Глава 57

Конор

Не обращая внимания на зашкаливающий спидометр, давлю на педаль газа. В голове пульсирует только одна мысль: чтобы с ней ничего не случилось. Сука! Даже номера машины не знаю… На ходу пишу сообщение Бекке, но стерва решила проигнорировать меня. Я раздраженно набираю ее номер, но эти гребаные гудки будто нарочно играют на моих и без того натянутых нервах.

— Алло, — надменно выдаёт Бекка.

— Ты думаешь, хорошая идея провоцировать меня сейчас?! — цежу сквозь зубы.

— Бенджамин, ты оскорбил и опозорил меня! Можешь забыть мой…

— Слушай сюда! — беспардонно перебиваю пигалицу и пальцами сжимаю телефон до заметного хруста. — Если через минуту у меня не будет номера ее машины, поверь мне на слово, я уничтожу все ваше тщеславное семейство, сотру к чертям бизнес твоего папаши, и вы сгниете в бедности. Я это могу, ты знаешь! — рявкаю так, что горло начинает жечь. Тишина, слышно лишь порывистые вздохи.

— Знаю, — недовольно бормочет Бекка, и я тут же обрываю разговор.

Я должен злиться только на себя, но, увидев, какое место в их семье занимает Аделина, больше не мог притворно улыбаться этим лицемеркам. Меня распирает от жгучего раздражение, от обиды за кареглазку, и тошно от того, что я сам уподобился такому же подлому поведению…

Телефон пиликает, сообщая о новом сообщении, и, получив нужную информацию, незамедлительно отправляю ее отцу.

Если бы я знал, чем обернется эта гребаная месть, подумал бы десять раз. Нет. Трясу головой крепче сжимая руками руль. Если бы я знал, что она ждала меня… Идиот! С размаху бью ладонями по рулю и выдавливаю газ в пол. Я так желал сделать ей больно, хотел, чтобы она мучилась, как и я, чтобы прочувствовала все на собственной шкуре. Но не знал самого главного — она и так была все это время в аду, а я, как верховный Сатана, нанес решающий удар. Кретин! Идиот! Никогда не смогу искупить свою вину.12727c

Если бы я только мог вернуться в день, когда решил подбить клинья к ее сестре, и изменить то, что натворил собственными руками…

Я всего лишь подвез Бекку до дома, думал, придется поднапрячься, чтобы завоевать внимание девушки, но я и пальцем не пошевелил, как она сама запрыгнула ко мне на шею. Ее глаза засияли подобно изумрудам, когда она впервые села в мой спорткар, а дальше дорогие подарки, рестораны, даже слетал с ней на пару дней в Европу. В какой-то момент я действительно увлекся ее сестрой, и мне казалось, что ведьмовские чары разрушены. Но все это работало, пока я избегал Аду. Мне хватило одного взгляда кареглазки, чтобы сердце вновь пропустило острый удар и заработало в бешеном режиме. От терзающих мыслей меня отрывает внезапный телефонный звонок:

— Слушаю.

— Мистер Батлер, вас беспокоят из медицинского центра Верджинии Мейсон, — тело натягивается стальной струной. — Звоню вам, так как вы указаны близким родственником у мистера Камиля Тореса. Пациент перенес три сложнейших операции, все прошло успешно, но мистер Торес находится в коме…

— Я оплачу все затраты в трехкратном размере, только обеспечьте его круглосуточным наблюдением и лучшим лечением. Счет высылайте на мое имя. Камиля нужно перевести в отдельную палату, никто не должен знать, что мужчина выжил. Я пришлю ему охрану, а пока никого, кроме медперсонала, к нему не впускать. И держите меня в курсе его состояния.

— Не переживайте, мистер Батлер. Ваш отец сделал многое для нашей больницы. Мистер Торес в надежных руках.

Сбрасываю и отшвыриваю телефон на соседнее сидение. В смятённом сознании, я не замечаю, как уже паркуюсь у нужного дома, и стремительно захожу в престижный жилой дом. Дверь открывает Митчелл, но он не успевает разинуть рта, как я хватаю его за грудки и вместе с ним прохожу в квартиру. Нервы на пределе, и он в очередной раз попадается мне под руку.

— Ты знаешь, где она? — ставлю его на ноги, и тот отшатывается назад.

— Ты находишься в моей квартире, Батлер! — раздраженно рычит блондин.

— Не советую меня злить сейчас!

— Вас всех что, собака бешеная покусала?

— Аделина была здесь?

— Была, — сухо произносит мудак, поправляя на себе джемпер. — Недолго. Устроила погром и сбежала. А раз уж ты набрался наглости явиться сюда, могу предположить, что без тебя здесь не обошлось.

— Мне нужно попасть в ее мастерскую, — сдержанно цежу сквозь зубы, проходясь ладонью по бороде.

Митчел с минуту прожигает меня презрительным прищуром и, укоризненно покачав головой, уходит, а я принимаю это как знак приглашения и следую за ним, попадая в современное помещение, оборудованное в стиле лофт.

— Я даже рад, что ты увидишь это, — Митчелл оборачивается и саркастично улыбается, прежде чем раскрывает передо мной двери.

В глаза бросается куча полотен. Изрезанных и переломанных. Горло сдавливает от понимания того, насколько сильную я причинил ей боль… Опускаюсь на колени и беру в руки одну из работ. Разгладив разорванные куски, с трудом сглатываю. Она рисовала меня. Десятки искалеченных портретов, подобно руинам, разбросаны по всей мастерской. Сейчас здесь царит хаос и боль, но когда-то это был ее храм, мир, который существовал только для моей девочки. И его я тоже уничтожил.

Пересматриваю каждый портрет и вижу настоящего себя: свободного Конора с живыми глазами. Тогда моя душа была чиста. Аделина видела меня насквозь и запомнила именно того дикаря, которого повстречала в лесу. Она невероятно талантлива, её картины заставили мое черствое сердце защемить в груди. Будто мне поставили блок, который уничтожает любую возможность вобрать в себя воздух. А осознание того, что все это время Аделина была верна мне — как сокрушительный нокдаун. Чувствую себя диким зверем, который ворвался в ее жизнь и растерзал, словно загнанную в тупик жертву, при этом не дав ей ни единой возможности освободить свой разум, застеленный слепой ненавистью. Сжимаю кулаки до хруста в костяшках и, молча поднявшись на ноги, выхожу из мастерской.

— Ты знаешь, куда она поехала? — хрипло выдавливаю из себя.

— Даже если бы и знал, тебе бы уж точно не сказал, — Митчелл недовольно осматривает меня, опершись плечом о стену. Перебарываю желание размазать его смазливую физиономию и стремительно покидаю квартиру, но всё же задерживаюсь на пороге входной двери.

— Спасибо тебе за то, что вытащил ее из лечебницы.

Эти слова даются мне с трудом, но я действительно ему благодарен.

— Я завидую тебе, — врезается мне в спину, — даже после того, как я соврал ей, что ты сдох, она не перестала любить тебя. Я мечтал, что эта любовь когда-нибудь достанется мне, но судьба сыграла злую шутку: подарила любовь моей женщины неотесанному мужлану. Ты забрал то, что по праву было моим! — едва не рычит Митчелл, и по голосу слышно, что он в крайнем отчаянии и чувства к Аделине по-прежнему в нем не угасли. Вот только я никому не отдам свою девочку. Найду и зацелую каждый шрам в ее душе, что выжег собственноручно.

Ничего не ответив Говарду, я покидаю квартиру, опустошенный внутри, и, сев в машину, устало откидываюсь на спину, набирая номер отца:

— Как успехи? — сдавливаю переносицу, пытаясь затмить острую боль, пульсирующую в висках.

— Машину нашли, — он запинается.

— Отец, прошу, скажи мне, что с ней все в порядке!

— Бенджамин, машину нашли за городом в кювете… Девушки в ней не было.

Тело бросает в холодный пот, а сердце словно отказывается качать кровь, отчего конечности сводит тупым спазмом.

— Вышли мне адрес… — мой безжизненный голос заполняет разбитое сознание гулким эхом.