Глава 35

Конор

Миллионы раз, думая о ней, я погибал. Знал, что наша первая после разлуки встреча для меня будет равносильна самоубийству, но все равно тщательно готовился к ней. А когда взял обмякшее тельце в свои руки, моя установка начала трещать по швам. Она была такой беззащитной, что я не мог ее ненавидеть, хотя очень этого желал. Ягодка похудела, и складывалось ощущение, что я несу невесомое облако. Понимал, что это минутная слабость, но не мог уйти, пока она не придет в сознание. Аделина лежала на моей кровати. Так и должно было быть… Но все это время, все полгода, она засыпала в объятиях другого мужчины. Который сейчас вынужден ждать её в гостиной, ждать, пока его жена придёт в себя, чтобы потом снова забрать её у меня.

Мое эго собственника просто разрывало меня на части от жгучей ревности. Привыкший жить по волчьим законам, я был готов убить ее за предательство. Но я слишком слаб. Перед ней. Перед собой. И за это злился на себя не меньше, чем на кареглазую предательницу. Не думал, что дрогну, увидев карамельные глаза. Не думал, что будет больно касаться ее хрупкого тела. Но это только еще сильнее распалило во мне желание разорвать нездоровое притяжение. Мое наказание будет фатальным для нее. Я полгода искал ту, что не заслуживала и дня в моем сердце. Я не смогу простить неверность той, что приручила мою душу и заставила полюбить, но моей любви оценить так и не смогла…

Суетные мысли постоянно реверсировали в моей голове, раскачивая меня словно метроному. Глаза непроизвольно блуждали по ее изгибам, что заглушало мою агонию. Красное шелковое платье струилось по стройному телу, а руки, поддавшись воспоминаниям и не слушая внутреннего голоса, скользили по ним. Я все это время задыхался от желания смять ее, но, дотронувшись, медленное удушье окончательно завладело мной. Беспощадно перекрыло доступ кислорода, лишая возможности трезво мыслить. Прильнув к мягкой коже, жадно наслаждался теплым бархатом и скользил по тонкой шее губами. Подобно мазохисту вдыхал то, что отравляло мои легкие и жаркой волной опаляло меня изнутри. Мне стоило титанических усилий оторваться и не поцеловать запретную для себя женщину. И, чтобы не сорваться, пришлось засесть в противоположный конец комнаты. И ждать. И это было самым мучительным ожиданием в моей жизни.

Но худшее, как оказалось, еще было впереди. Когда она пришла в сознание, держать себя в руках стало только сложнее. Мой рассудок обволакивало вязким туманом. Я чувствовал, что Аделина боялась меня, что, в свою очередь, порождало звериный инстинкт. Он дарил мне ощущение власти над ней. И я ненасытно следил за кареглазкой, не упуская ни одного движения. Я смаковал ее страх, сдобренный неприкрытой растерянностью, в то время как наши дикие флюиды бились в рукопашной схватке, ломая невидимой пульсацией дыхание карамельки. Но после ядовитых слов «Я замужем», что порывом вылетели с ее алых губ, последняя мысль о воскрешении нас рассыпалась подобно рыхлому пеплу. Словно в голове щёлкнул курок, а за этим щелчком последовал сокрушающий выстрел. Зачем она мне это сказала? Я хотел думать, что ей, возможно, пришлось это сделать, хотел найти хоть какое-нибудь грёбаное оправдание, пусть и знал, что его заведомо не существует, но нет. Она всё разрушила, когда заявила, что больше не принадлежит мне. Она убила меня. Убила себя во мне, что повлекло за собой губительные последствия.

Меня злило то, что Аделина не бросилась в мои объятия. Или, может, меня злило то, что она не оправдала моих ожиданий? Нет. Меня злило всё! То, как она смотрела на меня. Как на чужого. То, что она не узнала моих прикосновений. И то, что единственное, чего она хотела, находясь рядом со мной, — убежать. Это мгновенно запустило по моим венам отравляющую дозу ярости. Я ждал, когда она поймет, что под этой гребаной маской ее мужчина, но меня ожидало лишь очередное разочарование. Тогда решение уничтожить ее окончательно въелось в мое сознание, словно горячий сургуч загерметизировал его рельефной печатью. Кареглазка все забыла, или все намного проще. Она даже не пыталась запомнить. А слетавшее с ее чувственных губ имя, которым в этом мире меня никто не называл, затрагивало мою душу подобно шелесту листьев. Но я не должен вестись на это. Аделина больше не моя женщина. И я искал ее только для одного. Месть.

Мне требовалась передышка, чтобы восстановиться после поражения. А это было именно оно. Я позволил себе показать эмоции перед ней…

— Мистер Батлер, — управляющий домом отвлекает меня от мыслей, — к вам гостья.

— Я никого не жду, — едва не рявкаю на него, раздражаясь от того, что мне помешали.

Снова эти грёбаные журналисты.

За пару месяцев я был сыт ими по горло. Они, как паразиты, пытались просочиться в нашу семью, выведать хоть каплю информации обо мне. Но никто не должен был знать обо мне. И в первую очередь она.

— Я сказал ей то же самое, но девушка настаивает…

— Выпроводите ее, Тэрри, сегодня я никого не принимаю. — Допиваю стакан джина и облизываю губы. Да, мое утро начинается не с кофе, а с разъедающих мыслей и крепкого алкоголя. Пока это единственное, что спасает. Или медленно уничтожает то, что кареглазка оставила от меня.

— Возможно, вы правы, сэр. Девушка показалась мне немного странной. Она сначала очень настаивала, чтобы я позвал какого-то Конора.

Пришла.

— Терри, — тело напрягается, а пульс начинает учащаться от одной только мысли, что я сейчас могу её увидеть. Дикарка бодрит меня даже на расстоянии, — проводите девушку ко мне в кабинет.

На лице дворецкого вспыхивает откровенное удивление от резкой смены моего настроения, но он спокойно принимает выданное ему указание.

— Как скажете, сэр.

Мягкий щелчок дверной ручки, и звук неспешных шагов позади меня свидетельствует о появлении моего кошмара наяву.

— Привет, — мелодичный тихий голос за спиной заставляет каждый волос на моём теле вспыхнуть.

Выдыхаю, на минуту прикрыв глаза. Будто мне это поможет заглушить вибрацию, расползающуюся по коже от её близости, но, поняв, что всё безуспешно, поворачиваюсь.

Сердце пропускает гулкий удар, отдающийся эхом невыносимого жжения за грудиной. Она такая маленькая. Беззащитная передо мной. С пронзительным взглядом. Но я напоминаю себе, что всё это маска. Внутри этого прекрасного облика живёт маленький монстр, который сейчас нарочно хлопает своими большими карамельными глазами, будто это что-то изменит. Не изменит. Больше не изменит, я не позволю. Тишина начинает сгущать воздух в кабинете, и я замечаю, как Аделина беспрестанно заламывает указательный палец.

— Привет, — голос охрип от того, что в горле все пересохло, и я вновь делаю глоток джина, смакуя горючую жидкость.

— Конор… — ее заметно трясет, и у меня складывается ощущение, что она вот-вот убежит, но Аделина продолжает стоять на месте.

— Выпить хочешь? — безучастно спрашиваю перепуганную кареглазку.

Судорожно кивает, и я протягиваю ей стакан. Ада быстро семенит навстречу ко мне, хватаясь за фужер изящными длинными пальцами, которые покраснели от того, что она их выкручивала.

— Занимаешься спортом? — изгибаю бровь, окидывая взглядом мешковатый костюм. Но ей и не нужно нарочито влезать в откровенные наряды, я прекрасно помню ее шикарное тело.

— Да… Сегодня решила попробовать…

Не знаю, зачем, но стараюсь расслабить обстановку, словно ищу любую возможность приблизиться к ней. Я ведь не должен. Я вообще не должен был впускать Аделину на порог своего дома. Но я очень хочу ее. Мне нужно утолить этот голод. Пока во мне все заглушает неукротимое желание: взять стройное тело и съесть во всех позах. Я очень голодный. А она словно кусок мяса перед разъяренным хищником.

Ада отпивает небольшой глоток, смущенно пряча глаза, и морщится от терпкого вкуса джина. Нервно выдохнув, опускает стакан на стол.

— Конор, мне жаль… — взволнованно начинает Аделина, бросая на меня испуганный взгляд, начав по новой выворачивать себе тонкие пальцы. — Жаль, что все так закончилось… — видно, что дыхание дается ей с трудом. На секунду мне захотелось ощутить это дыхание на своих губах… На хрен всё это! Стиснув челюсти, я выбрасываю грёбаное наваждение из своей головы, заставив себя вновь ненавидеть её. Но я хочу дать ей возможность высказаться одновременно усмиряя внутри порывы придушить.

Отворачиваюсь и опираюсь руками на панорамное окно. Больше не хочу видеть эту лживую суку. Зачем она пришла? Поняла, что у меня больше денег? Или… Соскучилась по моему члену? Этот идиот навряд ли смог довести её до оргазма после меня. Мысленно усмехаюсь, мне кажется она вообще не знает с ним этого чувства. Невольно вспоминаю, как я взял её впервые у водопада. Как дрожала она в моих руках, как в карамельных глазах танцевали дикие угольки, но её тело… С той минуты оно принадлежало мне. Внезапно всё это меркнет, и моя фантазия уже рисует, как все эти полгода она стонала под другим мужчиной.

— Я думала, ты погиб… — дрожащий голос переходит на шепот, и ее ладонь мягко касается моей спины, отчего я непроизвольно выдыхаю. Кажется, что всё это время я не дышал, будто грудь заблокировали удушающие воспоминания. — Прости… Прости, что не вернулась. Я пыталась… Честно… — каждое слово вонзалось в меня ядовитым остриём, и я сглатываю все собравшиеся иглы в собственном горле. Проглатываю этот колючий ком, морщась от той боли, что сейчас раздирает грудную клетку. Минутная тишина затягивается, и тепло нежной руки исчезает.

Вдыхаю полной грудью, словно выбрался из-под обвала камней. Пытаюсь дышать размеренно, но тщетно. Тело начинает трясти, и контроль становится удерживать сложнее. Какого чёрта она делает со мной…

— Не молчи… Скажи хоть что-нибудь… — Аделина неуверенно приникает ко мне и заключает в неожиданные объятия, вновь лишая меня кислорода.

Исходящее от нее тепло болезненно обволакивает с ног до головы, распадаясь на кончиках пальцев легким покалыванием. Я замираю и чувствую, как она упирается лбом мне между лопатками, обдавая спину порывистым дыханием. Даже через одежду оно обжигает, оставляя на мне новые шрамы. Пульс долбит так, что уши закладывает, пока её руки бережно сжимают мою вздымающуюся грудь. Чувствую себя мазохистом, потому что я не отталкиваю её. Позволяю хрупким пальцам скользить по моему джемперу. Чёрт… Сглатываю и прикрываю глаза от ощущения прилива крови. Нежные касания подобны магнитам, которые разливают жар по моим венам. В то время как внутри я испытываю грёбаное противоречие: дикая любовь в плену безжалостной ненависти.

Каждое последующее прикосновение Аделины лишь ухудшает мое состояние. Но я ведь знаю, что под этой фальшивой лаской скрываются раскалённые ножи, которые она когда-то вонзила мне в спину.

— Ада, — наконец, хриплый голос продирает горло, и, расцепив ее тонкие руки, я поворачиваюсь к ней лицом. Не думал, что не смогу выдержать ее близости.

Чёртов слабак!

— Уходи.

Карамельные глаза начинают тревожно блестеть, и мне даже кажется, что она сейчас находится на грани… но я не верю ей. Не верю ни единому слову.

— Ты говорил, что твой огонь никогда не остынет… Ты помнишь?

— А еще я говорил, если ты не вернешься — убьешь меня! — грубо осекаю ее.

— Я с ума сходила без тебя… Я… Я просто хочу унять ту боль…

— Какую боль? — едва не срываюсь на крик, но, взяв себя в руки, более спокойно продолжаю. — Прошу тебя, уходи, Аделина. Я не ручаюсь за себя.

— Ты должен мне поверить…

— Заткнись! Закрой рот! — одним шагом сокращаю расстояние и впечатываю ее в стену. Чувствую, как из собственных ноздрей валит пар и вместе с ним моё самообладание. Но она снова утыкается мне в грудь, обнимая меня своими дрожащими руками. Снова заставляет испытать свою слабость.

— Кричи! Бей! Но только не отталкивай, позволь мне обнять тебя. И позволь себе простить меня. Простить нас…

Дыхание шумно выбивает кислород из моих легких. Тяжело. Пиздец как тяжело. Она рядом. Обнимает. Вдыхает меня вместо воздуха, а я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не смять ее в своих руках. Но она разрушает мое терпение…

— Прошу, прости меня… Я не выдержу твоей ненависти… — Аделина невесомо касается обнаженного участка моей груди, и все мои установки слетают к чертям. Я тут же наматываю ее волосы на кулак и, задрав голову, захватываю ее губы своими в жаркий плен. Она не противится. Погружает влажный язык в самое пекло и своей лаской вышибает последнюю каплю тормозной жидкости из моей нервной системы. Срываю с нее бесформенную кофту и замираю, наслаждаясь видом её идеальной груди. Впитываю очертание сочных округлостей с тугими сосками, что взволнованно вздымаются от моего ненасытного взгляда. Моя. И я дам себе возможность попрощаться с ней. А после выкину предательницу из своей головы и растопчу. Морально. Физически. Заставлю испытать весь спектр боли.

Минутная слабость заканчивается, и я притягиваю к себе Аделину, в одно мгновение сгребая все со стола и раскладывая на нём её стройное тело…