Глава 55

Конор

Я, конечно, понимал, что мое появление будет эффектным, но чтоб настолько — не ожидал. Думал, отпустит, когда увижу в ее глазах боль, разочарование, отвращение, когда в них перестанет плавиться карамель при взгляде на меня. Но от той пустоты, что заполнила ее бездонные глаза до отказа, я просто сдох. Я убил ее одним выстрелом наповал, как чертов браконьер — самую редкую птицу. Уничтожил свое чудо собственными руками.

— Бенджамин, дайте ей нашатыря, — мисс Джексон протягивает мне вату, смоченную раствором с резким запахом, и я подношу ее к носу Аделины, пока она не приходит в сознание и не отвешивает шлепок по моей руке. Ада с тяжестью размыкает глаза и, когда ее взгляд становится более осознанным, неуверенно поднимается на локтях, медленно осматривая нас.

— Ада, детка, ты как? — их мать налетает на Аделину, притягивая к себе. Но почему-то эта картина мне омерзительна, в ее действиях нет той искренности, что должна исходить от матери. Я чувствую это на интуитивном уровне, показные выступления всегда вызывают во мне некое раздражение.

— Все нормально, — тихо хрипит кареглазка.

— Ну все, — миссис Джексон отстраняется от своей дочери так быстро, словно этих двух слов ей было достаточно для успокоения. — Пойдёмте за стол, Аделина нас догонит. — Как ни в чем не бывало, женщина поднимается и, поправив свои волосы, удаляется в неизвестном мне направлении.

— Пойдем, милый, — Бекка наваливается на меня сзади и обнимает за шею, целуя в щеку липкими губами, но мое внутреннее раздражение испепеляет взгляд дикарки. Ада подрывается на ноги, но, видимо, резкая смена положения ей сейчас дается тяжело, и я едва успеваю предотвратить ее падение.

— Тебе лучше не делать резких движений, — стараюсь сделать голос как можно равнодушнее. Заглушить к ней свои чувства, которые сейчас на пределе и изрезают меня изнутри. Но обратного пути нет. Я сжег все мосты, когда вошел в этот дом под руку с другой женщиной. И до этой минуты я думал, что нуждаюсь в этом решении. Думал, меня отпустит. Вот только ошибся…

— А тебе лучше убрать от меня свои лапы, — она небрежно откидывает мои руки и шатко направляется к лестнице. Упрямая идиотка! Не хватало, чтобы она еще шею себе свернула… Но мои тревожные мысли прерывает прикосновение Бекки.

— Бен, идем. Мама очень вкусно готовит, не терпится вас познакомить поближе. Ада справится сама.

— Идем, — сухо выдавливаю из себя и, бросив последний взгляд на Аделину, следую за девушкой.

Бекка ни капли не похожа на свою сестру. Вульгарная выскочка с белоснежными волосами, неестественно пухлыми губами и броским макияжем. В ней меня притягивало лишь одно — желание отомстить.

Следующий час я изображаю, что мне очень интересно слушать истории о самой лучшей дочери на свете и ее успехах, нахваливать блюда, которые чуть ли не силком запихивают в меня. И мисс Джексон каждый раз нескромно принимала мои лестные комплименты, отчего ее глаза алчно вспыхивали, озаряя лицо тщеславной улыбкой. Я видел, как они хотели мне угодить, точнее, моему кошельку. Хватило и пяти минут, чтобы понять, какие эти женщины искусственные и кичливые; в них читается фальшь и стремление хорошо выглядить в моих глазах. Они хотят, чтобы я признал их мнимые достоинства, но этим пустым высокомерием от меня можно добиться лишь отвращения.

В голове проскальзывала мысль о том, что Аделина абсолютно не такая, и в какой-то степени я рад, что на ней не отразилось то, к чему стремилась их мать. Притворство и лицемерие проскальзывали в каждом ее телодвижении. А мнимая корона, созданная из ореола надуманных обожателей, таких же, как она: считающих себя на голову выше, чем они есть на самом деле, — была заметна невооруженным глазом. Возможно ли купить то счастье, которое они так жаждут? Добившись своей цели, смогут ли такие люди остановиться? Нет, не думаю. В этом мире успех эфемерен, подобно чарующему золоту, что в конце концов превратится в черепки…

Для меня все это чуждо, я другого склада и соответствовать их надуманным идеалам не смогу. Но Аделина не похожа на них. Она живая. С ней все иначе. Эта женщина полностью отражает в себе мой внутренний мир. И на таком ярком контрасте я особенно осознал ценность непорочной души кареглазки.

Ее мать красочно расписала мне всю их роскошную жизнь, и, если бы Ада не рассказала мне свою историю, я мог бы поверить в эти небылицы, замаскированные напускной любовью к обеим дочерям. Я видел, как миссис Джексон распирала гордость за Бекку, но об Аделине не услышал ни слова.

Я не могу перестать думать о ней. Конечности сводит болезненным спазмом оттого, насколько сильно во мне пульсирует желание подорваться из-за стола и найти кареглазку. Нет, Аделина больше не должна меня волновать! Чувствую себя шизофреником, который воюет со своими противоположными личностями, пытаясь заставить их поверить в то, что все правильно. Но от этой войны страдаю лишь я один, и то, что моему мозгу кажется правильным, уничтожает собственную душу… Я знал, что легкого пути не будет, знал. Но не был готов к тому, что этот роковой выбор уничтожит меня самого.

Звук разбивающегося стекла привлекает мое внимание, и я замечаю прилично пьяную Аду. Ее всегда миловидное лицо сейчас полностью скрыто за маской суки. Очевидно, моя девочка решила скрасить этот томный вечер.

— Ада! — шипит ее мамаша, лицо которой искажает нервный тик. Она подрывается и хватает ее под локоть. — Ты позоришь нашу семью!

— Ох, — Аделина наигранно раскрывает глаза в удивлении и прикрывает ладонью рот, вырывая вторую руку из цепкой хватки матери. — Мамочка, прими мои искренние извинения, позволь и перед гостями… — она устремляется за стол, но мать вновь одергивает ее. Бекка сидит с таким же ошарашенным лицом, а я, в роли почетного зрителя, ожидаю представления, испытывая толику облегчения оттого, что мои мучительные мысли заглушает присутствие разъяренной мигеры.

— Мисс Джексон, позвольте познакомиться с вашей старшей дочерью.

— Бенджамин, не думаю, что…

— Мама, не переживай, я не задержусь надолго, — Ада доходит до стола и падает на стул, стоящий напротив меня. — Всего лишь бокал за любимую сестричку, — поднимает фужер с циничной улыбкой на лице и выпивает его до дна. Мать, с негодующей физиономией, присаживается рядом и с тревогой в глазах смотрит на Бекку. Они явно в шоке от поведения Аделины.

— Ну, рассказывай, милая Бекка, — Ада особенно выделяет последние слова елейным голоском. — Где ты откопала такого ловеласа? — вальяжно жестикулирует руками в такт своей речи, прожигая бесовскими глазами родную сестру.

Бекка тоже не теряет момента и включает суку. Гордо вздернув подбородок, она ластится ко мне и начинает слащаво мурлыкать:

— Две недели назад случайно столкнулась с Беном. На улице был сильный ливень, а он любезно предложил помощь шофера…

— Надо же, — напевает кареглазая бестия, — какой обходительный, — отрывает виноградину и кладет ее в рот, так и не удосужив меня своим взглядом. И мне остается лишь наблюдать в предвкушении своего часа, когда эта фурия обрушит на меня неминуемую ярость, которую она так тщательно скрывает.

— Ну, а в постели? — Ада вновь впивается в сестру колючим взглядом карамельных глаз. — Как вам, мистер Батлер? — отворачивает голову в сторону окна и шипит: — Понравилась моя сестренка?

— Ада, хватит! — ее мать звучно ударяет ладонью по столу и подрывается на ноги. — Покинь мой дом! Сейчас же!

Аделина натягивает притворную улыбку:

— Конечно, мамочка, — вновь наполняет бокал и поднимает его. — Любимая сестра! В этот замечательный день я хочу пожелать тебе одно — будь счастлива. А вы, мистер Батлер, — наконец, встречаюсь с ее безумными глазами, — берегите мою сестру. Вам с ней о-о-очень повезло.

— Непременно, — произношу монотонным голосом, пристально прожигая Аделину своим взглядом.

— Ублюдок! — рыкнув, она выплескивает бокал вина мне в лицо, но я даже не вздрагиваю. Наоборот, почему-то сейчас наслаждаюсь тем, как по щекам стекают редкие капли.

— Ада! Да что с тобой происходит?! Ненормальная! — визжит Бекка, начиная торопливо промакивать салфеткой мне брюки.

— Господи, какой позор! — мисс Джексон качает головой, пряча свое лицо в ладонях.

— Прости меня, мамочка, за то, что ты родила такой позор!

Аделина резко разворачивается и стремительно скрывается из вида.

— Бен, мне жутко неудобно, — Бекка начинает пищать мне над ухом своим жалостливым голосом. Внезапно лежащий на столе телефон разрывает заметная вибрация, и их мать поспешно удаляется на разговор, а у меня появляется прекрасная возможность выбраться из-за стола.

— Мне нужна ванная комната, — поднимаюсь, но, завидев, что Бекка следует за мной, осаживаю ее. — Не надо, я справлюсь сам.

— На втором этаже, — расстроенно шепчет она, опускаясь на место.