Глава 25

Ада

В гостях у Тисы

— Останетесь сегодня на ужин? — интересуется старушка, одновременно перевязывая Конора. — Посиделки у костра, легенды и вкуснейшие стейки из лосося.

— Бабушка Тиса, я уже на слюни изошлась. Мы останемся? — перевожу свой молящий взгляд на Дикаря.

— Если ты хочешь…

— Очень хочу! — не дав ему договорить, выпаливаю я, неосознанно подрываясь с места. Во мне разгорается ярая потребность в новых теплых впечатлениях после всего, что произошло. Хочу забыть все плохое, хочу, чтобы в моей памяти остались лишь хорошие воспоминания. И да, не буду лукавить — стейк из лосося меня подкупил не меньше, чем посиделки у костра под рассказы старушки.

Дикарь лишь качает головой на мою бурную реакцию и ухмыляется, но ухмылка сменяется болезненной гримасой, когда Тиса случайно дёргает бинт.

— Ох, я совсем забыла. Маленькая, не могла бы ты отнести корзинку, которая стоит на крыльце?

— Конечно. Куда?

— В пятый дом со стороны леса. Женщину зовут Кими.

Я уже собиралась уйти, но…

— Надеюсь, я не найду тебя опять в том гараже? — его голос спокойный, но глаза красноречиво предупреждают, что он свернет мне шею, если я опять сделаю то, что ему не по нраву.

Но сейчас у меня нет ни мысли, ни желания позлить его или уколоть. Наши отношения разворачиваются слишком быстро, и последняя ночь… Боже… Это была лучшая ночь в моей жизни. В его прикосновениях было столько чувств, столько страсти и власти, от которых дрожало все моё тело, а разум растекался горячей лужицей, как податливый воск. Он играл на мне, как на виолончели, извлекая и разливая по всему телу пронзительную мелодию, которая волновала меня своими упругими колебаниями от низких до самых высоких частот, заставляя то гореть в огне вожделения, то дрожать словно от арктического холода. От такого контраста я просто сходила с ума. Ощущение, что внутри меня всё ещё звенят отголоски той чувственной мелодии. Я поднималась на самое небо и кометой падала обратно в безжалостные объятия зверя. Сильные пальцы будто наизусть знали все мои сокровенные места и доводили до безумия каждую частичку, которая хотела только его. Его крепких прикосновений. Обжигающих поцелуев. Грубости, переплетенной с пьянящей лаской. Он варвар, взявший меня в сладкий плен, из которого я больше не хочу бежать…

Под нескромные мысли я не замечаю, как дохожу до указанного дома. Стучу и, прислушавшись, улавливаю за дверью шум возни, а через минуту ее открывает маленькая девочка. Та самая, что принесла мне тогда вещи и толкнула в спину на большом обеде в доме вождя. Ее голубые глаза вновь околдовывают своей необыкновенной яркостью на фоне смуглой кожи и непослушных волос.

— Привет, — наклоняюсь к ней. — А Кими дома? — глядя в лучезарное личико девочки, невозможно не улыбаться. Но она молчит. Наверное, не понимает меня. Интересно, какой голосок у столь прекрасного создания?

— Здравствуй, — за спиной девочки появляется женщина лет сорока на вид. С благородной осанкой и строгим слегка вытянутым лицом, но острые черты смягчаются добрым и открытым взглядом. — Проходи, красивая.

Едва переступаю порог дома, и на душе моментально начинает звенеть тревога. После того, как на меня накинулась эта ненормальная Аяша, я думала, что в этой деревне так агрессивно настроены все, кроме Тисы и вождя, но, оказывается, мои домыслы ошибочны, и сейчас я в этом окончательно убеждаюсь

— Я принесла корзинку от Тисы.

— Спасибо. Поставь и проходи за стол, мы как раз пьем чай.

От такого открытого гостеприимства чувствую себя почему-то неловко.

— Спасибо, но, я думаю, мне лучше уйти.

— Не обижай мой дом. Садись и прими угощения, — строго осекает меня Кими, сводя брови к переносице.

Я не думала, что мой отказ можно посчитать неким пренебрежением. Поэтому, больше не задерживаясь ни на секунду, прохожу и сажусь за стол. Это его семья, и мне не хочется, чтобы обо мне складывалось плохое впечатление.

Хозяйка дома ставит передо мной деревянный сосуд с зеленой жидкостью, и я аккуратно обхватываю его руками, делая глоток, но резко отстраняю чашу, когда обжигаюсь горько-терпким вкусом. Заметив мою страдальческую гримасу, женщина тихонько смеется.

— Положи ложку меда. Он смягчит горечь и раскроет чай с другой стороны.

— Что это? — прочистив горло, выдавливаю из себя и беру мед, не спеша размешивая его в травяном отваре.

— Мате с добавлением лопачо. В нем сила растений и дух дерева. Придает энергию и бодрость. — Женщина одаривает меня тёплой улыбкой и отпивает чай из своей чаши. — Приглашение на чай у нас означает доверие и принятие человека в свой круг.

— Ой, извините, что отказала вам. Не знала о таком обряде.

— Все нормально, — женщина пододвигает мне большой брикет, чем-то похожий на шоколад. На вкус он тоже оказывается горьким и жгучим, но всё же сладким. Боже, как они это все едят? Позднее, в непринуждённой атмосфере, я даже не заметила, как расслабилась и полностью растворилась в разговоре с Кими. Она объяснила мне, что вкус у этого шоколада такой, потому что в нем не только порошок какао-бобов, а еще и перец чили с гвоздикой. Тёплое общение с женщиной позволило мне на немного почувствовать себя как дома. А узнав о моей любви к мясу и соленому, женщина радушно угостила меня строганиной — особенным деликатесом, рецепт которого у них переходит из поколения в поколение. И это оказалось так вкусно, что теперь от одной мысли я буду исходить на голодные слюни.

Да, в Сиэтле меня так не накормят…

— Моя дочка хочет сделать тебе приятное. Ты ей очень понравилась. — Кими начинает убирать со стола.

— Она мне тоже. — Поднимаюсь с места и помогаю женщине собрать посуду. — Как её зовут?

— Ломэхонгве. — Кими забирает из моих рук чашку и, улыбнувшись, добавляет: — Означает красивое облако.

А ведь и правда, ее глаза можно сравнить с невесомым облачком.

— Волшебное имя, — мечтательно отвечаю ей. — Большое спасибо вам за доброту, Кими, и за вкусные угощения. — Она посылает мне теплую улыбку, и в это время заходит девочка, а в ее руках я замечаю голубые цветы и небольшой гребешок.

— Она хочет заплести тебе косу. Моя девочка не говорит, поэтому не жди от нее этого. Но ее руки выразительнее любых слов.

Малышка берет меня за руку и увлекает за собой на крыльцо. Я усаживаюсь поудобнее и, расчесав свои густые волосы, откидываю голову назад, позволяя девочке делать с ними, что ей захочется, но даже не успеваю заметить, как растворяюсь в ее трепетных ручках. Теплый ветерок ласково поглаживает мне кожу, а в сочетании с умелыми движениями пальчиков — просто какое-то блаженство. Никакие спа не сравнятся с этими бесценными ощущениями. Но моё томное состояние улетучивается, когда в поле зрения попадает Конор, который вальяжно расположился на поваленном стволе дерева, напротив дома. Мой перебинтованный воин. От одного его вида, даже когда он расслабленный, как домашний кот, внутри все начинает искрить и покалывать. Он тоже, видимо, времени зря не терял, сменил имидж и завязал свои патлы на макушке, отчего диковинной сексуальности к нему только прибавилось. Этот мужчина дурно на меня влияет, ведь я уже вся влажная от одного его горячего взгляда. Нахал. Хоть бы ребенка постеснялся. Он способен разжечь во мне бушующий огонь даже на расстоянии. И я больше ничего не чувствую, кроме остервенелого желания оказаться в руках своего дикаря.

Конор

Ее непокорные волосы, которые небрежно торчали в разные стороны после бурной ночи, теперь переливаются в плотной косе, украшенной цветами. На таком контрасте очертание ее красивой лебединой шеи вырисовывается более рельефно и переходит в точеные скулы, при виде которых у меня сводит зубы от того, как сильно я хочу их укусить.

Мы усаживаемся вокруг костра и я сразу притягиваю Аду ближе к себе, отчего ее щеки вспыхивают ярче огня.

— Конор, мы не одни, — тяжело шепчет моя ягодка.

— Я ничего постыдного не совершил. Пока, — не могу сдержать улыбки, а она смотрит на меня через плечо, чтобы осадить своим строгим взглядом. И отводит его, только когда Тиса подносит на большом листе кусок горячей копченой лососины. Ада аккуратно берет в руки еду и прикрывает глаза от удовольствия, которое она получает от исходящего пряного аромата.

— Конор, я боюсь пробовать эту вкуснятину, меня от одного запаха накрывает волной эйфории.

— Кушай, тебе потребуются сегодня силы, — шепчу ей прямо в ухо, нарочито касаясь его языком. Ада замирает, и, воспользовавшись тем, что ее руки заняты и я не получу за свои шалости шлепка, нажимаю большим пальцем на основание тонкой шеи и скольжу вниз, заставляя её дыхание участиться. От такой откровенной реакции в штанах становится заметно теснее.

— Я скоро приду, слушай сказания Тисы и наслаждайся угощением.

— Нет, я не хочу оставаться одна! Вдруг твоя подружка снова захочет вцепиться мне в глотку?!

— Поверь, ты с этим справишься не хуже. Уж я-то знаю, — подмигиваю ей и целую в лоб, прежде чем встать. Аделина провожает меня жалостливым взглядом беззащитного оленёнка.

— Не скучай, ягодка. Я скоро.

Оставив Аду, я стремительно направляюсь в дом Тисы и, взяв заранее приготовленные вещи, ухожу на озеро. Я не мастак и в романтике ни черта не понимаю, но ради неё внутри зарождается желание сделать что-то приятное. Тем более она скоро уедет, и я хочу, чтобы у Аделины обо мне остались только хорошие воспоминания. Чтобы она вернулась ко мне как можно скорее. Отпускать ее у меня абсолютно нет никакого желания. Хочется крушить все вокруг, когда представляю, что она увидится со своим женихом. Но для нее это важно, и я не могу повести себя как дикий зверь и запереть ее. Я и так излишне эгоистичен с ней.

С первой нашей встречи, из-за своей несдержанности я уничтожал в ней все самое светлое. Высасывал из хрупкой души особенную жизнерадостность, которой она сияла. И от этого сам же и страдал, но ничего не мог с собой поделать. Ее пылкий нрав подкидывал дров в огонь моей свирепости. Но благодаря Тисе и ее оплеухам за мою грубость к ягодке я работал над собой и своими бунтующими эмоциями. А когда я увидел от Аделины ответную реакцию, моя неконтролируемая грубость, которая причиняла ей боль, исчезла. Теперь мне хотелось видеть в глазах своей женщины лишь отблески счастья, ведь в такие моменты ее пленительный взгляд отсвечивал всеми оттенками золота, согревая мою холодную душу и зарождая в ней теплые чувства, которые были забыты и заброшены в самый темный угол моей памяти. И даже сейчас я делаю то, что не свойственно мне, чтобы загладить перед ней свою вину. Она не заслуживает того, как я с ней обращался.

Подготовив для кареглазки небольшой сюрприз, возвращаюсь обратно в деревню. Стемнело. У костра осталось несколько человек, включая Аделину и Тису. Я незаметно подкрадываюсь со спины:

— Тиса, ты не против, если я украду твою собеседницу? — Ада вздрагивает, когда моя рука опускается ей на поясницу.

— Я думала, не дождусь этого, — сощуривая свои хитрые глаза, старушка расплывается в улыбке. Она полюбила Аделину не меньше меня. Более того, она увидела ее раньше, чем я. Ей было дано видение, что в моей жизни появится женщина-огонь. С пылким нравом и нескончаемой энергией, которая нарисует нового меня и добавит краски в мою угасшую душу, но я отмахивался от ее шаманских причуд. А когда встретил эту особенную девушку в своем лесу, то понял, что предсказания стали явью.

— А у меня разрешения ты не собираешься спрашивать? — чуть отойдя от костра, спрашивает меня кареглазка, прожигая исподлобья вопросительным взглядом.

— Можешь сказать спасибо, что я не схватил тебя и не перекинул через плечо, как добычу.

— Ты неисправим, — недовольно трясет она головой.

Дождавшись, когда поселение скроется за холмом, я притягиваю Аделину к себе и нападаю на сочные губы, одновременно перемещая руку на ее затылок и сминая его. Я уже понял, что это слабое место ягодки. Поймав ее первый стон, мой член моментально наливается кровью.

— М-м-м, — оттягиваю ее нижнюю губу и не могу сдержать собственного стона. — Ты такая вкусная.

— А ты такой ненасытный, — она уже сама активно отвечает на мой жадный поцелуй.

— Я готов съесть тебя полностью. — В доказательство своих слов впиваюсь поцелуем в ее подбородок и, сжав волосы на затылке, сильнее задираю ей голову, плавно спускаясь губами на шею. Покусываю бархатистую кожу и смакую каждый ее сантиметр, вырисовывая языком незамысловатые узоры и вырывая из ее рта судорожный всхлип.

Отстраняюсь и заглядываю в опьяняющие глаза моей девочки, ненасытно сминая нежное тело в своих руках.

— Ты моя, — прижимаюсь лбом к ее виску и, касаясь зубами щеки, хрипло добавляю: — Моя женщина. — Снова приближаюсь к ее губам, и мы сливаемся в упоительном поцелуе. Трепетное дыхание Аделины прошибает своим жаром до костей.

— Сколько тебя не будет? — вновь неохотно прерываю поцелуй и заглядываю в ее блестящие глаза. Она молчит. Только взволнованно хватает воздух, который я забрал у нее. Но её молчание невыносимо. — Аделина, скажи. — Осыпаю ее лицо короткими поцелуями.

— Я не знаю, Конор. Но обещаю: как только все улажу — вернусь, — шелестит она дрожащим голосом.

— Ты увидишься с ним?

— Да… Я не могу поступить иначе, — она просит у меня понимания своим пронизывающим взглядом. — Он не заслуживает такого отношения, я верну ему кольцо и честно признаюсь во всем…

Не желая больше ничего слушать, кусаю ее губы, напористо проникая между ними языком. Ее напряжение моментально улетучивается, и она растворяется во мне, пуская свой язык в бой с моим. И когда они соприкасаются, электрический разряд взрывается между нами, сплетая нас в единое блаженство. Ее ответная реакция сносит крышу, оголяя мое звериное нутро. Моя рука нагло скользит под рубашку, уверенно располагаясь между ее ног, и в этот момент дыхание Аделины прерывается, она вздрагивает, слегка отстраняясь от меня. А ее губы взволнованно подрагивают.

— Идем, я тебя не только за этим позвал, — усмехаюсь и тяну ее за собой.

— И куда же мы идем? — кокетливо спрашивает ягодка, но в голосе слышатся ноты растерянности.

— Сюрприз, — притягиваю ее к себе и целую в висок.

— Не думала, что ты романтик, — скептически впивается она в меня своими глазами.

— Я умею удивлять.

— Да уж, в этом тебе нет равных.

Мы подходим к лесному озеру, и она замирает.

— Нравится? — обнимаю ее сзади и упираюсь подбородком в ее макушку.

— Это лучше любых бриллиантов.