Глава 58

Ада

Руки трясутся, а пальцы горят словно объятые пламенем. Я уничтожила все, что когда-то спасало меня. Каждую картину, что я вырисовывала своими слезами, каждый взмах кисти, отпечатавшийся на полотне, все то, что заполняло мою душераздирающую тоску по нему, я разорвала собственными руками. Но должного облегчения мне это не принесло, напротив, лишь пробило новую дыру в зияющей от ран душе. Мне нет спасения в этом мире… Глаза застилает густая пелена горьких слез, и я едва вижу дорогу.

Вцепившись дрожащими руками в руль, я напряженно веду машину. За стеклом все плывет и сливается в единое пятно, но какое-то чудо удерживает автомобиль на трассе, не позволяя мне потерять управление. Меня в этой жизни больше ничего не держит, но, прежде чем я поступлю со своей судьбой так, как она этого хочет, мне необходимо увидеть одного человека. Через щель приоткрытого окна в нос проникает давно забытый запах, и я жадно вдыхаю его, насыщая свои легкие ароматом дикой свободы и настоящей чистоты. Солнце практически скрылось за щедрой листвой деревьев, и лишь редкие лучи освещают те самые исполинские горы, с которых и началась моя новая жизнь.

Сейчас от нее остался лишь пепел, и при малейшем дуновении ветра я исчезну, распадусь на невидимые частицы, и все закончится. В затуманенном рассудке бьется светлая мысль, что именно в этом месте мы были по-настоящему счастливы. Именно здесь я впервые поняла, что на самом деле значит любить. До сумасшествия. Здесь я нашла своего Дикаря, который показал мне как может любить мужчина. А ещё, здесь я обрела то, в чём нуждалась всю жизнь, — дом. Этот лес стал для меня родным. И чем ближе я подъезжаю, тем отчетливее ощущаю, как в груди начинают бунтовать прежние эмоции. Сердце колотится так, будто выламывает ребра, пропуская по телу мелкую дрожь. Волнение поглощает меня с головой, из-за чего я теряю управление и последнее, что помню, это громкий хлопок и удар, погружающий меня в желанное спокойствие…

Пытаюсь открыть глаза, но веки, подобно грузилам, смыкают их обратно. Превозмогая болезненную слабость, я все же осматриваюсь вокруг, но вижу только плотную серую материю. Мне требуется несколько долгих секунд, чтобы понять, что вокруг раскинулась подушка безопасности. Пробую пошевелиться, но каждое движение отдается острой резью в висках.

Я неудачно вываливаюсь из машины, болезненно приземляясь набок, отчего не могу сдержать сдавленного стона. Неуклюже переворачиваюсь на спину и безжизненно раскидываю руки в стороны. Глаза смотрят куда-то в пустоту, а обессиленное тело отказывается меня слушаться. Но давящая реальность постепенно сгущает краски. И новый поток непрошенных слез обжигает, распаленную от удара кожу лица. Голова раскалывается на невидимые песчинки, которые колют меня изнутри. И все же, преодолев собственную усталость, я поднимаюсь на ноги, но, потеряв равновесие, падаю и едва успеваю зацепиться за машину.

С минуту стою неподвижно, стараясь прийти в себя. Я должна вынести очередное испытание. Перебороть это ужасное потрясение. Смириться с его предательством. И, лишь собравшись с духом, я старательно подавляю внутреннюю дрожь, прежде чем снова предпринять попытку сделать шаг. Но при малейшем движении каблуки моментально врезаются в землю, нарушая и без того неустойчивую координацию. Вдох. Выдох. «Так, надо избавиться от туфлей, иначе я не смогу и двух шагов пройти». Сбрасываю неудобную обувь, и, пошатываясь, погружаюсь вглубь дремучего леса, который объят мраком, подстать моему душевному состоянию. Бреду в неизвестном направлении, но мне плевать, я не чувствую ни страха, ни тревоги, потому что я… дома.

Внутри меня бесконечная пустота, и где-то на задворках сознания болезненным эхом проносится мысль о Дикаре. Внезапно я понимаю, что не знаю, где нахожусь. Все для меня теперь новое и незнакомое… без него. И, вместо отрывков счастья, меня обволакивает холодная тоска. Не понимаю, куда идти, ноги не слушаются, а в голове царствует расщепляющий хаос. Перед глазами все начинает вертеться юлой, и, споткнувшись о корягу, я падаю прямо на выступающие корни деревьев, раздирая колени. Кожу жжет, а тело пронзает тупой болью, но все это мелочи по сравнению с тем, что творится в моей измученной душе.

Истерика вырывается наружу и добивает меня, разрушает последние шаткие стены моего самообладания, заставляя сжаться в комок и обхватить саднящие колени. Я не чувствую холода, только непрерывные рыдания, что вырываются из горла, сливаясь с криками. Сворачиваюсь калачиком, мысленно умоляя землю забрать всю мою душевную боль, роняя крупные слезы на колючий мох, о который неосознанно трусь щекой, представляя щетину Дикаря. Но, вспомнив рядом с ним свою сестру со счастливым лицом и блестящим кольцом на пальце, начинаю рвать его руками, выдирать с корнями, не обращая внимания на то, как ногти до острой боли вонзаются в жесткую землю. А лесную тишину заполняют мои отчаянные стоны горечи.

Найдя в себе остатки жизненных сил, что спровоцировал выброс адреналина от воспоминания подлого предательства Конора, я поднимаюсь на ноги и неосознанно срываюсь на бег, хотя это больше похоже на перебежку от одного дерева к другому, дабы вновь не распластаться на земле. Настойчиво преодолеваю преграды из поваленных стволов, вырываясь из цепких ветвей елей, превозмогая боль в ногах. Бегу в неизвестность. Плевать куда. Я просто хочу, чтобы этот ад, в котором я живу, закончился, но вновь запинаюсь и падаю плашмя на траву. Больше сил не осталось. Не могу. Устала…