Глава 21

— Может, прекратишь подглядывать и ставить меня в неловкое полож…

— Чья на тебе рубашка? — от его голоса веет арктическим холодом, и моя попытка отшутиться умирает на губах.

— Попросила у местного жителя, — отвечаю ему ровным голосом, а у самой сердце отплясывает сальсу.

— Конкретнее, — отрезает он любой путь отхода.

— Я что, на допросе?! — недовольно сдвигаю брови.

Он делает шаг ближе, и я задираю голову, чтобы не терять зрительного контакта.

— Да. И если ты сейчас мне не ответишь, то я выясню это сам. И тогда исход событий не понравится никому.

— Ты пробовал когда-нибудь не угрожать людям?

— Я люблю получать то, что требую. Сразу. А в твоём случае я бы задавал поменьше вопросов. Эта тряпка на тебе меня раздражает.

Недовольно цокнув, говорю ему то, что требует этот напыщенный Дикарь.

— У того парня из гаража… — я не успеваю закончить, как он устремляется в деревню, оставив меня позади. Представив, что он сделает с тем молодым парнем в таком взвинченном состоянии, мне становится жутко.

— Стой! — бегу за ним, но он будто не слышит и стремительно увеличивает между нами расстояние. — Конор! Конор!

Псих! И, недолго думая, я кидаю в него банкой. Она разбивается с глухим звуком о его голову, отчего грязная рубаха мгновенно выпадает из моих рук. Замираю, прикрыв ладонью рот. Но цель достигнута, и он уже стремительно приближается ко мне.

— К-конор… давай поговорим, — выставляю перед собой руки и инстинктивно пячусь назад. Но, глядя в его глаза, понимаю, что он не отступит.

— Говори, — жестко требует он.

Упираюсь спиной в скалу. Отступать некуда.

— Я просто попросила помощи. Это нормально, когда люди помогают друг другу, понимаешь?! Я верну ему его рубашку, как только найду другую одежду.

— Это не спасет его от сломанной челюсти.

От услышанных слов моиглаза расширяются.

— Что?! Н-нет! Прошу! Не делай этого. Я сама к нему подошла! Он не хот…

— Замолчи! Я не хочу слушать, как ты его оправдываешь!

— Почему ты такой жестокий?! — в глазах закипают слезы, рождая болезненный ком в горле.

— Ты своей жестокости не замечаешь?! Все твои поступки эгоистичны, ягодка, — он делает шаг навстречу.

— Мои поступки эгоистичны?! А то, что я чувствую себя игрушкой в твоих руках, не это ли считается эгоизмом?! То, что ты решаешь всё за меня? Тоже не эгоизм?!

На напряженных скулах Дикаря выступают пугающие желваки. Без лишних слов он вжимает меня в скалу, забирая весь мой кислород своей неуёмной энергетикой. А когда он склоняется к моим губам, я тут же отворачиваю от него голову, жадно хватая ртом воздух.

— Ты всегда применяешь силу, когда тебя загоняют в тупик?! — голос дрожит от раздражения, но его близость волнует меня больше, отзываясь колючей истомой внизу живота.

— Я же Дикарь, — саркастично подмечает он, разворачивая мое лицо к себе. — Поцелуй, — его палец касается моих губ, и я вздрагиваю. — Поцелуй меня, и, возможно, я не трону парня.

— Не думала я, что альфа-самцы опускаются до шантажа! — произношу я, и внутри вспыхивает жгучий огонь от его наглости.

Конор смотрит в упор, пригвождая взглядом к земле. Но я не могу позволить невинному парню пострадать из-за меня. Боюсь даже представить, что Дикарь с ним сделает…

— Я поцелую тебя! Но моя ненависть к тебе с этой минуты безгранична! — чувствую себя обиженной девчонкой, которую в школе оттаскали за косички, и она от безысходности топает ножкой.

Резко встаю на носочки и чмокаю его в губы, но мертвая хватка на затылке не позволяет мне отстраниться, сбивая мое дыхание. В такой близости его глаза обжигают, и в них опасно смотреть, но они, подобно мощному магниту, невидимой силой притягивают мой взгляд обратно.

— От такого поцелуя я вряд ли передумаю свернуть ему шею, — дыхание Конора опаляет мои губы.

— Ненавижу! — пытаюсь вложить всю злость в свой голос, но это выглядит глупо. Ведь я уже плавлюсь, словно пломбир под июльским солнцем. Пытаюсь собраться с мыслями, но его животный магнетизм словно гипнотизирует меня. Как ему удается так умело уничтожать все мои теплые эмоции к нему? Варвар. Монстр. Чудовище.

Приникаю к его губам, но на удивление он ничего не предпринимает в ответ, и я замираю. Зверь отдает всю инициативу в мои руки. О, ну конечно, он же дал слово больше не прикасаться ко мне, хотя рука на моем затылке уже нарушает его обещание. Пауза переходит в неловкое напряжение, но всё же я обвиваю его крепкую шею руками.

— Проверим, сколько стоит твое слово, — шепчу ему прямо в губы и накрываю их своими, чувствуя, как колючая щетина царапает мою кожу. Из его груди вырывается шумный выдох и я несмело проникаю языком ему в рот, сильнее сжимая руками крепкую шею. Конор освобождает мой затылок от своей властной хватки, и моя провокация незаметно начинает оборачиваться против меня самой. Всё мое тело напрягается, напоминая оголенный провод. Отстраняюсь. Губы горят. Щеки пылают. В груди ядерная война. Чего же ты хочешь, Ада?

Не знаю чего я уже хочу на самом деле, но одно мне ясно точно. Вся эта ситуация до абсурда неправильная, ведь на моём пальце красуется кольцо, которое мне подарил жених, а сейчас я тону в сладострастном омуте с чужим мужчиной. Даже взгляд не в силах отвести от его сосредоточенного мужественного лица, близость которого заставляет дрожать во мне каждую клеточку. С Говардом у меня никогда не было ничего подобного… Я будто проживаю другую жизнь. Настоящую. Ту, где я могу чувствовать. За эти дни я нарушила сотни правил, но моё истинное преступление началось в момент, когда я сама коснулась его губ, сама завладела его ртом. И наказание кроется в моем собственном желании…

— Что смотришь, красавица? — лукаво спрашивает Дикарь, вырывая меня из эмоционального ступора. — Понравилось? Можешь поцеловать еще, я не против, — скалится зверюга, пальцами касаясь моих скул.

— И не мечтай, — толкаю в грудь, и его лицо морщится в болезненной гримасе. Ему нужно почаще открывать свой рот — возможно, тогда мое желание и вовсе исчезнет.

Воспользовавшись секундной заминкой Конора, я ускользаю от него, создавая между нами безопасное расстояние и стремительно направляюсь в сторону деревни, пока мне в спину не прилетает строгий мужской голос.

— Ещё шаг и ты пожалеешь!

Его командирский тон заставляет меня вспыхнуть всеми оттенками ярости. Пора положить конец такому собственническому отношению. Разворачиваюсь и почти бегом возвращаюсь к нему. Останавливаюсь нос к носу, демонстративно упирая руки в бока. Дай мне волю, думаю, сейчас бы вцепилась ему в глотку. А вот Конор, напротив, получает удовольствие от моей реакции. Вижу это по слабо прищуренным глазам Дикаря. А наглая ухмылка, растягивающая губы мужчины, лишь подтверждает, что его это откровенно забавляет. И последняя капля моего терпения испаряется вместе с выдержкой…

— Думаешь, закроешь меня как птицу в клетке и будешь любоваться мной, когда тебе вздумается?! Думаешь, можешь указывать мне, что делать, что нет?! — Меня всю трясет, а голос срывается на крик. — Я не твоя собственность!

Он грубо хватает меня за затылок и задирает мне голову, вынуждая замолчать и принять его превосходство надо мной.

— Если не хочешь, чтобы я вел себя как животное, не ори на меня. Никогда, — кажется, что раскатистый голос Дикаря касается чувствительной кожи и пробирается под неё невидимой вибрацией. Его крепкие пальцы сильнее стягивают мои волосы, заставляя прижаться к нему ещё ближе. — Ты моя! Смирись с этим!

Звонкой пощёчиной моя ладонь опускается на его угрюмое лицо. И я тут же жалею о своем необдуманном действии, увидев вспыхнувшие искры в чернеющих глазах Конора. Но, несмотря на это, я пытаюсь задрать подбородок как можно выше и за свою реакцию не собираюсь извиняться. Он определённо ее заслужил таким наглым поведением. Земля не вертится вокруг него, и скоро он сам это поймёт.

Конор выпускает мои волосы и, не давая мне возможности перевести дыхание, резко хватает за запястье, рывком утягивая за собой.

— Куда ты меня тащишь?! — пытаюсь вырваться, но он, словно локомотив, прет напролом. А через какое-то время я понимаю, что он тащит меня в свое логово. — Конор, мне больно! — но, не обращая внимания на мои препирательства, он грубо заталкивает меня внутрь. В этот дом я, похоже, никогда не зайду по собственной воле.

— Иди за мной! — Конор уже почти отворачивается, но заметив, что я отрицательно мотаю головой и делаю шаг назад, раздражённо проходится ладонью по своим волосам. — Что ж ты так любишь меня побесить-то? — рычит он и тут же бросается в мою сторону, только я тоже незамедлительно кидаюсь наутек.

Он вообще помнит о своих ранах?! Похоже, сейчас они его совсем не беспокоят…

Забегаю за кухонный стол и разворачиваюсь, выставляя ладони вперёд.

— Остановись, — сипло срывается с моих пересохших губ, и я нервно облизываю их. В груди всё скручивает диким вихрем эмоций, а встревоженное сердце отбивает рваный ритм, но по сравнению с тем, как его грудь ходит ходуном, у меня так, легкое колыхание ветерка. Знатно я его разозлила.

— Давай поговорим. Успокойся, — нервно сглотнув, продолжаю: — Конор, прекрати со мной так обращаться.

— А может, ты прекратишь вести себя так? Ты вообще знаешь, что бывает, когда в индейском племени женщина поднимает руку на своего мужчину?!

— Ты не мой мужчина!

Стол тут же съезжает в сторону, преграждая мне путь отступления, но я пытаюсь перелезть через него, только не успеваю — Конор грубо хватает меня за шиворот и через мгновение уже прижимает к стене.

— Почему ты вечно всё портишь?! Ты просто невыносима!

— Так и оставь меня в покое!

С рычанием вогнав кулак в стену рядом с моей головой, Конор отстраняется и, больше не проронив ни слова, берёт меня за руку. Правда, на этот раз сдержанней, но всё же требовательно дёргает в сторону подвала. Внутри всё сжимается в ожидании его дальнейших действий, и, сама того не замечая, я передвигаю ногами вслед за ним.

Дикарь заводит меня в кромешную темень и ослабляет свою хватку, оставляя одну в пугающем мраке — кажется, можно услышать, как колотится мое сердце. Но когда он зажигает лампу, у меня замирает дыхание… Здесь мои рисунки, что хранились в том чемоданчике, который я благополучно потеряла при бегстве от Дикаря в нашу первую встречу. Даже краски и прочие принадлежности сохранились, вот только мольберт другой: с неприкрытым восторгом рассматриваю шикарную подставку, вырезанную из качественного дерева.

Из моих легких словно выкачивают воздух, когда я осознаю, что это его рук дело…

— Ты сделал это… для меня? — неуверенно перевожу на него свой взгляд.

— Да, — холодно отвечает он. — Хотел тебе показать в день, когда ты сбежала от меня в лапы медведя! Впредь буду знать, что хорошие поступки не ценятся, и вместо ожидаемой благодарности можно получить багаж проблем…

— Да потому что я боюсь тебя! — вырывается из меня, словно я оправдываюсь.

— Боишься?! А нож к горлу и распускание рук тебя не смущает?!

— А то, что ты изнасиловал меня на второй день нашего «идеального» знакомства, а до этого закрыл в клетке со зверем! Голодом морил! Не смущает?! И что мне думать, на что ты еще способен?! Знаешь, что?! Когда я захочу сдохнуть, обязательно обращусь к тебе, ты знаток в этом деле!

Сжав челюсти, он пропускает всё мимо ушей, кроме одного пункта…

— Какое-то неправильное изнасилование получается, ведь удовольствие было обоюдным, если не считать твои показные брыкания.

От услышанного мои брови взлетают вверх, а рот широко приоткрывается. Его слова отчасти правда, которую я не хочу принимать, и это еще сильнее задевает меня.

— Ты… — чувствую, как мои щеки обдает жаром. — Ты самый… самый несносный мужчина, который когда-либо попадался мне! Неудивительно, что ты один, с таким гремучим характером даже дикарка от тебя убежит!