Глава 47

Ада

Я просыпаюсь в позе эмбриона на метровой тахте, что находится в моей мастерской.

По всей видимости, вчера так и уснула среди портретов Дикаря, утонув в слезах.

Голова будто оторвана не то что от тела, но и от мира сего, а кости неприятно ломит после сна в скрюченном состоянии.

Вытягиваюсь с болезненным стоном и выдыхаю, пытаясь восстановить хронологию вчерашнего вечера… Постепенно в сознании всплывают обрывки разговора с Говардом, но в какой-то степени я ощущаю даже облегчение.

Я освободилась от этой ноши.

Мы высказали друг другу то, что должны были сказать уже давно.

Плетусь в душ, по пути размышляя о случившимся.

Нужно собрать себя и направить силы в рабочее русло, да и вообще задуматься над своей дальнейшей жизнью.

У меня даже проскальзывает мысль о переезде в другой город, но сначала нужно закончить проект, а после я уже выдохну и, скорее всего, на время уеду.

А что дальше?

Дальше буду решать проблемы по мере их поступления.

Погода сегодня солнечная и хочется понежиться в теплых лучах, поэтому я надеваю легкое платье на тонких бретельках и собираю непослушные локоны в низкий пучок. Кручусь перед зеркалом, наслаждаясь тем, как атласная материя приятно струится по телу, и на долю секунды меня начинает пугать мой энтузиазм.

— Аделина, — голос Говарда наполнен болезненной хрипотцой, и, обернувшись, я замираю от шокирующей меня картины. Митчелл еле стоит на ногах, упершись рукой в косяк. — Прости меня, милая. Я такой идиот… Я не хотел причинить тебе боль… — он грузно опускается на колени, но, потеряв равновесие, падает плашмя на пол.

— Боже, Говард! — подбегаю к нему и пытаюсь помочь подняться.

— Я не смогу без тебя, — он хватается за мои руки и поднимает на меня умоляющий взгляд. — Не уходи, Ада, я прощу все… Все забуду… Мы вместе все забудем… Возьмем отпуск, полетим на Тенерифе. Помнишь, ты ведь так хотела туда? А я из-за этой чертовой работы не уделял тебе должного внимания…

— Говард, — я ласково касаюсь ладонью его лица и опускаюсь на колени. — Ты ни в чем не виноват. Проблема во мне. И прости, но мне правда стоит съехать от тебя.

— Нет! Нет! Я не позволю… — он неуверенно поднимается на ноги и вновь теряет равновесие, но я успеваю его подхватить и помогаю добраться до кровати.

— Поспи. А когда придешь в себя, мы поговорим, ладно?

— Ты любишь его, да? Я не нужен тебе?

Боже, мое сердце готово разбиться вдребезги, но самое последнее, что я хотела бы испытывать к этому человеку, — это жалость. Он достоин большего.

— Говард… Прости… Но я правда не могу любить тебя так, как ты того заслуживаешь, — стараюсь вложить в свой голос твёрдости, но губы предательски подрагивают.

Он сейчас разбит. И мне больно видеть его таким. Даже несмотря на нашу вчерашнюю ссору, от всей этой ситуации в груди неприятно скребет, словно изнутри царапает когтистая лапа Мефистофеля, а от щенячьего взгляда Митчелла душу щемит ржавыми тисками.

Но я устала жить во лжи.

Это нужно было когда-то закончить, и этот момент наступил.

На работу я опоздала, потому что мне пришлось дождаться, когда Говард заснёт.

Я в прямом смысле этого слова убаюкивала его, ибо в таком состоянии он мог натворить несусветных глупостей.

А сейчас нужно забить свою голову чем угодно, только не личной жизнью, которую непрерывно бомбит со всех сторон. Но это, похоже, моя судьба, так что впредь я буду поступать в угоду своим желаниям. Пора стать эгоисткой и впервые за долгое время сделать то, что хочу сама. А на данный момент я хочу свободы.

В офисе, как всегда, атмосфера кипит по максимуму, рабочий ритм бьет ключом. Даже в отсутствие начальника.

Мои девочки уже вовсю трудятся, как пчелки в улье. Складывается ощущение, что я тут явно лишняя в своем изможденном состоянии. А с учетом того, что мне еще необходимо поговорить с Конором, я решаю воспользоваться свободным временем и направляюсь прямиком в его офис.

Только на ресепшене меня ожидает пустующая стойка и приглушенный до полумрака свет. Лишь лучи солнца, просачивающиеся сквозь полузакрытые жалюзи, придают жизни пустынному помещению. Все же я решаю попытать свое счастье и следую в кабинет Конора, но замираю, когда замечаю приоткрытую дверь, откуда доносится незнакомый мне голос.

— Я не знаю, чем думает отец, но он уже подготовил документы!

Мужской голос кипит от раздражения, и мой интерес растет, поэтому я решаю немного постоять, прежде чем обнаружить свое присутствие.

— Я выгрызал себе это место собственными зубами, а он вернулся и вновь занял пьедестал. — Далее следует пауза, давая мне понять, что человек разговаривает по телефону. — Нет. Подожди. Я дам тебе…

Внезапно раздавшаяся мелодия на моем мобильном привлекает внимание незнакомца.

— Я перезвоню, — грубо обрывает он разговор и направляется в мою сторону. Начинаю судорожно сбрасывать звонок, но бежать уже поздно. Дверь резко распахивается, и я слегка отшатываюсь назад.

— И часто вы подслушиваете под дверьми?

Передо мной возвышается двухметровый брюнет с янтарными хищными глазами, и почему-то у меня нет сомнений, что это еще один Батлер, хотя в плечах он значительно уступает Конору.

— Добрый день, — нервно сглатываю и натягиваю улыбку. — Я Аделина Митчелл, дизайнер, пришла обсудить пару рабочих вопросов с Ко… — запнувшись, прочищаю горло и продолжаю с напускной уверенностью, — с мистером Батлером.

— Очень любезно с вашей стороны, но вы так и не ответили на мой вопрос, — хрипловатый голос незнакомца твердо слетает с его губ, но он смягчает свою требовательность елейной улыбкой.

— Прошу прощения за неловкую ситуацию, но нет, такого я обычно не делаю, и вы просто неправильно поняли. Неожиданный телефонный звонок отвлек меня от стука в дверь… — выпаливаю на одном дыхании, стараясь сохранить внешнее спокойствие.

Он смеряет меня изучающим взглядом, и мне становится некомфортно от того, как его бесовские глаза облапывают меня, неприлично долго задерживаясь в области груди.

Сомнения в том, что они родственники, улетучиваются окончательно. У них, видно, это в крови: уничтожать одним только взглядом.

— Простите мою бестактность, — мужчина улыбается, протягивая свою руку, и я отвечаю ему взаимностью. — Ксиан Батлер к вашим услугам, и я могу спокойно заменить своего безумного братца. Особенно для такой очаровательной компании, — шероховатые пальцы ощутимо проходятся по моему запястью, и в низ живота ударяет болезненная молния, раздаваясь по всему телу пугающим эхом. И нет, это нельзя сравнить с возбуждением, больше похоже на паническую атаку. Мы здесь совершенно одни, и я на интуитивном уровне опасаюсь своего собеседника.

— Эм-м, спасибо, но я бы все же хотела переговорить с Бенджамином.

— И почему моему брату всегда достается все самое лучшее? — Ксиан выпускает опасный оскал, и мне хочется скорее покинуть это помещение, только он по-прежнему не выпускает мою руку.

— Вы знаете, мне пора. Было приятно познакомиться, мистер Батлер.

— О, прошу вас, просто Ксиан.

— Хорошо, — нервно сглотнув, продолжаю неестественным для себя голосом, — до встречи, Ксиан.

Он невесомо касается моей руки губами, отчего по спине неприятно скатывается колючая лавина холода, но мне становится легче, когда Ксиан всё же высвобождает меня из своей грубой ладони.

— Из ваших губ мое имя звучит гораздо приятнее, — его приторный голос вызывает мурашками по коже, и, нервно кивнув в знак прощания, я стремительно покидаю кабинет.

Но, даже уже сидя в такси, везущем меня назад на работу, мое тело по-прежнему трясло от отголосков паники. Всю обратную дорогу из головы не выходили слова Ксиана, сказанные в телефонном разговоре, усиливая внутри тревожное предчувствие…