Глава 33

Ада

Открываю глаза и несколько раз зажмуриваю их, однако темнота не рассеивается… Кругом царит давящая тишина, но она разбивается, когда у меня перехватывает дыхание от вспыхнувших в голове воспоминаний. Я рывком присаживаюсь на кровати и подтягиваю колени к груди, судорожно хватая ртом воздух. Нет… Это же бред… Не реально… Он мёртв, я лично видела все заключения, которые мне предоставил друг Говарда, что вёл поиски. Наверное, выпитое шампанское было лишним, а всё остальное всего лишь кошмарный сон.

Прохожусь пальцами по волосам и убираю их от лица, вдавливая ладони в виски. Параллельно опускаю ноги с высокой кровати на пол и аккуратно встаю на носочки. Я интуитивно начинаю осматриваться по сторонам, но темнота лишает меня ориентации. Не вижу ни окон, ни стен, ни дверей. Глубокая чернильная пустота. Вытягиваю перед собой руки и боязливо шагаю вперёд, словно слепой котенок. И тут же замираю, когда пальцы касаются большого твердого тела. Дыхание учащается, и мне его сейчас катастрофически не хватает.

Молчаливый собеседник не издает ни звука, будто нарочно запугивает меня. Но, переборов свой страх, я неуверенно скольжу пальцами вверх, пока ладонь не касается жесткой щетины, что запускает жгучее волнение по венам. Ощущение, словно дотронулась до оголенного провода под высоким напряжением. Я рывком отдергиваю руку и инстинктивно шарахаюсь назад, болезненно врезаясь спиной в стену. Тревожно вожу ладонями по шероховатой поверхности, чтобы зацепиться хоть за что-нибудь, и, нащупав плотную ткань штор, оборачиваюсь и дергаю ее в сторону. В комнату тут же попадает белый свет луны, и я неровно выдыхаю, опираясь ладонями о подоконник, продолжая смотреть в окно. Мы в том же особняке. Только, вспомнив о присутствии неизвестного, я сразу разворачиваюсь и прирастаю к полу…

На расстоянии вытянутой руки стоит мой Дикарь. Но теперь его сложно назвать так. На нем изысканный дорогой смокинг, волосы аккуратно собраны в хвост, а ухоженная борода идеально обрамляет волевой подбородок. Правда, вместо галстука на широкой шее висит цепочка, больше похожая на жгут, с увесистым амулетом в виде птицы. Прям эталон мужской красоты, но глаза… Эти дикие глаза просто уничтожают. Прибивают к полу. Раздевают. Сдирают кожу заживо, прожигая до костей. Нет ни малейшего шанса выжить в их темном плену. Это больше не мой теплый и уютный Конор. Сейчас передо мной чужой мужчина с горящими от злости глазами.

А может, это и правда не он? И шрам на лице простое совпадение? Затуманенный рассудок и желание убедиться толкает меня на необдуманный поступок, и, подавшись вперед, я разрываю на нем рубашку, но от увиденного отшатываюсь, прикрывая рот ладонями. Это он. Мой Конор. Этот шрам на груди появился из-за меня, что окончательно подтверждает мои опасения. И хоть сейчас он замаскирован татуировкой, я все равно вижу грубые очертания рубцов, которые острыми иглами вонзаются в мой мозг, напоминая о том страшном дне.

— Так не терпится? — ледяной голос бьет в самое сердце, пропуская через него жгучую боль… Я не могу прийти в себя, лишь мотаю головой и отступаю, но широченная ладонь хватает меня за руку и резко притягивает обратно.

Конор продолжает сверлить меня взглядом, пока я плавлюсь в его руках. И малейшее прикосновение болезненно отзывается в каждом уголке моего тела.

— Как такое возможно? — еле выдавливаю из себя первое, что приходит мне в голову

Блистать умной речью в данный момент я не в силах. Меня подавляют его пугающие злостью глаза, а мое частое дыхание выдаёт мой страх. Но, вопреки здравому смыслу, я тянусь к суровому лицу дрожащими пальцами. Мне необходимо дотронуться до него, только вот Конор в этом не нуждается и, до боли схватив меня за кисть, небрежно откидывает ее от себя. Грубость, исходящая от него, ранит подобно раскалённому стеклу. А в следующую секунду он намеренно впивается жёсткими пальцами в мое горло, беспощадно заключая его в свои зверские тиски.

— Вот именно, ягодка. Как такое возможно?! А?! — рычит и подаётся вперёд, как хищник перед прыжком на свою жертву. — Что ты замужем за каким-то отморозком?!

Его ледяная интонация парализует. Лишает возможности сказать что-либо, объяснить. Не то что язык, меня тело не слушается. С той самой минуты, когда он до меня дотронулся, я больше не принадлежу себе. А тем более не отдаю отчёта своим словам.

— Мне лучше уйти, — глухим порывом вылетает из моей груди осиплый до неузнаваемости голос. — Прошу, дай мне время…

Конор выпускает моё горло и будто отталкивает от себя, обрывая мои слова. И я отступаю. Медленно. Мысленно отбиваясь от разгневанного взгляда Дикаря. Растирая саднящее горло от его грубой хватки. Умоляя себя не разрыдаться и не упасть у его ног. Щёки горят, нервозность набирает максимальные обороты, и самообладание мне даётся с огромным трудом. Но всё же я немного прихожу в себя и, не медля больше, проскальзываю мимо Конора и суетливо направляюсь к выходу. Только, потянув за ручку, нахлынувшее было облегчение встает поперек собственного горла, словно когти Мафдет сдавливают мою шею до хриплого удушья. Дверь заперта. Упираюсь в нее ладонями и опускаю голову. Он все подстроил. Но зачем? Я ничего не понимаю…

Внезапно горячее дыхание обдает мою обнажённую спину, и я резко оборачиваюсь. Не говоря ни слова, он вжимает меня в эту чертову дверь. От ощущения его твёрдого тела внутри всё переворачивается. Он живой, из крови и плоти, но от этого становится только больнее, потому что Конор не позволит себя обнять. Не позволит почувствовать своих губ. На нём словно плотный налёт ненависти… ко мне. От этой мысли сердце начинает бешено колотиться в груди, и я отворачиваю лицо в сторону, не в силах встретиться с ядовитым взглядом любимых глаз. Я слишком слаба, чтобы смотреть в них.

— Конор, открой дверь. Я замужем… Нам лучше поговорить в более подходящей обстановке, — резкий выдох срывается с моих пересохших губ, когда он ощутимо проходится жёсткой подушечкой пальца по тонкой шее. Желудок словно куда-то провалился от вспыхнувшей внутри паники.

Конор склоняется и утыкается колючей щетиной мне в щеку, ноги подкашиваются сами по себе, но его стальная хватка не позволяет мне растечься лужицей у его ног.

— Какого черта ты вышла замуж? — его голос обманчиво спокойный, но такой холодный и мрачный, что дышать становится больно от того, как всё сжимается в груди. — Так быстро забыла обо мне… — так ехидно произносит, что я чувствую его плотоядный оскал, даже не глядя на него. — А вот я тебя по запаху нашёл. На расстоянии дышал тобой. А ты касалась меня и ничего не чувствовала, словно я чужой для тебя! — с боку от моей головы прилетает глухой удар в стену, вынуждая вздрогнуть. Но это ничто по сравнению с тем, как меня, подобно огненному хлысту, бьёт каждое его слово. Он подавляет своей звериной энергетикой, заставляя трястись от страха. Разрушая любую мою надежду на нормальный разговор с ним.

— Конор, выпусти меня… — умоляю его, стараясь, как можно дальше отстраниться от него, вжаться в дверь, но он не оставил мне пути отступления.

Его ладонь высвобождает мою шею и медленно спускается вниз, пропуская по телу разряды горячих волн. «Нет! Нет! Нет!» — трепещет моё сердце, уже зная, что он сейчас сделает. Господи, дай мне сил! Дай мне сил не поддаться этому искушению. Дикарь нагло сминает своей пятерней взволнованно поднимающуюся грудь, настраивая мое тело под себя, будто я испорченный инструмент, который долгое время хранился в затхлой каморке. Шумно вбираю воздух и еще сильнее вжимаюсь в дверь, закусывая свои губы до ярких вспышек в глазах.

— Хоть тело меня помнит, — хрипит зверюга, а пальцы требовательно очерчивают затвердивший сосок, и я утопаю в миллионах жалящих мурашках, рассыпающихся под кожей.

Да, его помнит каждая частичка моего тела, моей души, моего разума. Каждое прикосновение пробуждает меня из длительной спячки, заставляя почувствовать, как во мне прорастает жизнь. Дыхание нам обоим дается тяжело… Он обжигает меня, как пламя из разгневанной пасти дракона, но я по-прежнему смотрю в пол, в сторону, в потолок — без разницы куда, лишь бы не на него.

— Поцелуй меня, Аделина. Я хочу, чтобы ты почувствовала яд на моих губах, который породило твое предательство.

Мой разум затуманен, и я не в силах вести сейчас душещепательные беседы. Стиснув челюсти, впиваюсь ногтями в свою ладонь. Я вообще больше не в силах выдавить из себя что-либо, кроме остатков кислорода.

— Посмотри на меня! — рявкает он мне в висок, варварски стискивая мою талию.

Сжимаюсь от такой грубости, но всё равно выполняю его приказ не сразу. Гордо задираю подбородок и стараюсь сделать взгляд как можно высокомернее, только все рушится, когда он притягивает меня за затылок и прижимает нас лбами. Я не дышу. Он так близко, что воздуха просто не существует. За жалкую миллисекунду исчезает всё: волнение, паника, страх… А потом… Конор обрушивает на меня все проклятия мира, жадно впиваясь в мои губы своими, и я проглатываю его мучительный стон, как большую таблетку, которая болезненно царапает горло. Прикусывая зубами мою нижнюю губу, он требовательно втягивает ее и через несколько секунд, явно не желая этого, отрывается от меня, буравя дьявольскими глазами. Я взволновано наполняю легкие кислородом, но этот зверь вновь лишает меня возможности надышаться, когда притягивает к своему лицу и опаляет горячим дыханием, заставляя моё тело сжаться в судорожном спазме.

— Я уничтожу тебя! — слова, наполненные злостью вылетают из него и наносят хлесткий удар по остаткам моего сердца.

Конор небрежно отталкивает меня в сторону и, отперев дверь, вырывается в коридор с неимоверной скоростью, оставляя меня наедине с ужасающими мыслями. И все мучения, что я так яро пыталась вырвать из своей головы, вновь обрекают меня на забытую боль.