Глава 50

Конор

Сам не осознавая того, приближаюсь к желанной цели, как внезапно весь танцпол погружается в дымовую завесу. С минуту я дезориентирован, но мои глаза по-прежнему в поиске этой соблазнительной женщины.

Вдруг замечаю, как белое пятно проскальзывает в сторону крытой веранды. Видимо, жарко стало моей ягодке от таких страстных движений. Только вот она даже не догадывается, что в жар бросило половину ублюдков, которые всё это время нагло поедали ее глазами. И я в том числе.

Не спеша следую за Аделиной, наслаждаясь этой игрой, ведь я наперёд знаю, что в конце концов райская птичка угодит в мои дьявольские силки. Останавливаюсь, когда голодный взгляд замирает на ее тонком стане. Стоит, грациозная, словно лебедь, поднимая тонкими руками копну своих волос. Изгиб спины подчеркнут глубоким вырезом. Это чёртово платье выставляет все ее тело напоказ. Хочется намотать манящие локоны на кулак, оттащить Аделину в темный угол и выпороть за эту грёбаную вульгарность. Моя ягодка другая. Чистая, без тонны фальши, скрывающей сейчас ее миловидное лицо.

Впитываю витающую в воздухе дикую энергетику Аделины, даже не приближаясь к ней. Член моментально наливается кровью. Рядом с этой женщиной я становлюсь хрупким сосудом, наполненным раскаленной магмой, который вот-вот разорвет на мельчайшие осколки.

Мне вообще нельзя с ней видеться. Моя выдержка и так трещит по швам. Даже сейчас я нахожусь на огненной черте, и если меня перевесит не в ту сторону… Эта ведьма вновь одержит надо мной победу. Но этому не бывать. Я расслабленно становлюсь сбоку, опираясь о перила, и продолжаю неотрывно наблюдать за ней.

Алкоголь в крови все же усмиряет мои скачущие нервы, и это даёт мне хоть какое-то преимущество. Обвожу взглядом пылающие щёки Аделины, черничные губы, так и манящие выпить их без остатка. Чёрт… Что эта женщина делает со мной? Почему рядом с ней мой контроль испаряется в считанные секунды?! Ведьма!

Аделина с наслаждением вдыхает свежий воздух и открывает глаза, но, заметив меня, слегка отшатывается назад.

— Уже ноги не держат? — сардонически усмехаюсь, впитвая каждую новую эмоцию, вспыхивающую в испуганных жгучих глазах. — Избавилась от мужа и пошла в разгул? — нарочно подначиваю ее.

— Надо же! — фыркает она, игнорируя мои издевки. — Явление самого Бенджамина Батлера, прям восьмое чудо света, — ехидничает. Аделина явно перебрала с алкоголем. — Что смотришь? То исчезаешь, то преследуешь, — она старается придать своему голосу стервозности, но выпитое не очень ей в этом помогает. — Что ты вообще здесь делаешь? Пробуешь на вкус цивилизацию?

— Мой брат отмечает день рождения в этом гадюшнике. Наслышан, вы уже знакомы? — сдерживаю себя из последних сил. От неизвестности, что эти двое делали в моем кабинете, меня словно разрывает ядерный снаряд.

— Да, знакома. Кстати, никогда бы не подумала, что вы братья. Ксиан такой галантный, учтивый и вообще, очень импозантный мужчина. Сколько ему исполнилось? Он явно посвежее своего ворчливого брата, — приторно произносит чертовка. — И поведение пещерного человека у него отсутствует. Знаешь, приятно в мужском обществе чувствовать себя женщиной, а не подстилкой! — едва не рычит она на меня, но я лишь молча буравлю ее взглядом, в надежде, что Аделина прочтет в нём опасность и приструнит свой длинный язычок. — Может, проводишь? Я бы с удовольствием поздравила именинника… — Ада взвизгивает, когда я рывком притягиваю ее к себе и вонзаю пальцы в обнаженную спину, тем самым перебивая дыхание стерве.

— Когда же ты поймешь, что меня не стоит провоцировать, — цежу сквозь зубы ей на ухо, но ее близость вышибает меня нахрен за гребаную черту. Я соскучился по ней до скрежета зубов.

— Мне больно, Конор! — Ада упирается ладонями мне в грудь, а в ее голосе больше не слышно былой уверенности.

— Понравился мой братец? — рычу на эту стерву, опаляя бархатную кожу раскаленным дыханием.

— Конор, здесь люди! — прожигает она меня карамельными глазами. — В конце концов, мы не в лесу, и я пришла сюда отдохнуть…

— Заработалась, моя ягодка? — нагло блуждаю ладонью по открытой спине, отчего дыхание дикарки переходит на рванные всхлипы. Я не останавливаюсь, скольжу рукой по тонкой талии и сдавливаю хрупкие ребра. Пах сводит тупой болью, но я не могу оторваться… Главное, не касаться ее черничных губ.

— Где ты был? — пытается она сменить тему, но дрожащий голосок выворачивает ее желание наизнанку и разжигает мой азарт еще хлеще. — Что это за внезапные исчезновения? Я звонила…

— Потанцуй для меня, — резко обрываю ее бессмысленную болтовню, лавируя носом по нежному краю уха. Рядом с ней я теряю голову, как глупый мальчишка…

Жадно впитываю нервную дрожь, разливающуюся по ее телу сладкой мелодией, слышимой только мне. Словно Ада попала в липкую паутину и бьется в ней, дразня голодного паука.

— Зачем? — выдавливает из себя сиплым голосом. — Ты же вновь исчезнешь… Или скажешь, что я не нужна тебе… Зачем ты мучаешь меня, Конор?!

Она стреляет прямо в душу своим умоляющим взглядом трепетной лани. Но это только раздражает меня.

— Замолчи, Ада. Неважно, что будет потом. Хочу здесь и сейчас, — погружаю ее лицо в свои ладони и заглядываю в встревоженные глаза ягодки. Потом не будет ничего, но на данный момент это не играет для меня никакой роли. Безумное наваждение и желание затмевают здравый рассудок, заставляя быть бездушным эгоистом. Я снова принимаю эту отраву, и отходняк неизбежен, но мысль о том, что ей в итоге будет больнее, подобна сильнодействующей таблетке, которая и будет моим противоядием.

— Меня, наверное, уже ищут девочки…

— Ада. Один танец. И я уйду, — скольжу рукой по шее, очерчивая изящную ключицу. «Пусть он будет прощальным», — но эти слова я произношу лишь мысленно, как нелепое оправдание своей слабости. Провожу пальцами по вздымающейся груди, и мой разум окончательно утопает в раскаленных углях, пока я наслаждаюсь ее прекрасным телом.

Вжимаю свободной рукой манящие бедра в себя, и ягодка ахает, не зная, куда себя деть, но не отталкивает. Поддается каждому моему требовательному прикосновению. Идиотка. Бежать от меня надо, а не расстекаться горячим воском в моих крепких объятьях.

Ее молчаливая покорность заставляет забыть о должной сдержанности… Я, словно обезумевший варвар, ненасытно сминаю сочные округлости и, обхватив торчащий сосок пальцами, грубо сдавливаю его.

Аделина сжимает губы, проглатывая собственный стон, и судорожно стискивает мою рубашку в кулаки, панически хватая спасительный воздух.

— Лучше станцуй, пока я не сорвал это чертово платье и не оттрахал тебя прямо на этой веранде, — гулкий хрип царапает пересохшее горло, и я шумно сглатываю, а ее бесовские глаза воспламеняются. Мой взгляд невольно замирает на сладких и пухлых губах. Хочу их до одури, но внезапно Ада отстраняется от меня.

— Что, прямо здесь? — сглатывает вызванное мной напряжение, с опаской оглядываясь по сторонам. Аделина не может скрыть своей растерянности.

— Видимо, мой напор доходчиво всем объяснил, что нам необходимо уединение, — провожу шероховатой ладонью по своим губам и, уловив ароматный шлейф, который она оставила после себя, блаженно закатываю глаза. Господи, ну почему эта бесовка такая вкусная? Пальцы не то что оближешь, а откусишь по самый локоть. — Станцуй, красавица, — непроизвольно слетает с моих губ, и дикарка делает глубокий вдох, распускаясь, как чарующий цветок. Сейчас есть только она. Для меня больше ничего не существует.

Аделина делает пару шагов назад и, гордо вздернув подбородок, начинает плавные покачивания бедрами, а ее тонкие руки с легкостью скользят в воздухе, словно тени танцующих языков пламени. В мягком свете луны эти завораживающие движения захватывают особой красотой. Меня затягивают в омут самозабвения невесомые и в то же время уверенные движения стройного девичьего тела. Изящная, подобно королевской кобре. Беспощадно очаровывает и увлекает в свой коварный плен. Коварный, потому что под всей этой прекрасной завесой скрываются ядовитые клыки. И самое опасное, что ее укус не приносит мгновенной боли. Но, когда яд активирует свое действие, легкие блокирует мучительным спазмом, и противоядие можно найти лишь на ее губах…

— Конор! Твою мать! — раздраженный крик Камиля вырывает меня из сладкого гипноза. Он стремительно сокращает между нами расстояние и хватает меня под руку. — Ты должен уйти отсюда сейчас же! — цедит он мне на ухо.

— В чем дело? — вглядываюсь в встревоженное лицо кудрявого и пытаюсь окончательно вытряхнуть из головы свою бесовку.

— Просто послушай меня и поверь. Это ловушка, я должен увести тебя как можно скорее! По пути домой все расскажу…

Настороженный друг вновь приводит меня в напряжение. Мысленно я ухмыляюсь: «Действительно, в этой кареглазой ловушке я погряз очень давно».

— Конор, что происходит? — растерянный голос Аделины впивается мне в спину.

— Я ведь обещал: один танец, и я уйду. Держу свое слово, ягодка.

Небрежно отсалютовав Аделине, я устремляюсь вслед за другом.

— Какого хрена ты устроил только что? — грубо хватаю его за локоть и заставляю обернуться. — Меня начинают раздражать твои гребаные загадки! — рявкаю сквозь оглушающие басы, но в какой-то степени я благодарен Камилю за то, что он вытащил меня из этих колдовских чар кареглазой ведьмы.

— Понимаю, но сейчас, — рывком высвобождает свою руку. — Не то место и время.

Мы стремительно поднимаемся по лестнице.

— Да что, мать твою, проис…

Громовой звук взрыва мгновенно оглушает и пригвождает нас к полу, а от мощной ударной волны стены сотрясаются, словно горы — от сходящей снежной лавины. Мы падаем на ступени, и уши затягивает пронзительный писк, но его постепенно разбивают посторонние визги и крики.

— Бен! Бен! — Камиль хватает меня за лицо и сильно трясет его. Мутная завеса рассеивается, и я постепенно прихожу в себя.

— Нормально… Нормально… — медленно поднимаюсь на ноги, но, не в силах встать, падаю на колени.

— Тебя вновь преследуют… — возбужденно кричит кучерявый, склонившись надо мной. — Я целый месяц был в городе и просто наблюдал, стараясь не светиться. Я был в ту ночь с тобой. Пять лет назад, когда на тебя организовали покушение… Я все тебе рас… — сумбурная речь Камиля обрывается, и меня накрывает его грузное тело.

Сердце сжимается в болезненном спазме, когда я замечаю на его голове кровавую рану. Паника поглощает меня подобно топкому болоту, и с каждой секундой мои легкие болезненно сдавливают невидимые тиски. Я не могу вздохнуть… Беспомощно хватаю ртом воздух, пока накативший испуг не разбивает очередная оглушающая мысль…

Аделина…