом удручен. — Ты бы видел, что она в «Сирене» устроила! В моего сотрудника стреляла, сопротивлялась при задержании, посетителей перепугала.

О диверсии в лаборатории он благоразумно умолчал. Одно дело, если диверсант действовал по указке Подестова, и совсем иное, если тот не в курсе. Незачем давать ему лишние зацепки. Все тайное, что происходит в НИИ, его не касается.

— И?.. — нахмурился Ян Карлович.

— Ну а что сразу «и»? — повторил Владислав Эдуардович. — Это же преступление, как ни крути. Составим заявление о нарушении правил пребывания в игровом центре, соберем показания свидетелей, задокументируем все и отправим в полицию.

— Тебе это надо? — вздохнул Подестов.

— Как тебе сказать? — сделал вид, что растерялся куратор. — Неприятно, знаешь ли. Мы не давали повода для этой дерзкой выходки, а она наплевала на все правила и нормы.

— Отпусти, по-хорошему прошу.

Владислав Эдуардович недовольно поджал губы. Он, конечно, и не ждал иной просьбы, но хотя бы высказанной не в такой категоричной форме.

— Ян, — его жесткий тон сменился на покровительственный, словно куратор желал дать совет доброму другу, — как мужчина мужчину, я могу тебя понять. Но ты же не обычный человек… — Многозначительно не договорил, позволяя собеседнику самому догадаться, что он имеет в виду. И добавил: — Наверняка как любовница она хороша, тут спору нет. Но не до такой степени, чтобы из-за нее подставляться и ссориться со мной.

— Сколько? — раздраженно бросил Подестов.

— Вот сейчас не понял, — напрягся Владислав Эдуардович. — Ты о чем?

— Сколько ты хочешь, чтобы я тебе заплатил за ее свободу?

— Дурак! — Куратор в негодовании ударил по столу кулаком. — Я ему про Фому, а он мне про Ерему! У меня, по-твоему, денег мало? Я же о твоей карьере забочусь. Такая взбалмошная особа, как Вайс, тебя скомпрометирует. И пикнуть не успеешь, как слетишь с должности.

— Она моя невеста, — припечатал Ян.

Владислав Эдуардович поперхнулся. Когда это Подестов успел? И почему ему никто об этом не доложил? Ошалело пробормотал:

— Это ничего не значит… — Снова умолк, прочищая горло. И уже увереннее заключил: — Невеста не жена. Сегодня помолвлены, завтра разбежались.

— Хорошо! — Ян Карлович решительно встал. — Отведи меня к Айрин. И дай нам десять минут.

«Всего десять?» — едва не сорвался с губ куратора язвительно-пошлый смешок. Но так и остался при нем. Во-первых, за подобные намеки можно было и по морде схлопотать. Во-вторых… Владислав Эдуардович запоздало вспомнил о бумагах, лежащих на столе, и о пощечине. Идиот!

Но что сделано, то сделано. Назад время не повернешь. Максимум, что можно предпринять, — за спиной несговорчивого друга набрать сообщение-приказ Дмитрию. Обязан успеть. Особенно если идти не слишком торопливо и не сразу вспомнить, куда поместили арестованную…

— Айрин… Что же ты натворила?

Вопрос, заданный заботливым голосом, пара шагов, рука, коснувшаяся подбородка и мягко заставляющая поднять голову.

Сквозь тонкую занавесь упавших на лицо волос я взглянула на оказавшегося в допросной Яна. Опрятный темный костюм, идеальная прическа, взгляд обеспокоенный… Не злится? А как же заявление — обвинение в краже? Значит, я была права, он его не писал.

Но вот как мужчине объяснить мой поступок? Честно, я об этом даже не задумывалась, когда план составляла. Вообще не рассчитывала, что доживу до этого момента.

Единственным допустимым вариантом остается моя личная неприязнь к Бершеву.

— Я ненавижу Илью, — тихо прошептала, отворачивая голову и высвобождаясь из нежного захвата мужских пальцев.

— Да понял я уже. — Тяжело вздохнув, Ян убрал руку, осмотрелся и, подтащив к себе второй стул, сел рядом. — Только тебе нужно было мне сразу это сказать. Я бы сам решил вопрос с Бершевым.

Неопределенно передернув плечами, мол, что уж теперь говорить, я продолжала смотреть в сторону, ожидая продолжения. И оно не заставило себя долго ждать.

— Я вытащу тебя отсюда.

Конечно, я давно разобралась, что мужчины этого мира вовсе не такие пассивные, как в моем, и прекрасно сознавала, что сейчас Подестов действует исключительно в своих интересах. Бескорыстная помощь тут неуместна. И потому увиливать и делать вид, что не понимаю сути, не стала.

— Что тебе нужно, Ян? От меня, — уточнила, когда его брови сошлись у переносицы. — Зачем помогаешь преступнице? Зачем тебе проблемы?

— Потому что я люблю тебя, Айри, — рвано выдохнул мужчина. — Да, здесь не время и не место об этом говорить… Хотя… Нет, как раз именно сейчас. — Он осторожно взял мою руку, крепко сжав в своих ладонях. — Не думай, что я пользуюсь твоим трудным положением, все скорее наоборот. Если бы не это… — его взгляд быстро обежал помещение, — я бы еще долго молчал о своих чувствах. И ждал. А теперь выбора не осталось. Подпишешь брачный контракт? Владислав не посмеет держать мою жену под арестом. По-другому мне тебя не вызволить.

Замуж? Ого… Подестов решился на столь серьезный шаг? С одной стороны, похвальное стремление меня защитить, с другой — его потребительское отношение неприятно. Да, в моем мире тоже мужчина выбирает и принимает решение о браке, но обычно сначала у девушки спрашивает, симпатичен ли он ей, хочет ли онас ним жить. И если нет, то никогда не настаивает на регистрации семейных отношений. Разве что может пробный брак попросить, если надеется ее переубедить. А тут совсем уж бесцеремонно.

— И мои чувства тебя нисколько не волнуют, — констатировала в итоге. — О взаимности ты не думаешь. Только о себе.

— Айрин! — В голосе мужчины ясно были слышны возмущенные нотки. — Я же столько времени ждал! А ведь еще когда твои родители были живы, мог договориться с твоим отцом, и он заставил бы тебя за меня выйти. Но я не хотел тебя принуждать. Надеялся, что ты сама потянешься ко мне. Неужели теперь буду торопиться?

Эх… И снова противоречивое чувство, в чем-то даже обидное и горькое. Его ответ меня расстроил. Он не меня в теле Айрин любит, а настоящую Айрин. Каково будет его разочарование, когда выяснится правда? Что тогда?

А тогда, вернее, до этого разоблачения я с ним разведусь. Это в моем мире требование о прекращении семейных отношений не считается предосудительным лишь для мужчины. Здесь, на Земле, развод может потребовать и женщина. Абсолютно нормальное явление, никто не считает, что тем самым она показывает свою слабость, не желая подстраиваться под сложный характер мужа и находить компромисс. Земное сообщество поощряет возможность свободного выбора.

— Ладно, согласна, — кивнула, приняв решение. — Мне надо что-то подписать?

— Да.

Подестов достал из кармана тонкий экран размером с ладонь. Он, видимо, никогда не расставался с этим устройством. Ровно минуту Ян потратил на то, чтобы на нем отобразился текст. Молча протянул мне.

Я лишь мельком взглянула на заголовок «Электронная регистрация брака», убеждаясь, что он не пытается меня обмануть. Вчитываться в условия не стала — не вижу смысла, все равно вряд ли мои возражения и требования что-то изменят в стандартном документе. Насколько могла сдвинула браслет наручника, приложила запястье с чипом к обозначенному месту для идентификации личности, убрала руку, вернула планшет владельцу и встала. Хотелось хоть какой-то активности, слишком долго я была ограничена в действиях.

Ян тоже встал, с явным неудовольствием глядя на оковы. Его рука снова поднялась к моему лицу, на этот раз убирая с него волосы и заправляя за ухо. И он подался ближе, чуть склоняясь ко мне, чтобы…

— Никаких поцелуев! — припечатала я, мотнув головой.

— И не собирался, — оскорбился моим недоверием Ян.

— Это что? — Он наклонился еще ниже, присматриваясь к моей щеке.

Ах вот что его заинтересовало! Качественно меня приложили, если до сих пор след виден.

— Ну, Владислав… — зашипел Ян.

Догадался, хотя я отвечать не торопилась. Впрочем, вряд ли он ждал от меня каких-то определенных действий. Это же земной мужчина! И потому мне осталось только любоваться происходящим.

В раскрывшуюся дверь заглянул Владислав, с настороженным интересом окинул нас изучающим взглядом. Ян, подхватив меня под руку, повел к выходу. У самых дверей отпустил, чтобы молча вытащить планшет и ткнуть его под нос моему мучителю. Подождал, когда тот успеет прочитать хоть несколько строк, спрятал устройство в карман и выразительно показал глазами на наручники.

Если Владислав и был недоволен, то виду не подал. Чуть сильнее приоткрыв дверь, бросил в коридор: «Дмитрий Николаевич!» и отступил в сторону, пропуская в допросную помощника.

Подестов терпеливо дождался, когда меня освободят от оков, а потом…

Короткий замах, удар… Ян не действовал вполсилы, желая лишь напугать. Это было отмщение и урок на будущее.

Не устояв на ногах, Владислав впечатался спиной в стену и сполз по ней на пол. Обескураженно выдохнул: «Идиот влюбленный», а затем: «Брось, Дим, он прав».

Безопасник, дернувшийся было вмешаться и постоять за своего побитого начальника, замер под тяжелым взглядом Яна. Развел руками и отступил, позволяя нам выйти.

— Мне понравилось, — не удержалась я от похвалы. Все же очень необычно видеть, как мужчины защищают женщин. У нас ведь все наоборот.

— Теперь ты моя жена, можешь во всем на меня положиться.

Он уверенно вел меня по коридорам, а я украдкой вздохнула. Как с такой установкой нормально жить?

Жизнь в НИИ шла своим чередом, никто и не догадывался, какие драматические события развернулись в офисе местной службы безопасности. Безукоризненной репутации Владислава Эдуардовича ничто не угрожало.

Илья, проводив глазами уходящего компаньона, направился было к себе в офис, да передумал. Их разговор закончился нехорошо. Не то чтобы Бершева волновало настроение Рината. Просто он не забыл о своей мечте занять место Владислава Эдуардовича. А как это провернуть без ученого? Никак.

В итоге раздумий, так и не добравшись до выхода, Илья развернулся и потопал в лабораторию. Заглянув внутрь, поздоровался с коллегами Рината и растерялся — его самого среди них еще не было.

— И куда этого умника понесло? — пробормотал Илья. — Видимо, очень уж разнервничался он после допроса Владислава Эдуардовича и моего якобы предательства. Вот и решил по НИИ погулять, снять стресс. Пусть себе развеется, он отходчивый.

Рассудив, что обида, как обычно, не будет длиться долго, Бершев решил дождаться прихода Рината. Заняв его кресло, тихо сидел, стараясь не мешать, и старательно делал вид, что его тут нет.

Вот только коллеги Рината все равно одаривали Илью любопытными взглядами. Женщина, имя которой он и не пытался запомнить, пристала с расспросами, а потом советами, как лечить вывихи. Истинную травму и обстоятельства пришлось оставить в тайне — неизвестно, как куратор отнесется к подобной откровенности. А женщин нельзя недооценивать, даже земных и с виду миролюбивых.

Ринат появился в лаборатории, когда терпение Бершева уже было на исходе. Ученый тепло поздоровался со своими помощниками, на своего бывшего друга посмотрел как на пустое место и строго потребовал:

— Илья Васильевич, освободите мой стул. Вы мешаете работать.

— Ты чего? Когда это я тебе мешал?

— Уходите. Пустые разговоры не идут на пользу проекту.

— Да ладно тебе… — Илья хоть и чувствовал беспокойство и понимал, что «отличился», все равно не желал принять отторжение Рината как свершившийся факт. — Куда ходил? Я тебя тут ждал.

— Не ваше дело, господин Бершев. Покиньте лабораторию!

— Вот так, значит? — встал в позу Илья, поднимаясь с кресла. — Я к нему всей душой, сделал шаг к примирению, а он… Эх! — посмотрел с таким укором, словно на самом деле Ринат виновник ссоры, а он совершенно ни при чем.

Однако продолжать моральное давление не стал. Гордо подняв голову, все же ушел, сопровождаемый удивленными взглядами сотрудников и недовольным вздохом Рината.

Последний старательно попытался включиться в работу и даже на какое-то время отвлекся от воспоминаний о беседе с Подестовым, который принял его вполне доброжелательно, внимательно выслушал и отложил запланированные дела ради Айрин.

Однако едва коллеги ушли на обед, вопросы стали одолевать бедного Рината с новой силой. Что сейчас происходит в офисе службы безопасности ПИИ? Успел ли Ян Карлович? Уже забрал Нею или она все еще мучается в камере? А ее переселенка? Она ведь тоже арестована. И тоже страдает?!

Ученый поспешно, надеясь, что успеет до возвращения коллег, включил аппаратуру, и в наушники ворвался сначала звонкий звук шлепка, а затем гневный женский возглас.

— Вы что себе позволяете!

Появившиеся на глазах слезы — и от обиды, и от боли от пощечины — мешали Айрин видеть свою обидчицу, но девушка все равно не собиралась сдаваться. Дернув головой и плечом, она перебросила за спину рыжую косу и потребовала:

— Руки освободите!

— Ишь, наглая какая! Свои правила диктует, — окончательно рассвирепела обвинительница, награждая арестованную еще одной пощечиной. Со шпионками только так и нужно обращаться! Иного не заслуживаешь!

— Какая еще шпионка? — взвыла Айрин. — Разве я могу предать? Я ведь живу здесь, училась, в больнице работала, замуж вышла… почти.

И из-за этого «почти» решила навредить бывшему жениху! Пыталась подменить Сферу Мира для смотра, — безапелляционно припечатала женщина. — Думаешь, это менее наказуемо, чем шпионаж?

— Нет! — в панике выкрикнула Айрин. — Наоборот, я меняла испорченную Сферу на исправную. Пусть Олерианайлер меня и отверг, но я все равно его люблю. И действовала в его интересах. А сломанный предмет подсунул кто-то другой. Мало ли завистников у талантливого мужчины?

— Откуда ты узнала о подставе? Зачем несла с собой запасной шар? — тут же посыпались встречные вопросы.

— Случайно услышала. Покупала билеты, а потом складывала их в сумку. Прислонилась к колонне, а за ней кто-то беседовал. Они меня не видели, но говорили, что на этот раз перемещение во времени будет провальным. Я сразу поняла — это значит, что Сферу испортят. Вот и взяла с собой.

— То есть ты всего лишь защищала мэдрэ от подставы?

— Да!

— И не хотела насладиться его провалом на смотре?

— За кого вы меня принимаете? — возмутилась Айрин. — Конечно, не хотела!

— Проверим. А пока посидишь в камере. Будет тебе уроком, чтобы в следующий раз была умнее и сначала ставила в известность заинтересованных лиц, а не действовала сразу на свой страх и риск. Если ты не врешь, разумеется.

Ринат вздохнул и выключил воспроизведение. Прибор, конечно, не мот влезть в голову девушки, чтобы прочитать ее мысли, но ученый догадывался, что Айрин наверняка радовалась собственной любознательности и сообразительности. Без учебного фильма и расспросов подруг она бы вряд ли придумала такое логичное и удачное оправдание.

А Нея? Смогла ли она выкрутиться на допросе? Ринат хоть и знал, что Подестов ей поможет, все равно не находил себе места. И, наверное, само Провидение толкнуло его в этот момент к окну.

Внизу на открытой парковке забирались в аэрокар Нея и Ян.

Ринат, внимательно наблюдая за ними, сам не понимал, чего больше в его душе, облегчения или страдания. В итоге он убедил себя, что следует исходить из интересов Неи, а не из личного неприятия при виде этой красивой и гармоничной пары.

И от окна ученый отошел уже почти спокойный. Вот только вряд ли его умиротворение сохранилось бы долго, знай он, что в это же время из другого окна на Вайс и Подестова с нескрываемой злобой смотрят еще одни глаза. Породистое лицо искажает гримаса, а губы сурово произносят:

— Вот что, Дмитрий Николаевич. Костьми ляг, а узнай, кто был диверсантом и проник в НИИ.