Глава 34

Ада

Он ушёл, но мои губы ещё хранят жар его поцелуя. А внутри полный хаос… Смятение. Ужас. Опасение. Горючая смесь эмоций вибрирует во мне подобно хвосту гремучей змеи перед броском. Нет сил даже пальцем пошевелить. Тело застыло, как мраморное изваяние. А в голове коварные мысли устроили мятеж, разрывающий душу, как бомбы при налете на Перл Харбол. Я до сих пор не могу вернуться в реальность или не могу осознать, что это и есть реальность. Он жив. Наверное, самое страшное, это когда твое болезненное прошлое с размаху выбивает дверь в настоящее… Просто так. Без предупреждения. Уничтожая заново выстроенную с помощью Говарда жизнь одним лишь только свирепым взглядом.

Такой ярости в глазах Конора мне не приходилось видеть… Это не могло не напугать меня. Каждый его шаг, каждое прикосновение по новой пробивало напролом, снося под корень все мои попытки взять себя в руки. Я вообще удивлена, как от такой злости этот чертов смокинг не порвался на его исполинском теле. У меня кожа трещала от его близости, не то что платье. Утопая в своих мыслях, не замечаю, как спускаюсь на первый этаж и застываю, когда вижу там своего мужа, о котором я, кажется, совсем забыла.

— Милая! — Говард подбегает ко мне, собственнически притягивая к своей груди. — Я так переживал за тебя, — шепчет мне в макушку и приникает к ней тёплыми губами.

— Все… Все нормально, — принимаю его объятия и утыкаюсь ему в шею. — Говард, поехали домой, — шепчу безжизненным голосом, после чего он помогает мне найти обувь, и мы уходим из этого дома.

Всю дорогу я провела в прострации. Копаясь в своей уставшей голове, никакой логической основы происходящего я не нашла. Как такое случилось, что он жив? Стоит задать этот вопрос Говарду. Но пока я не готова к этому разговору. Все мысли заняты Дикарем… За что он так яро хочет уничтожить меня? Конечно, я понимаю, что его так разозлило, но он даже не дал мне шанса объясниться. Не спросил, каково мне было всё это время без него. Тело до сих пор дрожит, но это уже больше похоже на томление вулкана после адского извержения. У меня столько вопросов к нему, но, по всей видимости, он не готов на них отвечать. Конор просто хочет уничтожить меня. А зная его характер… Это будет сложно предотвратить.

Он решил действовать, как обезумевший дикарь, не дав нам обоим возможности поговорить друг с другом. Пусть будет так. Мне стоит закрыть в себе то тепло, что вырывалось от его прикосновений. Хочет мстить — пускай. Мешать не стану. Я снова чувствую донимающую усталость, словно на мои плечи обрушился тысячетонный груз. Главное, чтобы потом сам не обжегся из-за своей слепой ненависти.

По приезду домой желание говорить с Говардом отсутствовует напрочь. И в надежде избежать этого, приняв душ, я незамедлительно отправляюсь в кровать. Веки наливаются тяжестью, голова гудит и, не успев опомниться, я отключаюсь… Но желанного спокойствия не нахожу. Всю ночь я провожу в летаргическом сне, пропитанном моими слезами. Эти злобные черные глаза зверя не выходили из моей головы. Истязали в беспокойных сновидениях. Раньше в них сияла целая вселенная, а теперь — один туман, поглощающий надежду увидеть в этом сумраке рассвет…

На утро мне очень хочется повернуть гелиостат так, чтобы солнечные лучи волной смыли мои душевные муки. Повернувшись на кровати, я ощущаю тяжесть во всем теле, но, пересилив себя, всё же поднимаюсь и направляюсь в ванную, на ходу потирая заспанные глаза, а дойдя до раковины, невольно замираю. Собственное отражение будто кричит на меня и напоминает о том, что я пережила за эту ночь. Обречённо опираюсь о края раковины и продолжаю смотреть на себя. Девушка, что я сейчас вижу в зеркале, ужасает, да и в душе́ состояние не лучше.

Отталкиваюсь и запускаю пальцы в волосы, тягостно вздыхая. Ощущение странного дежавю не покидает меня. Самочувствие такое же, как в период ломки от транквилизаторов, но мысль о возвращении к ним пугает. Не хочу больше подавлять себя. Единственное лекарство в данном случае — это разговор. Полгода он был моей тишиной, пришло время ее нарушить. Я не имею права просто так позволить ненавидеть себя. И не заслуживаю его злости. Да, я замужем, и вряд ли что-то изменится, но эта встреча необходима нам обоим. Расставим все точки по местам. Я хочу, чтобы он услышал, что мне пришлось пережить. Мне просто необходимо, чтобы он знал о моей боли после его потери. Что я не предавала. Нет. Я никогда бы так не поступила, если бы знала… Никогда.

С решительным настроем бегу в душ, привожу себя в более-менее человеческий вид, по пути натягивая на себя спортивную форму, но улизнуть незамеченной у меня не получается.

— Ада?! — Говард давится глотком кофе. — Ты решила вернуться к спорту?

— Доброе утро. — Натягиваю вынужденную улыбку; очень надеялась избежать с ним встречи, но увы. — Да, знаешь, я соскучилась по утренним пробежкам. Думаю, мне это пойдет на пользу.

— Это чудесно, милая. Я могу составить тебе компанию.

— Не стоит, родной, ты уже опаздываешь на работу, а до офиса я доберусь сама, не жди меня. — Целую его в щеку и направляюсь на выход, едва не спотыкаясь о дрожащие ноги. Никогда не любила лгать.