Глава 53

Ада

Я просыпаюсь от давящей боли в висках. Темно. Незнакомые запахи моментально проникают в мозг острыми пиками, и дыхание вступает в борьбу с бешено пульсирующим сердцем. Хочу подняться, но резкий дискомфорт в руке останавливает меня, и я замечаю катетер, введенный мне в кожу… В помещение загорается приглушенный свет.

— Мисс, успокойтесь, — мелодичный голос женщины в белом халате притупляет мое нарастающее волнение.

— Что произошло? — судорожно выдыхаю и ощущаю едва уловимое облегчение от присутствия медсестры.

— Вас доставили с места происшействия, в клубе произошел взрыв, но…

— Какой ужас, — шепчу чуть слышно, пытаясь справиться с нахлынувшей волной тревоги. Мне становится тяжело дышать от проясняющегося сознания и болезненных воспоминаний. — Там же были мои девочки… — неосознавая того, поднимаюсь…

— Мисс, я не могу позволить вам встать, — она кладет руку на мое плечо и слегка надавливает, опуская обратно на кровать. — Дождитесь осмотра врача.

— Я нормально себя чувуствую! — огрызаюсь, сбрасывая с себя ее руку, и тут же зажмуриваюсь от мучительного давления в висках. — Дайте расписку, я не хочу здесь находиться! — шиплю, стискивая зубы от боли.

— Подождите, я позову дежурного врача, — женщина направляется на выход, а меня ослепляет очередной вспышкой воспоминаний.

— А с мужчиной все в порядке? — неуверенно спрашиваю медсестру, отодвигая раздражение на задний план.

— С каким? — она замирает у дверей.

— Который доставил меня сюда…

— Мисс, вас привезли на скорой, как и других пострадавших, — спокойно проговорив это, медсестра исчезает за дверью.

Нет, не верю… Я помню, как он целовал меня, как прижимал… Тогда не было сил открыть глаза, но я чувствовала его нутром. В руках Конора было тепло и спокойно. Неужели это все было сном? В голове вспыхивают оборванные картины на веранде… Волнующая близость варвара и этот танец… Я должна с ним поговорить, но сначала надо выяснить, не пострадали ли мои девочки. Господи, хоть бы все обошлось!

После осмотра врача подтвердилось сотрясение легкой степени, поэтому мне не потребовалось поднимать бунт, чтобы выбраться из больницы, которая конкретно давила на мои нервные клетки. А с учетом того, в каком стрессовом состоянии я находилась, сбежала бы отсюда в любом случае.

Под утро меня спокойно отпустили и даже дали чистую одежду, от еды и таблеток я тоже не отказалась. Воротить нос не могла, ведь мне были просто необходимы жизненные силы, потому что домой я не собиралась. Первым же делом я решаю отправиться к Конору и, разобравшись с кипой документов, уже собираюсь направиться на выход, пока не замечаю в коридоре знакомую мне девушку.

— Кассандра?! — окликаю брюнетку в окровавленном платье и с растрепанными волосами.

— Миссис Митчелл! — она бросается ко мне, и я принимаю ее в свои объятия. — Я так рада, что вы в порядке… — сквозь слезы пищит она.

— Милая, ты не пострадала? — прижимаю ее как можно крепче к себе.

— Нет… Отделалась легкими ушибами, мы все отделались, кроме Клары… — ее голос вновь срывается на рыдание.

— Боже, она жива?

— Да, — всхлипывает Кассандра и, слегка отстранившись, заглядывает мне в глаза. — Но в очень тяжелом состоянии. В момент взрыва она ушла в бар… В самый эпицентр… — очередной поток рыданий накрывает мою помощницу с головой и обрывает ее судорожную речь.

— Успокойся, милая. Главное, что она в больнице, будем молиться, чтобы ее спасли, — вытираю личико Кассандры, испачканное сажей. — Езжай домой. Тебе нужен отдых.

— Я не уйду, пока не поговорю с врачом и не удостоверюсь, что с Кларой все в порядке… — хлюпает носом, вытирая заплаканные глаза.

— Ты хороший человек, Кассандра, — мои губы растягиваются в едва ощутимой улыбке. Бесценно иметь рядом людей, которые с таким же трепетом переживали бы за твою жизнь, и я все бы отдала, чтобы хоть раз почувствовать к себе такое отношение от своих близких. — Милая, у тебя есть телефон?

— Да.

— Ты не могла бы мне дать позвонить?

— Конечно, — сипло шепчет помощница и открывает клатч, висящий на груди. — Держите, — протягивает мне гаджет трясущейся рукой.

— Спасибо, — отхожу чуть дальше и набираю знакомый номер. Парадокс, но, вспомнив о близких, в голове всплывает абсолютно чужой мне человек. И в то же время он самый родной моему сердцу. Затяжные гудки натягивают мои нервы до предела, и я испытываю толику облегчения, когда слышу в трубке его хриплый голос.

— Слушаю.

— Привет. Это Аделина…

Я погружаюсь в тягучую тишину и улавливаю лишь тяжелое дыхание Конора.

— Мы можем увидеться? — осторожно спрашиваю его. Не знаю почему, но сейчас я робею перед ним.

— Нет, — грубо обрывает меня Дикарь.

— Конор… — звонкие гудки разрывают динамик телефона. Неуравновешенное животное. Ни один разговор не может пройти спокойно, каждый раз доводит меня до трясучки.

Я больше не в силах терпеть его напускной холод. Сейчас же поеду и поговорю с ним, глядя ему в глаза. Не застану дома — помчусь в офис. Плевать. Мне не найти душевного покоя, пока внутри бушует ядерная война противоречий. Он нужен мне, и я устала от всех этих капканов, что он ставит на моем пути, дабы наказать меня. Расскажу ему все, пусть кричит, отталкивает, но сегодня я выскажу всю чертову правду и заставлю поверить в неё.

Подъехав к громадным кованым воротам, мой энтузиазм немного угасает. Но я настолько опустошена, что терять мне больше нечего, и, сделав глубокий вздох, решительно пересекаю идеально ухоженную территорию. На входе меня встречает дворецкий, одетый в скучную консервативную форму, и, судя по выражению лица, гостей он явно не ожидал.

— Доброе утро, особняк Батлеров. Чем я могу вам помочь в столь ранний час? — на его лице появляется дежурная улыбка.

— Доброе. Мне нужен Бенджамин.

— К сожалению, он никого не принимает, мэм. Мистер Батлер неважно себя чувствует…

Поняв, что Конор дома, я в наглую проскальзываю мимо управляющего и мчусь в единственное место, которое мне известно в этом особняке, не обращая внимание на протестующие возгласы за спиной. Открываю массивные двери и вваливаюсь в его кабинет, но, заметив мрачную фигуру, сидящую за столом, замираю на пороге.

— Сэр, простите, — прерывисто оправдывается мне подоспевший управляющий. — Она проскользнула…

— Терри, выйди, — сухо цедит Конор, и теперь на месте Терри хочется оказаться мне. Батлер явно не в духе. Сейчас он напоминает хмурое грозовое облако, и боюсь, что все осадки прилетят именно на мою голову. Оставшись наедине с Дикарем, я робко прохожу в кабинет, не осмеливаясь что-либо сказать. Он даже не смотрит в мою сторону, лишь лениво перекатывает стакан в своей руке.

— Я пришла поблагодарить… — закусываю губу до легкой боли, ожидая ответа своего карателя.

— Не за что, так поступил бы каждый, — его бесцветный голос ранит меня, словно все, что вспыхнуло в моей памяти, действительно всего лишь желанный сон. И, к моему большому разочарованию, Конор даже не пытается отмахнуться, что это был не он.

— Но так поступил ты, — более уверенно заявляю и подхожу вплотную к столу, готовясь принять его тяжелый взгляд. Но, встретившись с уставшими глазами Дикаря, моё сердце тут же сжимается, пропуская гулкий удар.

— Аделина, — Конор шумно вздыхает и сжимает пальцами свою переносицу, — не преувеличивай и не выставляй ситуацию так, как тебе того хотелось бы. Я вытащил девушку из пожара. Не более, — холодно добавляет он.

— Не более? — не готовая принять его равнодушие, я сглатываю болезненный ком. — И каждую ты зацеловываешь так? М? — обида затмевает мою робость, и я не могу держать свои истерзанные эмоции под контролем. — Каждую так прижимаешь к своему сердцу, словно боишься потерять самое дорогое?! Я все помню, Конор!

— Ты была в шоковом состоянии, Ада, прекрати нести чушь! — раздраженно парирует Дикарь. С шумом опуская пустой стакан на стол, он поднимается, впиваясь в меня злобным прищуром. И этот уничтожающий взгляд пронзает мою душу насквозь подобно ударной волне.

— Ты самый упрямый идиот, которого я встречала! — ударяю его ладонями в грудь. — Зачем ты отталкиваешь меня? Я перед тобой абсолютно беззащитна! Я отказалась от всего!

— Уходи! — рычит, а в глазах всепоглощающая ярость, словно это дьявольский чан с кипящей серой, ожидающий новую порцию моей плоти для пыток.

— Не уйду! — перебарываю страх, что порождает во мне этот взбешенный варвар. — Я хочу быть с тобой, Конор! Я хочу прожить эту чертову жизнь с тобой! — приникаю к его суровому лицу и обхватываю своими ладонями в надежде вразумить. — Не отталкивай, прошу! — шепчу ему в губы, пытаясь удержаться на носочках. Он так холоден ко мне, что я готова умереть от его безразличия. И сейчас, глядя ему прямо в глаза, я понимаю, что совершила ошибку, придя сюда.

— Я не люблю тебя, Аделина! — Конор небрежно сбрасывает мои руки. — Убирайся вон! — рявкает так, что все мои внутренности затягиваются тугим узлом, стирая сердце в невидимую пыль.

— Ты врешь… — дыхание замедляется, и я непроизвольно делаю шаг назад.

— Я просто хотел разрушить твою жизнь. Так, как ты сделала это с моей. Я играл, понимаешь? Мне нравилось видеть в твоих глазах надежду, а потом давить ее собственными пальцами. Я ненавижу тебя всем своим сердцем! — в один шаг он встает вплотную ко мне и хватает меня за затылок, болезненно сжимая волосы в кулаке. — Исчезни из моей жизни! — с минуту буравит меня дикими глазами, наполненными чернющим ядом и, грубо оттолкнув от себя, стремительно отходит к окну, упираясь в него своими широкими ладонями.

Я стою, не в силах сделать даже вдох, пока грудь не начинает распирать острая резь. Задыхаюсь от наполняющей меня горечи. Каждое его слово — это удар точеной пикой в то место, где раньше было сердце, а теперь там только кровавое решето, с каждой секундой все больше наполняющееся пустотой. Фундамент моего терпения развалился навсегда. Рухнул безвозвратно. Я должна отпустить Конора. Он убивает меня. Не знаю, сколько еще боли способна вытерпеть моя искалеченная любовь… Я даже не ощущаю, как глаза разъедают жгучие слезы. Мне плевать, ведь внутри все мучительно содрогается после крушения. Не сказав больше ни слова, впитав из его взгляда последнюю порцию ненависти, я разворачиваюсь и ухожу. У судьбы есть противная привычка возвращать человека в прошлое до тех пор, пока он не усвоит урок окончательно.

Так вот, теперь я усвоила. В груди все разрывает нарастающее бедствие, словно отвратительная гарпия алчно царапает ребра когтистой лапой, отнимая у меня собственную душу. Мне так хочется, чтобы меня взяли, вывернули наизнанку и вытряхивали до тех пор, пока я не прекращу что-либо чувствовать. До раздирающей пустоты. До собственного забвения. Больше не хочу. Все… С меня хватит…