Глава 31

Конор

Шум бешеных моторов и сигналы машин хаотично разливаются по улице. Я вдыхаю прохладный весенний воздух, но кроме городского смога ничего не ощущаю, отчего лёгкие будто воспламеняются. Вся эта удушливая атмосфера словно сдавливает меня. И, прикрыв глаза, я мысленно возвращаюсь в горы, пытаясь вспомнить тот чистый запах нетронутой природы и тишину, которой мне так не хватает. Но за месяц жизни в центре Сиэтла я немного освоился и уже спокойнее воспринимаю окружающую обстановку.

Правда, когда я в один из походов в бар переломал половину мужиков и нанес заведению ущерба на триста тысяч долларов, брат стал опасаться выгуливать меня в людных местах. Всплывшая в голове картина того вечера заставляет меня усмехнуться. Но в следующую секунду я снова утопаю в тягостном унынии, понимая, что моя память тускнеет, и воспоминания о жизни в лесу становятся размытыми. Здравый рассудок по-прежнему поглощают сумасбродные мысли о ней. Как темная бездна, она засасывает меня в свои владения. Я одержим кареглазкой, и мне никуда от этого не деться. Сколько бы я не пытался…

Мне не составило труда найти Аделину, связи отца могли позволить мне узнать даже то, что происходило в моем лесу. Но я не спешил встретиться с ней лицом к лицу. Я был не готов к этому. Не знал, смогу ли совладать с эмоциями. Но неделю назад я осмелился приблизиться к ней на расстояние вытянутой руки. Я следил за ней, знал весь ее распорядок дня, но она обо мне не знала ничего, и, по всей видимости, Аделина в этом и не нуждалась. Что только сильнее распаляло во мне тягу расквитаться с ней. Думал, что со временем злость утихнет, но она, наоборот, с каждым чертовым днем все сильнее и сильнее сжигала мои нервы.

В тот день я проследовал за ней в кафетерий, хотя не должен был этого делать, стоял, практически утыкаясь ей в затылок, и подыхал от того, что не могу до неё дотронуться. В то время как Ада задумчиво рассматривала витрины, не обращая никакого внимания на опасность за своей спиной. Конечно, я стоял, спрятавшись под капюшоном мешковатого балахона, но неужели она не почувствовала ту магнитную бурю, что беспощадно разъедала воздух между нами?! Ее запах сводил с ума, и я не смог выдержать такой близости. И вновь проиграл сам себе, показав слабость к этой чёртовой женщине!

Правда, мне было на что отвлечься. Отец постепенно вводил меня в курс дел компании. Нанял для меня лучшего психолога, которого я, кстати, посещал от силы пару раз. Ежедневно таскал в свой офис, хотел еще и в официальный костюм меня замуровать, но здесь мое терпение дало трещину, и он предоставил мне право выбора. Поэтому я отдал предпочтение классической косухе, однотонным джемперам и джинсам. А на ноги — комфортные ботинки, в частности челси, они простые и практичные, то, что надо.

В офисе я постоянно ловлю на себе женские взгляды, а парочка даже осмеливались флиртовать, но моя черствая броня моментально ставила их на место. Отцу нравится во мне это качество, ведь он не любит, когда работу смешивают с личной жизью, а вот мой брат иного мнения на этот счет, и зачастую его утро начинается не с кофе, а с оттраханной секретарши.

Наша семья владеет самой крупной холдинговой компанией в городе. Бизнес, к которому пытается подключить меня отец, в основном касается активов, инвестиций и управления. Я должен был стать во главе всей корпорации, но бесследно исчез. Поэтому после моего возвращения отец удвоил охрану и, благодаря своим обширным связям, придержал выход любой информации обо мне в СМИ. В мире, где правят деньги и жадность, конкуренты опасны и порой не щадят никого. Но я выжил и вернулся. Со временем я найду того, кто пытался меня убить. Но пока мне стоит освоиться и привыкнуть к новой среде обитания.

А видя то, как от счастья оживляется мужчина, называющий себя моим отцом, мне становится легче свыкнуться с новой жизнью. Батлер-старший на удивление быстро встал на ноги, и теперь с его лица не сходит улыбка. Когда Стэнтворда выписали из больницы, он за первым же семейным ужином рассказал мне немного о детстве и о матери, которая ушла от нас после появления на свет моего младшего брата. И сейчас отец живет с молодой тридцатипятилетней женщиной по имени Тифани. Выглядит дамочка, конечно, моложе своего возраста, и не скажу, что я восторге от неё. Надеюсь, ею движет не корысть, и по общению она довольно таки приятная. Да и отец, по всей видимости, с ней счастлив, поэтому я не лезу в их отношения.

Время неумолимо идет, и терпение моё истощается. Всё сегодняшнее утро я сижу на балконе в компании крепкой сигары и джина. Это единственное, что ещё напоминает мне о жизни в лесу. Я утопаю в завесе густого дыма и растворяюсь в жгучем еловом вкусе, что обволакивает все мои внутренности жаром. Но ничто не в силах затмить её облик, даже сквозь дым я отчётливо вижу стройный силуэт Аделины… Проглотив образовавший горький ком, я избавляюсь от сигары, затушив её в стакане, который с шумом опускаю на деревянную столешницу. Устало откидываюсь на спину, запуская пальцы в волосы и стягивая их на макушке. Я больше не могу ждать. Пора устроить с моей ягодкой очную ставку. С этой мыслью перевожу взгляд на наручные часы и незамедлительно направляюсь в обеденный зал.

***

— Отец, как ты смотришь на то, чтобы устроить благотворительный вечер? — закончив трапезу, я лениво откидываюсь на спинку стула. У отца есть одно нерушимое правило: обед должен проходить в кругу семьи.

— Я думаю, это прекрасная идея, сынок.

— Что-то не вижу мигающего нимба над головой, — смеется Ксиан.

— Ну, должен же хоть один из сыновей оправдать ожидания отца, — подношу чашку с кофе к губам и салютую брату.

— О-о-о, а ты быстро возвращаешься в колею, былой сарказм тебе к лицу, — лукаво произносит Ксиан, хищно поедая стейк средней прожарки.

— Почему же сарказм? Правда, Ксиан, только чистая правда. Попробуй, тебе понравится, — подмигиваю ему и встаю из-за стола. Сидеть на месте нет больше сил, у меня есть несколько дней на подготовку. Несколько дней до встречи с ней.

Благотворительный вечер

Черный смокинг неприятно сковывает мои движения, но сегодня, ради эффектного появления, я потерплю. Нервы на пределе. Мечусь в четырех углах комнаты, как дикий волк по клетке. Без горячительного мне не взять себя в руки. Открываю стеклянную дверцу шкафа, выполненного из массива сосны, и достаю скотч двенадцатилетней выдержки из коллекция элитного алкоголя отца. Откупорив деревянную пробку, подношу бутылку к носу, медленно вдыхая насыщенные пары. Терпкий аромат расслабляет, и я припадаю губами к горлышку. Внутри всё обволакивает едкое пламя и струей спускается по глотке прямо в желудок, оставляя после себя приятное томление. Главное не переборщить с выпивкой, а то контроль ускользнет из моих рук подобно зыбучему песку. А испортить вечер, к которому я так готовился, — непростительный грех. Сегодня я наконец-то посмотрю в ее глаза, которые въелись ядовитой ржавчиной в мою память. Почему она так легко забыла меня, а я до сих пор, как психически больной, слышу в голове ее мелодичный голос, который будто расстреливает меня, оглушая стуком пустых гильз об мою душу?

Надоедливые мысли обрываются, когда я вижу ее. Аделина выплывает из лимузина, как хищная лисица. Грациозно и невесомо. Плавные движения округлых бедер, подчеркнутых обтягивающим платьем ядовито красного цвета, бьют тупым ударом в пах. Припадаю к бутылке, делая еще пару больших глотков, и резко швыряю ее в стену. Звон разбитого стекла гулким эхом долетает до моего сознания. Растягиваю губы в злобной улыбке, пока кожу не начинает саднить, и глухо выдыхаю. Хочу ее. До одурения. До трясучки. Не смогу выдержать. Схвачу и затащу в темный угол. Чувствую себя маньяком. Шумно вбираю полные легкие воздуха и пытаюсь взять себя в руки. Я столько терпел… Осталось совсем немного, и желаемое окажется в моих руках. «Терпи, чертов ублюдок», — рычу сам на себя и, скрыв лицо под черной маской, спускаюсь вниз.