Глава 51

Конор

Подрываюсь и каким-то образом умудряюсь удержаться на ногах, но мне требуются нечеловеческие усилия, чтобы не рухнуть обратно. Судорожно сканирую обезумевшую толпу взглядом, и происходящая вакханалия вновь выбивает меня из шаткого равновесия. Я опираюсь рукой о стену и перевожу сбитое дыхание, пытаясь подавить резкое головокружение. Но внутри все корежит, выворачивая внутренности наизнанку, от нарастающего осознания того, что Аделина могла пострадать.

Не задумываясь больше ни на секунду, устремляюсь в глубь клуба, что сейчас напоминает бушующую стихию. Я не прощу себя, если с ней что-нибудь случилось… Лишь мысль об Аделине придает мне сил двигаться дальше.

Часть лестницы разрушена и затрудняет мое передвижение, но прекрасный лебедь, застилающий мое сознание жгучим взглядом, не дает мне права остановиться. Я найду ее.

Дым густой. Непроходимый. Туман давящий своей тяжестью. Люди, сеющие панику и хаос, подобно трусливым шакалам, топчут тех, кто упал, лишь бы спасти собственную шкуру. Тошно. Противно от мира, в котором они живут.

Медленно пробираюсь сквозь толпу, которая бешеным напором выносит меня из клуба, словно неуправляемое стадо зверей. Но я упорно ломлюсь обратно и молюсь, чтобы моя девочка была жива. В голове лишь одно желание: увидеть ее, схватить и вытащить из этого ада.

— Аделина! — мой надрывный крик пронзает гул людской паники. — Аделина! — горло раздирает собственный вопль.

— Сэр, покиньте помещение немедленно!

Меня хватает мужчина в форме, но я вырываюсь и устремляюсь в самый эпицентр пожара. Обжигающее пламя разрастается с неимоверной силой и скоростью, затягивая меня в самое пекло огненной геенны.

— Аделина! — не прекращаю заглушать сильным голосом треск подбирающегося огня.

Внезапно слышу грохот над головой и едва успеваю отскочить в сторону, чтобы балка не придавила меня к полу. Глаза застилает алая пелена раскаленного газа, а едкий дым затрудняет дыхание и заставляет кашлять каждые несколько секунд. Отрываю кусок рубашки и зажимаю нос, следуя дальше.

Но, заметив на полу белое пятно, которое вот-вот поглотят жаркие языки пламени, бросаюсь туда из последних сил, молясь, чтобы это была моя девочка.

— Ада! — нетерпеливо переворачиваю безжизненное тело, и облегчение бьет гулким ударом прямо под дых. Это она. — Аделина, очнись! — пытаюсь нащупать пульс, но он очень слабый. Не задумываясь, хватаю ее на руки и направляюсь в сторону выхода. Блядь! Обратный путь уже прекрыт обвалившимся потолком. Иду в отступление. Должен быть черный ход.

Я вижу единственную дверь и стремительно направляюсь к ней. К счастью, то крыло еще не охватило огнем, но дым забирает последний кислород и на раздумья нет времени. Вышибив дверь с ноги, вываливаюсь на улицу и падаю на колени, сотрясаясь от затяжного кашля.

— Аделина! — беспрестанно покрываю ее лицо поцелуями, а коснувшись безжизненных губ, едва улавливаю слабое дыхание и в облегчении провожу по ним дрожащим пальцем. Беспокойно блуждаю взглядом по её обмякшему телу.

Сейчас ничто не имеет значения. Главное, что она жива.

Не теряя больше ни минуты, поднимаюсь и, прижав ее маленькое тело к своей груди, выхожу с заднего двора, стараясь не обращать внимание на нервную дрожь, прошибающую собственную плоть.

Преодолевая слабость в ногах, ловлю машину, выбегая прямо на дорогу. Останавливается типичное американское такси в стиле семидесятых годов, но мне было всё равно, откуда он достал этот раритет, главное, что едет.

— В ближайшую больницу, — сдержанно цежу сквозь зубы и аккуратно располагаюсь на заднем сиденье, не выпуская Аделину из своих объятий.

Эта женщина удивительна.

И сейчас кареглазая дикарка похожа на спящего ангела, свернувшегося калачиком в моих руках. Нежное личико испачкано сажей, но даже сейчас она прекрасна. Тонкий носик слегка посапывает, а черничные губы едва приоткрыты, подчеркивая их сладкую пухлость. Не могу не коснуться своей сладости. Моя чаровница, ведьма и проклятье в одном лице.

Она без сознания, и я могу насладится ее спокойной красотой. В голове всплывает острое воспоминание о том, как в первую нашу встречу в лесу Аделина потеряла сознание. Как поднял своими ручищами худенькое тело, что манило своим волнующим теплом. Сейчас внутри меня вновь бьется то самое ощущение нежности, которое тогда именно она вытащила из темного уголка моей души. Лишь с ней я познал это чувство.

И оно настолько сильное, что, касаясь ее, я причиняю боль самому себе. Каждый бархатный миллиметр кожи, что очерчиваю пальцами, прорезает мою плоть острыми осколками. Аделина — мое противоречие во всем. Изменчива, как дикий хамелеон, но в то же время упряма, как гордая кошка. Даже мои чувства к ней напоминают поломанный компас со свихнувшейся стрелкой. Она для меня — рай со вкусом яда.

— Ада, прошу, освободи меня, — хриплый голос болезненно вибрирует в горле. Я ласково касаюсь губами ее лба и сжимаю девушку крепче в своих объятиях.

Неизменно спасая Аделину, я в очередной раз убиваю себя. И она вновь заставляет меня чувствовать настоящую боль. Ведь я знаю, что завтра наступит точка невозврата.

Мы не должны были сегодня встретиться…