Глава 36

Конор

— Ты хочешь этого? — хрипло обдаю впалый живот горячим дыханием, и она втягивает его еще сильнее, но молчит. Тишина в ответ меня раздражает. Нависаю прямо над ее лицом и заглядываю в расширившиеся глаза, которые мрачнее ягод белладонны. — Я не начну, пока ты мне не скажешь, чего хочешь, Ада.

— Прошу… — она сглатывает и облизывает от волнения губы. — Не спрашивай меня ни о чем, пока я не передумала, — ее голос почти срывается, а произнесенные слова больным эхом всплывают в моей памяти.

— Не передумаешь, — рыкнув, я одной рукой обхватываю раскрасневшиеся щёки и рывком притягиваю Аделину к своим губам.

Я хочу ненавидеть её, но не могу… Не церемонясь, завладеваю её ртом, лаская грубым, напористым поцелуем. Смешивая его с дикими укусами. Пальцами зарываюсь ей в волосы и сжимаю их на затылке, ловя губами обжигающий стон кареглазки. Хочу оставить на ней метки, чтобы этот ублюдок знал, что она не принадлежит ему. Хочу тупо трахнуть ее, но не могу оторваться от черничных губ, вкус которых молнией пронзает в самый пах. Меня накрывает, и кровь огненной лавиной приливает прямо в член, вынуждая его болезненно упереться в ширинку.

Ее руки сами находят пряжку ремня. Пальцы дрожат, но с третьей попытки Ада все же расстегивает мои джинсы и торопливо стягивает их.

Из лёгких вырывается сдавленный воздух, когда она высвобождает мой ствол, заключая его в свою нежную ладонь. Но по непонятной мне причине Аделина убирает руку от моей горячей плоти.

Только уже слишком поздно отступать.

Не дожидаясь дальнейших действий, срываю с нее кроссовки и штаны. Меня охватывает первобытное желание почувствовать свою женщину. И даже под дулом пистолета я теперь уже не остановлюсь. Не могу сдержать раздражённый рык от того, что даже сейчас она умудряется управлять мной.

Моё тело буквально взрывается, когда я касаюсь её влажных складочек и, отодвинув тонкую кружевную ткань трусиков в сторону, вхожу в нее до упора, вырывая из наших тел пронзительные крики. Ещё один мощный толчок, и густой воздух наполняется тяжёлыми хрипами.

Ада выгибается, как изголодавшая кошка, и сильнее обвивает меня ногами. Стиснув челюсти, обхватываю ее тонкую талию и начинаю грубо вбиваться в нее своим членом. Но по возбужденным вздохам и стонам понимаю, что ее не смущают столь требовательные действия с моей стороны. Ускоряю рваный ритм и блаженно скольжу вглубь влажного лона, в то время как из приоткрытых губ дикарки вырываются всхлипы, сплетенные воедино с томным постаныванием.

Тонкие пальцы скользят по моим рукам, пронзая кожу острыми ногтями. Животная страсть запускает нестерпимое желание овладеть, и я сжимаю ее горло, получая очередную порцию глубоких хрипов, за что вознаграждаю ее еще более грубыми толчками. Вхожу в нее со всей ненавистью, но сладкие звуки, изливающиеся из ее рта, заменяют ее стремлением любить. Страстно. Дико. Сейчас.

— Конор… — то ли хнычет, то ли блаженно всхлипывает.

— Повтори, — натягиваю на свой кулак кружевные трусики, и те до боли вырезаются ей в кожу, но я не снижаю своей скорости, в ожидании следя взглядом за её пухлыми губами.

— Конор… — более чувственно произносит кареглазка. — Я люблю тебя… — последние слова вырываются из неё с придыханием, а когда мои рывки вглубь её упругого тела достигают пика агрессивности, возможность говорить сменяется порочными всхлипами. Вот только услышанное уже въедается острыми иглами прямо мне в мозг. И никакие стоны не смогут перебить то, что я сейчас испытываю. Меня это заводит до предела, одновременно распаляя жгучую ярость.

— Лгунья, — гулкий рык раздирает мое горло, и я склоняюсь над ней, наслаждаясь, как ее горящие глаза блаженно закатываются.

Я так давно мечтал оказаться в ней, что сейчас необузданный секс напоминает спаривание двух оголодавших зверюг. И самый огонь в том, что она отвечает мне с таким же азартом. Она нуждается в моей грубости. Твердый ритм, колыхающий стройное тело, заставляет ее изнывать. Скулить. Извиваться подо мной, но она просит большего, притягивая ногами еще ближе. Знаю, что удовольствие у нас одно на двоих, и ничто не сможет это изменить.

Приближающаяся разрядка выбивает ненужные мысли из моей головы, и я замираю в ней. Стискивая в своих руках тонкую талию и вырывая из неё сладчайший тихий стон. Впервые за долгое время я чувствую её. И впервые за долгое время во мне разгорается застывшая до этого кровь, заполняя всё моё нутро жаром. Я снова ожил. Проклятье! Зажмурившись, утыкаюсь лбом ей в плечо и смешиваю наше тяжёлое дыхание. Желание причинить ей боль угасает. Я не могу… Мне хочется быть с ней. Хочется послать всё к чёрту… Нет! Я не должен об этом думать в данный момент. Выбрасываю все глупые мысли, неустанно твердя про себя одно: «Это не любовь. Трахни и выброси. Трахни и выброси…»

Но мои губы идут наперекор кричащему разуму и накрывают разгорячённую кожу, медленно ведя по ней языком и оставляя после себя влажную дорожку до самой шеи. Не в силах управлять собой сейчас, покрываю ее невесомыми поцелуями. Хочу подарить кареглазке то, в чём я сам нуждался всё это время. Нежность. Ту, которую умела пробуждать во мне только она. Отстраняюсь, медленно обводя взглядом дрожащее тело Аделины и замирая на фарфоровой коже, что поблескивает от испарины… Вновь прильнув к сладкой плоти, жадно ловлю губами ее манящие соски, которые нагло торчат и дразнят меня.

Ада резко выдыхает, вплетая тонкие пальцы мне в волосы. А меня прошибает ударной волной, позволяя затуманенному похотью рассудку глотнуть свежего воздуха. Я не хочу, чтобы она меня трогала. Это больше не любовь! Это просто тело! Просто секс! Она не нужна мне! Вспыхнувшая злость накрывает меня плотной завесой, и я начинаю беспорядочно истязать упругие горошины зубами. Лизать и с силой всасывать их, нарочно царапая щетиной шелковистую кожу. Я чувствую, как яростно она втягивает воздух, выгибая сочные округлости навстречу моим грубым ласкам. Она требует, а я не в силах отказать ей…

Обхватываю одну грудь широкой ладонью и сдавливаю так, что Аделина громко взвизгивает, но это лишь приумножает все острые ощущения. Отчего она сильнее сжимает свои дрожащие пальцы в моих волосах и тянет за них.

Ведьма! Околдовала так, что готов проглотить всё, что она даст мне.

Ритмично проталкиваюсь глубже, растворяясь в эластичных стенках сладкого лона и разнося вокруг влажные звуки от наших шлепков. Кабинет вновь заполняют жалобные стоны с порочным послевкусием.

Снова замираю, но не выхожу, наслаждаюсь, как она растягивается под мой размер. А в голову по новой просачивается тонкая паутина мыслей, что всё это фальшь, и она больше не принадлежит мне… И никогда не принадлежала. Сколько раз в день он её трахал? Стонала ли она под ним так же? Или ей приходилось подыгрывать ему? Черт тебя подери, Аделина! Встряхиваю головой, избавляясь от всего этого дерьма.

Не сейчас, мудак! Не думай об этом!

Но я больше не отдаю отчёта своим действиям.

Отстранившись и схватив ее руки, несдержанно поднимаю их за голову и прижимаю к столешнице.

— Разведись с ним, — твердо требую от нее.

— Что? — выдает на выдохе растерянным голосом.

— Ты все правильно расслышала. Я хочу, чтобы ты развелась с ним! — от злости, что она тянет с ответом, я медленно вхожу в нее на всю длину, и она невольно откидывает голову, подаваясь мне навстречу. Я чувствую, как хрупкое тело приходит в напряжение, но не хочу, чтобы она кончила, не заслужив это, поэтому резко выхожу из нее.

Ада разочарованно выдыхает, но расслабиться я ей не позволяю. Резко хватаю Аделину за шею и решительно притягиваю к себе.

— Отвечай, — цежу сквозь зубы и впиваюсь щетиной прямо ей в кожу.

Еле дышит, лицо раскрасневшееся, волосы растрепаны, а губы пылают всеми оттенками красного. Дикарка.

— Я не буду отвечать, — раздраженно выпаливает Аделина, цепляя ртом спасительный кислород, и слегка отстраняется от меня, но я очередным рывком насаживаю ее на себя, заставляя выгнуться в моих руках.

— У тебя есть время, пока я не кончу. Если не услышу ответа, я заполню тебя своей спермой.

Её карамельные глаза вспыхивают яростью.

— Конор, во-первых, я принимаю таблетки, — выдает она между глотками воздуха, при этом сама подмахивает бедрами в такт, медленно погружая мой ствол в себя, — а во-вторых, не указывай мне, — рычит прямо в мои губы, а в ее взгляде начинается буря, и у меня есть все шансы попасть в нее.

Мой мозг дымится и разрывается от желания трахнуть и в тоже время выставить эту стерву прямо сейчас за дверь. Я раздражен, потому что замечаю ее отстраненность, а при мысли, что она думает в этот момент о своем муже, сжимаю хрупкое горло и вхожу мощными толчками, подобно автоматной очереди. Чувственные стоны проникают в мои вены и разливаются по телу электрической волной. Сделав три глубоких и быстрых толчка, я замираю в ней, впиваясь зубами в изящную ключицу. Сильно. Пронзающий крик распаляет желание не то что укусить, а сожрать ее полностью. Истязаю красивую шею, оставляя после себя следы укусов — в скором времени синяки и мое клеймо. Я превращаюсь в животное, которое подпитывается яростью, злостью и жаром.

Только она не отталкивает, наоборот, дрожит в экстазе и притягивает меня за затылок, касаясь моих губ своими, но я не отвечаю ей. Не хочу больше проявлять слабость. Я начинаю грубо вколачивать Аделину в стол, впитывая страстные крики, которые заполняют меня изнутри, уничтожая тотальный контроль, что я так яро старался удержать. Кажется, любая моя попытка противится мне, усиливает всепоглощающую потребность ощутить ее вкус. И я проигрываю битву с самим собой, вцепившись в черничные губы, как в жизненно необходимый воздух. Еще один грубый толчок, и меня прошибает финальный протяжной стон дикарки, а ее энергичная пульсация поглощает разрушительным ураганом в самое жерло наслаждения. Наши тела хаотично выбрасывают гормоны, увеличивая яркий экстаз до предела. Делаю еще пару глухих шлепков на издыхании, и ее рот раскрывается, выпуская невнятные звуки, а тело сжимается в напряжении от продолжительного оргазма. Аделина откидывается назад, словно из нее выпустили весь пар. А я падаю на нее, прижимая своим возбужденным телом, и лежу так с минуту, прежде чем подняться и выйти из ее жаркого лона.

Поправив джинсы, застегиваю пряжку ремня и, шумно вздохнув, делаю то, что безвозвратно сожжет нас дотла. Поднимаю ее одежду и швыряю в нее.

Аделина вздрагивает и смотрит на меня непонимающе.

— Свободна, — твердо режу этими словами и ее, и себя.

— Ч-что? — с запинкой произносит она, прижимая колени к груди.

— Твои услуги на сегодня больше не нужны!

— Конор! — Ада вскакивает со стола, отчаянно прикрываясь своей одеждой. — Не делай этого! — Кукольный подбородок нервно дрожит, и ее губы сжимаются в тонкую линию. Смотрит щенячьими глазами, но я не выдаю ни одной эмоции и делаю шаг ближе, замечая, как крылья её носа судорожно подрагивают от быстрого дыхания.

— Больно, Аделина? — цепляю её за подбородок, крепко сжимая его. — Ничего, пройдет.