Глава 39

Ада

Конор неспешно обходит меня, оставляя после себя шлейф мужского парфюма: пряной хвои с нотами терпкого мускуса, от которого внизу живота начинает предательски щекотать. Он демонстративно отодвигает для меня стул, приглашая кивком занять своё место.

Прямо-таки джентльмен.

Делаю шаг и, скрепя зубы, принимаю его благородный жест.

Не знаю, сколько я вытерплю этот театр, но ясно одно — мне стоит запастись терпением.

Я понимала, куда иду и что меня ждет, поэтому сегодня подготовлена и чувствую себя более уверенно. По крайней мере, могу хотя бы смотреть на него и не дрожать. А злость, которую он запустил по моим венам, помогает мне держать лицо. Конору предстоит узнать меня с другой стороны. И ему навряд ли это понравится. Вот только теперь это не имеет никакого значения. Ведь мне тоже не нравится, когда меня принуждают к чему-либо. Я всю жизнь боролась за свободу действий, и вот сейчас мне это вновь предстоит, только с фантомом любимого человека. Устроившись поудобнее на мягком стуле, вызывающе кладу ногу на ногу, обращая всё своё внимание на Конора. В ответ его губы растягиваются в едва заметном подобии улыбке. После чего он вальяжно располагается в кресле напротив, не сводя с меня пристального взгляда.

— И зачем же пожаловала?

— Подписать твой гребаный договор.

На это он саркастично поджимает нижнюю губу:

— Какой договор? — его равнодушный тон нервирует меня еще сильнее.

— Какой?! Ты вчера истерроризировал моего мужа, не устраивай дешевый спектакль, Бенджамин.

От нарочно произнесённого мною имени веселье Конора сменяется плотно сжатой челюстью.

— Вчера у тебя была такая возможность.

— Что ж, тогда не вижу смысла задерживаться.

Решительно поднимаюсь и, не говоря больше ни слова, выпрямляю плечи и покидаю его кабинет с гордо поднятой головой. По крайней мере, хотела это сделать, но дверь заперта. Вот же… Медленно поворачиваюсь и встречаюсь с его довольной физиономией.

— Издеваешься, да?

— Просто хотел посмотреть на тебя в ярости. Мне нравится, когда ты настоящая.

— Посмотрел? — скрещиваю руки на груди.

Сидит, козлина. Раскинувшись, как царь, он явно чувствует себя хозяином ситуации.

— Посмотрел, — кратко отвечает мне глубоким низким голос, жадно пожирая меня своими темными глазами, в которых я вижу только чернеющую золу. И больше ничего. Привычное мне раньше золотое тепло поглотили ненависть и злоба. Сейчас передо мной самая настоящая зверюга в обличии человека. Но альтруизма в нем нет ни грамм.

— И что же сподвигло тебя передумать? — выгибает бровь, устраиваясь поудобнее в кожаном кресле и чинно располагает руки на подлокотниках.

— Прекрати, Конор. Либо мы подписываем бумаги, либо я ухожу.

Он удивлённо вскидывает брови и с минуту задумчиво потирает свой подбородок.

— Хорошо, — подаётся вперёд и открывает ящик. Достав стопку листов, небрежно кидает её на стол. — Подписывай, — спокойно выдаёт Конор, протягивая мне ручку «Паркер».

Закатываю глаза и решительным шагом сокращаю расстояние до стола. Вот только, когда я беру ручку, он крепче сжимает на ней пальцы, будто не планирует дать мне воспользоваться ей.

— Советую прежде ознакомиться с содержимым, — произносит он загадочным тоном и позволяет мне забрать эту чёртову ручку. После чего встает и уступает мне свое место.

Галантность так и прет.

— Очень интригующе, — бросаю на него раздраженный взгляд, усаживаясь в хозяйском кресле поудобнее. Беру договор в руки, бегло изучая написанное глазами, которые с каждым прочитанным пунктом расширяются все больше и больше. — Это шутка? — от разгорающегося удивления рот сам по себе раскрывается, и мне требуется усилие, чтобы удержать челюсть на месте. — Пятый пункт? — трясу перед ним листком.

— Ты не будешь задавать мне вопросов. Либо подписываешь, либо уходишь, — равнодушно отвечает он мне моими же словами, опираясь ягодицами о край стола и скрещивая ноги. И я не могу отказать себе во вспыхнувшем желании оценить его внешний вид. Мне нравится, как на нем смотрятся джинсы и ботинки. По крайней мере, в этом он сохранил свою индивидуальность. Непроизвольно мои глаза задерживаются на месте, где отчётливо выпирает ширинка.

— Аделина? Со мной что-то не так? — насмешливо одергивает меня Конор от тщательного сканирования, и на секунду я чувствую укол смущения. Но, вздёрнув подбородок, беру себя в руки и как ни в чём не бывало возвращаюсь взглядом к его лицу.

— Что будет, если я не выполню один из пунктов? — голос выдаёт моё напряжение, и я сглатываю, пытаясь смочить пересохшее горло.

И какой чёрт меня дёрнул туда посмотреть? Ей богу, как будто я там ничего не видела. Хотя, может, именно поэтому я там и задержалась. От этих мыслей внутренности неприятно стягивает и стреляет в самый низ живота. Господи, ну что со мной не так? Почему я так реагирую на его близость? Закусываю изнутри щеку, словно сама себя наказываю за свою грязную фантазию, которая никак не может уняться.

Конор выдерживает паузу, и за это я ему благодарна. Потому что мне действительно требовалось время, чтобы прийти в себя.

— Не забывай, ты представляешь свою компанию. Поэтому будет лучше, если ты не будешь создавать сложности.

Моё возбуждение за гребаную секунду превращается в пыль и возрождается пылающей яростью.

— Вот именно! — подрываюсь с места. — Компанию, а не тело! Я не шлюха, Конор!

— Все мы в этом мире шлюхи, Ада, только цена у каждого своя.

— И какова же твоя цена? М-м? — нервно постукиваю пальцами по дубовой столешнице. Такой же дубовой, как и его голова!

— Моя цена — верность, но тебе она не по карману, Аделина.

— Ты ничего обо мне не знаешь!

В раздражении вычеркиваю пятый пункт и, подписав договор, швыряю прямо ему в лицо.

— Подавись! — цежу сквозь зубы.

— Мне стоило включить в договор твое послушание, — он снова лениво потирает подбородок и пристально шарит по мне горящими глазами.

Делаю шаг ему навстречу и, вздернув подбородок, твердо произношу каждое слово:

— Ты можешь взять мое тело силой, но моего послушания, мистер Батлер, таким способом не добьешься никогда!

— Силой? — выплевывает он очередную насмешку. — Мы можем вместе с тобой посмотреть кино, как сладко ты раздвигала передо мной стройные ножки и стонала, словно изголодавшаяся сука, — в его голос возвращается былой холод, вот только меня это опаляет хуже открытого пламени. — А вот про силу, моя милая Аделина, ты узнаешь позже, раз решила вычеркнуть пункт, который могла добровольно принять как должное.

— Милый Бенджамин, — перенимаю его ехидство, — прими как должное, что теперь ты будешь дрочить на меня только в мыслях. А теперь будь любезен, открой дверь.

Конор, сжав челюсть, молча достает из кармана брюк ключ и отпирает дверь. Плавной походкой подхожу к нему и разглаживаю на мускулистой груди джемпер, при этом стараюсь сохранить свое лицо каменным, удерживая бушующие эмоции под замком.

Окидываю зверя прощальным взглядом и оттолкнувшись от него, неспешно покидаю кабинет.

Конор

Бесовка! Она еще потреплет мне нервы. Ох, как потреплет. Но я так соскучился по ней, что впитываю каждый нервный жест, каждое копье, что вылетает из палящих темных глаз. Я втягиваю ее близость, даже не прикасаясь к ней. Но желание причинить ей боль… Словно завеса на моих глазах. И главный сюрприз еще ждет Аделину впереди. Мне следует как можно скорее покончить со всем этим.

Из-за дверей доносится пронзающий звук разбитого стекла, и я тут же вылетаю из своего кабинета.

Секретарша сидит с перепуганным лицом, а стоявшая у входа антикварная ваза разбита вдребезги.

— Что произошло?

— Мистер Батлер, это та девушка, я ничего не успела сделать…

— Заткнись! — рявкаю на нее, заглушая противный писк, и стремительно пускаюсь вслед за дикаркой. Прежде, чем покинуть мой офис, ей придется оказать услуги горничной. И не только.