Глава 54

Ада

От меня практически ничего не осталось, Конор вытравил всю мою надежду на уже несуществующее будущее. Постепенно душевная боль смешивается с головной, и в суммарном итоге все это доводит меня до изнеможения. Я даже не слежу за тем, куда ведут меня мои ноги, и, только когда осознаю, что передо мной таунхаус Джексонов, замираю… В трезвом уме никогда бы сюда не пришла, но я настолько разбита, что мне сейчас необходима поддержка. Не знаю, почему мой мозг решил попытать счастье у порога бесчувственной матери. Да и какая разница, где. Забвение все равно неизбежно, и сейчас я готова исчезнуть в бездне небытия.

Едва передвигая конечностями, я пересекаю мраморные ступени и поднимаю руку, вжимая указательный палец в черную кнопку звонка.

Спустя пару минут я слышу шорох за дверью, а затем она открывается:

— Боже мой, Ада! — глаза матери увеличиваются в размере, и я вновь вижу в них привычное мне пренебрежение. — Что с тобой стряслось? Ты ужасно выглядишь!

— И тебе привет, мам, — натягиваю сухую улыбку. — Пустишь?

— Конечно, входи.

— Если можно, я бы прилегла поспать, а потом можешь начинать свой расстрел, ок? — безжизненно падаю на диван в холле.

— Я, конечно, все понимаю, но вообще-то у твоей сестры сегодня день рождения, и ты обещала помочь мне в подготовке! Если ты запамятовала, я тебе напоминаю.

Твою ма-а-ать!

— Ну конечно я помню, просто плохо спала ночью.

— Ада, пожалуйста, возьми себя в руки, ты стала очень безответственной!

«Очень любезно с твоей стороны, мамочка. Спасибо, что поинтересовалась самочувствием никчемной дочери», — закатываю глаза, но удерживаю язык за зубами, чтобы не съязвить ей.

Боже, дай мне сил, сегодняшний день точно будет адским. Но я должна его пережить. Может, хотя бы эта суматоха спасёт меня от самокопания.

Растираю глаза, пытаясь вернуться в реальность, напоминающую сущий ужас. Полдня прошли под мамины причитания о том, какая я непутевая и безалаберная, а остальные полдня — на кухне, с колкостями о моих кулинарных способностях. С учетом того, что я вообще практически не спала, ощущала себя ходячим мертвецом. И вот у меня остается всего пятнадцать минут, чтобы привести себя в порядок перед застольем.

На скорую руку принимаю душ, укладываю легкими волнами свои волосы и подкрашиваю ресницы. Но пустые глаза кричат о том, что я разбита, и никакая косметика не в силах это скрыть. Хотя, может быть, мой невзрачный внешний вид и к лучшему. Как сказала мама: сегодня никто не должен затмевать нашу именинницу.

С каждым годом мамина любовь к Бэкке приобретает нездоровый характер. И мне уже страшно подумать, какой минус она найдет в своей старшей дочери, лишь бы добавить плюсик младшей. Под невзрачные мысли, я натягиваю воздушное алое платье, которое откопала в своих старых вещах, ведь к торжеству я совершенно не готовилась и проще было надеть его, чем возвращаться домой. Неспешно спускаюсь по лестнице вниз, настраивая себя на праздничное настроение, но знаю наперед, что меня все равно ждет провал. Надеюсь, я выживу на вечеринке, где, мне кажется, совсем не место…

— Милая, прошу, сделай выражение лица попроще. — Я даже не успела заметить, как привлекла к себе внимание мамы, которая аккуратно раскладывает серебряные приборы. — Ты Говарду звонила?

— Нет. Его не будет.

Мама замирает на месте и просверливает меня скептическим взглядом.

— Выкладывай, Ада.

— Мам, я думаю, сейчас неподходящее время…

— Если упустишь такого мужчину, то будешь самой настоящей дурой, Аделина! Богатый, успешный, красивый и заботливый! Ты должна боготворить Говарда за то, что он обратил свое внимание на такую, как ты!

— Может, ты уже закроешь свой рот?! — рявкаю на нее, не выдержав очередной порции колкостей в свой адрес. Мама не в силах скрыть откровенного удивления, но сказать ничего не может, лишь хлопает наращёнными ресницами, ошарашено разинув рот. — Рада, что мы поняли друг друга, — притворно улыбаюсь и, схватив открытую бутылку вина, направляюсь в зал.

Пока гостей нет, у меня есть прекрасная возможность отдохнуть. Надеюсь, они вообще застрянут в пробке навечно. Наливаю бокал вина и располагаюсь в мягком кресле, не сдерживая облегченного стона. После кошмарной ночи и целого дня на ногах, сейчас я чувствую в них не то что легкое гудение, а складывается ощущение, что мои ноги выворачивает сам сатана. Но алкоголь медленно разливает приятное тепло по телу и расслабляет, пока я не слышу мамин визг:

— Приехали!

Мама аккуратно поправляет идеально уложенные волосы и разглаживает на своем плоском животике платье. Выглядит она, конечно, невероятно. Если не брать в расчет ее прогнивший язык, то можно подумать, что она воплощение самого ангела. Красное платье — футляр подчеркивает ее стройное тело, убранные на один бок волосы открывают красивую длинную шею, а макияж в нюдовых оттенках отнимает у нее минимум лет пять от реального возраста. Я с самого детства восхищалась ее красотой, но это единственное, что мне было доступно от матери. Тайно любоваться самой важной женщиной и не слышать при этом в свою сторону никаких упреков. Такие моменты были бесценны.

— Прекрати заливаться алкоголем, встань и поздравь свою сестру! — бурчит мама и устремляется к дверям, вновь разрушая мою идиллию.

Из коридора доносится шум, и, чтобы встретить виновницу торжества, я лениво выхожу из зала.

— Ада! — радостно вскрикивает сестра, несдержанно маша́ мне своими тонкими пальчиками. — Привет! — Бекка улыбается во все свои тридцать два белоснежных зуба, вцепившись руками в… — Познакомься, это мой жених.

Чувствую, как истерически дергается уголок моего рта, а речь сестры тонет в гулком звоне в ушах. Я сглатываю образовавшийся комок, но он не проходит, а распирает мое горло до острой боли. Все тело словно наливается свинцовой тяжестью, а ноги напоминают пружинистый балласт… Стоящие передо мной люди почему-то резко меняют свое вертикальное положение на горизонтальное, и последнее, что я помню, это неразборчивые крики, а дальше… тишина.