Глава 37

Ада

Я даже не помню, как покинула этот проклятый особняк… Бегу, сама не вижу куда, глаза застилает пелена из слез. Я разбита вдребезги. На долю секунды я разглядела в его темном взгляде рассвет, но в конце последние горящие искры моей любимой золотистой россыпи сгорели дотла. Безвозвратно. Он вернулся, чтобы причинить мне боль. Стараюсь заглушить в себе то палящее чувство, что он разжег во мне… Но любая попытка потушить раздувает огонь еще сильнее, заставляя вновь саднить мои старые раны.

Я не знала, чем обернется мой шаг, но не смогла сдержаться. Он, наконец, рядом, и мне было необходимо почувствовать его. Я касалась, ощущала тепло желанного тела, которое заполняло все глубокие трещины в моей душе. Я еще никогда так не хотела жить, как сегодня. И одним прикосновением Конор разрушил все мои и без того непрочные стены. Я полностью отдалась любимому человеку, слепо поверив в то, что ещё что-то возможно изменить… Но он слишком жестоко дал мне понять обратное. Он раздавил меня, как мелкое насекомое. Скомкал и выбросил. Конор стал другим. Теперь он Бенджамин Батлер. Мстительный. Циничный. Кровожадный. Наполненный злостью и ненавистью.

Но сейчас я испытываю ненависть не к нему, а к себе. Потому что ни о чем не жалею. Я хотела его. Хотела, чтобы он меня трахнул. Хотела почувствовать себя живой. Только вот не была готова вновь умереть…

Хотя, я даже рада, что он выжил при тех обстоятельствах и предстал передо мной в облике такого подонка. Сегодня Бенджамин убил моего Конора. Помог развеять ту боль, что грозовой тучей висела надо мной все эти полгода. Человека, которого я любила, больше не существует. И нет, меня не коробит то, что я изменила своему мужу. Любовь не преступление, но порой она толкает нас на убийства.

Неделю спустя

Отсидевшись неделю в четырех стенах, тщательно маскируя отметины, что Конор оставил на моем теле, мне все же пришлось выйти на работу. Фирма терпит убытки, и я не могу бросить Митчелла в такой сложный период. Все это время я старалась имитировать симптомы простуды, чтобы не покидать пределы кровати. Но мое недомогание начало сильно беспокоить Говарда, а проблемы на работе терзали его не меньше. Понимание того, что ему не справиться без моей поддержки, заставило меня вылезти из своего «больного» кокона.

Приняв боевой раскрас и вобрав полные легкие весеннего воздуха, я решаю просто жить дальше. А приехав в компанию, меня с головой поглощает рабочая суматоха, и на какое-то время мне даже кажется, что последних событий и не было в моей нелепой жизни. В одном мой муж все-таки прав: нельзя избегать трудностей, нужно выйти из зоны комфорта и дать бой своим страхам.

В офисе сегодня летучка. Говард заведенный с самого утра. Абсолютно несоответствующий себе. Его собранность держится на тончайшей нитке. Бухгалтерия не подготовила отчеты. Рекламный отдел накосячил с баннерами накануне большой презентации, плюс масштабный заказ на перспективный проект. Заказчик хочет офис в стиле рустик. Не совсем обычное решение. Нарыв в архиве кипу пыльных бумаг, несу их в зал для переговоров. Нужно покопаться в прошлом столетии, чтобы перенять атмосферу и грамотно донести ее своей команде. И, как всегда, добавлю от себя какой-нибудь сюрпризик.

На самом деле, только сейчас осознаю, насколько сильно я соскучилась по работе. Кровь кипит, а мозг наконец-то мыслит в верном направлении. В любой дизайн я вношу свой почерк и делаю его уникальным, и, чтобы понять, что нужно клиенту, мне достаточно просто взглянуть на него. Одно время от желающих получить мои оригинальные работы отбоя не было, но в последнее время с заказами стало очень туго. Поэтому Говард оживился, когда ему поступило очень выгодное предложение, и вытащил меня на работу. Погруженная в свои мысли, я неспешно захожу в кабинет мужа, на ходу копаясь в кипе архитектурных чертежей.

— Милая, что-то случилось? — мягкий голос Говарда вырывает меня из рабочего состояния, и я испуганно поднимаю на него глаза.

— Нет… Просто готовлюсь к собранию… — прохожу вглубь кабинета, по пути поправляя листы, что пытаются выскользнуть на свободу, и замечаю на подлокотнике гостевого кресла, стоящего спинкой ко мне, мужскую руку, увешанную различными браслетами, не совсем сочетающихся друг с другом. — Я не помешала?

— Нет, нет, родная, — Говард жестом подманивает к себе. — Я не успел вас представить своей жене в тот вечер, — говорит он мужчине, который даже не соизволил обернуться в присутствии дамы. — Ада, познакомься с нашим новым заказчиком. Бенджамин Батлер. Тот самый, о котором я тебе говорил, помнишь?

От знакомого имени ноги наливаются свинцом. Мужчина лениво поднимается с кресла и оборачивается в мою сторону. Руки в тот же момент ослабевают, и я чудом удерживаю бумаги, одновременно стараясь скрыть свою растерянность. Мы не виделись с той самой встречи, и я была не готова к такому повороту…

— Очень приятно, миссис Митчелл, — бархатный голос проходится по коже колючими мурашками, пока его хозяин сканирует меня равнодушным взглядом.

Начиная от раскрывшихся в растерянности губ и до носков туфель, каблуки которых сейчас, кажется, провалятся в зыбучие пески. И я вместе с ними. Конор делает ленивый шаг в мою сторону, будто нарочно распаляет во мне нервозность, и протягивает свою огромную ладонь, по которой мне очень хочется ударить. И желательно чем-нибудь тяжелым. Чтоб пробить черствую броню этого зверюги, что так старательно скрывается под человеческим обликом. Что он вообще задумал? Неужели ему не хватило того унижения, что он бросил мне в лицо подобно грязной мокрой тряпке. И сейчас я отчётливо ощущаю на себе капли этой грязи, которые в его присутствии начинают разъедать мою кожу.

Стоит с непроницаемым выражением лица, делая вид, что впервые видит меня, отчего мысли в голове бросаются в рассыпную. В груди немеет от приступа учащённого сердцебиения. Словно и не было между нами ничего. Мерзавец. Почему, чёрт возьми, он так спокоен? И в этот момент во мне отчетливо зарождается новое к нему чувство: ненависть.

Понимая, что молчание затягивается, я всё же пожимаю ему руку, но он не выпускает её, а склоняется и касается жёсткими губами тыльной стороны моей ладони. Твою ж мать! Электрический разряд пробивает насквозь оглушающим ударом и устремляется в низ живота. Не выдержав его прикосновений, я судорожно выдергиваю руку и делаю глубокий вздох. Господи, Говард, почему ты так слеп? Почему впустил моё проклятье к себе в кабинет?

Облизнув пересохшие губы, я с титаническими усилиями выдавливаю вынужденную улыбку, но ощущение, что все это нелепо, давит на меня не меньше, чем безумная энергетика Конора.

— Ада, мистер Батлер открывает новый офис в городе, и ему требуются наши услуги.

Надо же… Какая неожиданность… Господи, чувствую себя самой настоящей дурой!

— Мне нужен лучший из лучших, — от его многозначительной интонации ладони становятся влажными. И, почувствовав своё превосходство, Конор склоняет голову набок, растягивая на своём лице подобие улыбки.

— Хорошо, — стараюсь скрыть сбитое дыхание и кладу кипу бумаг на стол. — Соберу работы лучших и предоставлю вам…

— Я хочу вас, — твёрдо выдаёт он ледяным голосом, отчего мои колени слабеют и превращаются в желе, но, приложив усилия я всё же удерживаю себя в вертикальном положении. А в голове адреналиновой каруселью вертятся три ядовитых слова. «Я хочу вас». Нет. Это не карусель. Это острое лезвие, что с каждой секундой, один за другим, бездушно вскрывает мои невидимые шрамы. Я не сразу нахожу, что ответить, чувствуя неловкость за Говарда, который как дурачок радостно улыбается, не зная истинной причины этого заказа.

— Приношу свои извинения, только я больше не берусь за заказы, но уверяю, что смогу найти достойную зам…

— Проектом займетесь вы, — приказной тон этого подонка выводит меня из себя, и я чувствую накатывающую волну злости. Выдохнув, стараюсь вложить в свой голос как можно больше безразличия. Я ведь профессионал. И не должна вестись на провокации клиента.

— Повторяю в последний раз. Больше я не веду проекты.

— Ада, в этот раз придется сделать исключение… — вмешивается муж, чего я явно не ожидала. Он не имеет права выяснять это при нём! Чёрт бы его побрал!

— Мистер Митчелл, — раздраженно цежу сквозь стиснутые зубы, надеясь, что мой взгляд тоже достаточно красноречив, — я уже не раз отказывала влиятельным людям в своих услугах! Мистер Батлер, — перевожу на него взгляд, — не будет исключением. Я не возьму его проект, и это не обсуждается! — с этими словами я вылетаю из помещения, в котором мне уже не хватало воздуха. Под оглушающий бит пульса несусь обратно к себе в кабинет.

Слушать, как там сейчас перед ним извиняется мой муж, нет ни малейшего желания. Но, не успев перевести дыхание, вздрагиваю от грохота закрывшейся двери и, обернувшись, замираю. Не могу и пальцем пошевелить, будто приросла к полу… Какого чёрта он себе позволяет?!

— Мистер Батлер, — прочищаю горло и по-хозяйски сажусь на свое место, возвращая себе ведущее положение. В конце концов, это он находится в моем кабинете, — я все сказала, и мое решение не поменяется. Прошу вас покинуть мой кабинет.

Но, не обращая на мои слова никакого внимания, Конор уверенно надвигается на меня. Словно коварный хищник, который заведомо знает, что его жертва обречена. И я инстинктивно занимаю оборонительную позицию, вцепившись пальцами до скрипа в кожанные подлокотники. С опаской заглядываю в его пылающие темные глаза, и сердце пропускает гулкий удар. Достаточно одного только взгляда этого зверя, чтобы мои поджилки затряслись, а все выстроенные установки рассыпались до невидимой пыли.

— Я думаю, вам все же придется изменить свое решение. Миссис Митчел, — последние слова он особо выделяет, едва сдерживая вырывающееся из него раздражение.

Я вообще удивлена его стойкости в кабинете мужа. Этот мужчина не из тех, кто обладает контролем над своими эмоциями, что только доказывает мне о приближающейся опасности. Подойдя к столу, он опирается на него ладонями, нависая и доминируя надо мной большой тенью. Вздёргиваю подбородок и пытаюсь выдержать его прожигающий взгляд, пока до меня не доносится аромат терпкой хвои, переплетённый воедино с сигаретным дымом. Господи… На долю секунды я блаженно прикрываю глаза, позволяя своему телу отреагировать на давно забытый запах. Но, когда внутренности начинает стягивать нарастающим комом, я выплёвываю это гребаное возбуждение.

— Я так не думаю, — от накаляющейся обстановки мой голос звучит осипшим писком. Сколько бы я ни старалась храбриться перед ним. Всё тщетно.

— Так думаю я, — невозмутимо заявляет Конор тоном, явно не терпящим возражений. Судорожно сглатываю и невольно вжимаюсь в кресло. Его самоуверенность отвешивает мне хлесткую пощёчину, напрочь вышибая из только обретенного равновесия.

Скалится. Подонок. И, распрямив спину, неспешно огибает стол по направлению ко мне, что приводит меня в крайнее напряжение. Я тут же вскакиваю на ноги. Только не сейчас. И не здесь. Но его агрессивный напор кричит мне об обратном. Шаг за шагом, Конор оттесняет меня назад, сокращая между нами расстояние.

— Если ваша фирма откажет Батлерам, то есть мне, поверь, ягодка, — ядовито шепчет он голосом, который раньше ласкал меня, как мягкий бархат, — это будет последний заказ для фирмы твоего никчемного муженька.

Конор загоняет меня в тупик, располагая руки по обе стороны от моей головы. Но не прикасается. Уничтожает одним только взглядом, нагло шаря голодными глазами по моему телу. Ненасытное животное! Больше этого не повторится.

— Уходи, Конор. Я не возьму этот проект. Так будет лучше. Для нас обоих.

— Знаешь, — высокомерная усмешка растягивает его губы, — для своей же безопасности я снабдил весь дом камерами. — Он выжидающее пялится на меня, следя за малейшей реакцией. А я начинаю понимать, куда он клонит. Вот только я надеялась избежать разговора о той встрече. Какой же он всё-таки мерзавец. Сжимаю дрожащие от злости руки в кулаки, едва сдерживая в себе ярость. — Думаю, одно видео будет очень интересно твоему мужу…

Не даю договорить мерзавцу, звонко ударив его по лицу, отчего моя ладонь вспыхивает жгучим пламенем. Но сейчас мне это даже нужно. Чувствовать боль… Да что угодно. Но только не его подлость. Мой Конор никогда бы так не поступил.

— Когда ты стал таким ублюдком? — шиплю, прожигая его взглядом исподлобья.

— В тот день, ягодка, когда увидел на развороте газеты свою женщину в белом платье, которое было надето не для меня! — рявкает прямо в лицо, и меня ранят его слова в самую глубь истерзанной души, обвивая все органы колючей проволокой. Как ему удаётся управлять мной, моей ненавистью? Даже после того, как обошёлся со мной словно со шлюхой, заставить вновь почувствовать себя виноватой? Как?

— Конор, — гул в ушах от колотящегося в груди сердца заглушает все вокруг, и мой голос стихает. В очередной раз я решаю попытаться все ему объяснить, донести, что это злая шутка судьбы. Что я до сих пор не забыла. Не хочу вступать в ту борьбу, к которой он меня принуждает. — Давай спокойно поговорим. Прошу. Я не в силах изменить прошлое. Но мы можем попробовать сохранить… — запинаюсь, сглатывая образовавшийся ком в горле, — тёплые воспоминания о нас…

— О нас? — он хватает и сдавливает мой подбородок своими пальцами, причиняя легкую боль. — Ты хоть пыталась меня найти? А? Пыталась вернуться? — рычит, прожигая меня бешеным взглядом. Мне не стоило забывать про его вспыльчивость и взрывной темперамент. — А я искал тебя, ягодка! С ног сбивался, но искал! Переступил через себя! Переборол свои страхи! Бросил самое дорогое, что у меня было! А ты променяла меня на все это! Продажная сука! — вылетает из него, словно яд из пасти анаконды. Конор яростно вбивает кулак в стену рядом с моей головой и стремительно покидает кабинет. Оставляя меня с саднящей душой и очередной порцией боли, которую мне никогда не унять.