Глава 45

Ада

Мои вещи безнадежно испорчены, поэтому в такси я сажусь в махровом халате с мокрой, но гордо поднятой головой. Зато в лакированных лодочках. Главное всегда оставаться леди. Я должна улыбаться и делать вид, что все нормально, даже если почва уходит из-под ног, а люди смотрят на тебя, как на неуравновешенную. Мне в принципе всегда было плевать, что обо мне подумают. Но мысль о том, как я буду объяснять свой внешний вид мужу, почему-то совсем не радует.

— С вами все в порядке? — сипловатый голос пожилого таксиста вторгается в мои размышления.

— Почему вы меня об этом спрашиваете?

— Ваши глаза.

— И что же с ними не так? — прочищаю горло и натягиваю на лицо сдержанную улыбку.

— Вы чем-то расстроенны.

Уголки моих губ нервно подрагивают, и, кивнув, я просто отворачиваюсь к окну.

— Вы правы. Я не в порядке.

С минуту я молчу, но понимаю, что, чем больше остаюсь в своих мыслях, тем быстрее сойду с ума.

— Скажите, — перевожу взгляд на мужчину, — что бы вы сделали, если бы вас пытался раздавить любимый человек?

— Хм, — мужчина ухмыляется и задумчиво потирает подбородок. — И что же его заставило пойти на такой шаг?

— Не знаю. Наверное… слепая ненависть.

Мужчина тяжело вздыхает:

— Понимаю. Жизнь — штука зубастая, и порой она подкидывает нам испытания, но только истинная любовь сможет их пройти. Лишь благодаря этому чувству люди способны простить все обиды. Вы его любите?

— Даже боюсь представить насколько…

— Тогда боритесь.

— В моем случае единственный выход — это отпустить… — последние слова произношу едва слышным голосом.

— В молодости я был таким же дураком, как и ваш парень, — не унимается мужчина, словно нарочно отвлекает меня от самокопания. — Все хотел кому-то что-то доказать, не замечая, как сам же и разрушаю все вокруг себя. Всегда считал, что я прав. Потому что мнение могло быть только одно — моё. Ох, как же я ошибался. Ну, что поделать, упёртый баран всегда жил во мне, — с его губ слетает грустная усмешка. — Иногда мы не понимаем, что самое лучшее находится прямо у нас под носом. И давим свое счастье собственной ногой.

Наш диалог плавно переходит в монолог таксиста, наполненный горечью из-за ошибок прошлого. Он рассказал про свою любовь, что потерял безвозвратно, и как женился на другой женщине, и какого это, жить с нелюбимой, думая о той, что до сих пор греет его сердце…

Голос старика звучал, как печальный звук скрипки, а я понимающе смотрела на него в отражении зеркала и отчетливо видела в его глазах боль и тоску.

Я не стала лезть в чужую душу, и на остаток дороги таксист решил разделить со мной тишину, которая оказалась комфортной для нас обоих.

В попытке отвлечься от неприятных мыслей я переключаю своё внимание на ночной Сиэтл. Вдалеке, среди высоток, виднеется футуристичная башня Спейс-Нидл, которая ярко выделяется в темноте белоснежными неоновыми вставками. И ее верхушка больше напоминает космическую тарелку, чем смотровую площадку.

Маленькая, я часто представляла, как улечу на ней в космос и найду там своего папу. Но все это так и осталось в моих детских мечтах…

Чем ближе мы подъезжаем к центру города, тем стремительнее башня исчезает из вида, но ее сменяют новые картины.

Толпы людей, гуляющих по набережной, украшенной сотнями гирлянд, лампочек и флажков. Большое колесо обозрения с разноцветными подсветками. Влюблённые парочки, безмятежно сидящие на пирсе, и пестрая компания молодежи, танцующая под звездным небом Сиэтла.

Люди живут и наслаждаются отведенным им временем, и почему-то на душе становится тепло от того, что есть те, кому сейчас по-настоящему хорошо.

Перед глазами уже мелькают небоскребы и кирпичные дома, которые являются коктейлем из американского стиля и неоклассической архитектуры.

Мир вокруг прекрасен своими яркими красками, но очень часто, зарываясь в личных проблемах, мы не замечаем этого. А ведь в таких мелочах и кроется простое человеческое счастье. И сейчас я позволяю себе такую роскошь, как ни о чем не думать, погружаясь полностью во всю красоту родного города. Я чертовски хочу жить. И эта мысль приятно клокочет в груди, придавая мне сил бороться за свое желание. Наверное, мне была необходима эта поездка и разговор с мудрым таксистом. Я даже благодарна Конору, ведь каждая попытка убить делает меня только сильнее… И теперь я ни за что не сдамся.

***

Уже двадцать минут стою перед дверью и не решаюсь войти. Я не готова посмотреть Говарду в глаза. Смешно. А мне ведь даже и пойти-то больше не куда.

К маме?

Уж проще признаться во всем Говарду. Даже в такой ситуации больше шансов, что он поймет меня лучше, чем родная мать.

А ещё я должна поговорить с ним о поисках мужчины, которого так искала и который якобы был найден мертвым. Я хочу знать, зачем он мне соврал.

Неуверенно открываю дверь, и тусклый свет, доносящийся из кухни, говорит лишь о том, что скорее всего этот разговор состоится сейчас.

Устало скидываю туфли и прохожу в обеденную зону, где меня встречает ледяной взгляд мужа. И даже теплая домашняя атмосфера не может согреть исходящий от него холод.

Молча сажусь за стол и облокачиваюсь на него, растирая лицо руками.

— Может, объяснишь свой внешний вид?

Я провожу ладонями по волосам и замечаю, как он изучает меня скептическим взглядом.

— Где ты была, Ада? Предупреждаю сразу, твоя помощница не обнаружила тебя в офисе Батлера.

Грустная ухмылка искажает мои губы.

— Да… Меня там не было.

— Я хочу, чтобы ты мне честно обо всем рассказала. Что происходит? С этим заказом ты стала сама не своя.

— Ты сам заставил меня подписать этот чертов договор!

— А что в нем не так? Батлер прислал мне копию, там все оформлено без ошибок.

— Серьезно?! Что не так? Эксплуатация тела твоей жены в угоду заказчику — это теперь в порядке вещей?

Его брови удивленно ползут вверх:

— Что ты несешь?! Какая эксплуатация?

Он резко подрывается из-за стола, и я непроизвольно впиваюсь пальцами в холодные края столешницы.

— О чём ты говоришь, Ада?! — продолжает он давить на меня, и от моего милого, домашнего Говарда не остаётся и следа.

— Успокойся…

Я замолкаю, когда он резкими шагами сокращает до меня расстояние и, схватив за руку, выдёргивает из-за стола и тащит в сторону своего кабинета.

Такая грубость вызывает у меня в раздражение, и я с легкостью вырываюсь из его хватки. По сравнению с варварскими силками Конора это воспринимается так, ласковым прикосновением.

Мы сталкиваемся в немом противостоянии, но укоризненный взгляд мужа вынуждает меня следовать за ним.

Говард влетает в кабинет, на ходу выуживая с полки папку бумаг, и, найдя нужные документы, швыряет их на стол:

— Читай! — требовательно рявкает он на меня.

Сглатываю, но, приложив усилия, придаю себе напускной уверенности и беру договор в руки. Мои глаза бегло изучают стандартные пункты, но в них нет ни слова о том, что я должна носить, никакого секса, а пункт беспрекословного подчинения он перефразировал на явку в любое время по вызову заказчика. Сволочь! А я — долбаная истеричка и только что нашла еще одну проблему на свою задницу.

Прочищаю горло и медленно поднимаю взгляд от документов.

— Я могу всё обьяснить…

— Да уж постарайся, любимая. Давай! Я жду объяснений от тебя, — злобный голос мужа придает выражению его лица еще больше ярости, а мне — желания провалиться сквозь землю.