Глава 61

Ада

Я не хочу прощать Конора. Не хочу, но уже простила, когда его дыхание коснулось моей кожи. Я прощала ему каждую подлость. И, поступи он в сотни раз хуже, мне кажется, мое сердце по-прежнему бы не прекратило любить его.

— Оставь меня в покое, — выдыхаю ему в грудь и прекращаю вырываться. — Отпусти. — Но Конор остаётся неподвижен, обхватив мое тело своими крепкими руками. — Я не люблю тебя и больше никогда в жизни не пол…

— Замолчи! — рыкнув мне в губы, он обхватывает мое лицо и толкает меня в стену. — Ты можешь обманывать себя, но меня — не получится. Ты любишь меня, Аделина! Любишь!

Его губы слишком близко, а горячее дыхание дикой струей прознаёт в самые легкие. Наши тела вопреки всем полярным чувствам тянутся друг к другу.

— Оставь меня в покое! — с откровенным раздражением цежу сквозь зубы, вот только сейчас я злюсь на предательское тело, что отзывается на близость этого подонка.

— Ты скучала по мне? — Конор прислоняется лбом к моему и, запустив руки мне в волосы, сминает большими ладонями мой затылок.

— Это больше неважно… — Не успеваю договорить, как мои губы сносит ураганным ветром, накрывая меня с головой палящим исступлением. Но сладость этого поцелуя смешана с болью, и я что есть мочи упираюсь ладонями ему в грудь, наивно полагая, что это остановит Конора.

— Не останавливай, — с тяжестью хрипит он мне прямо в рот. — Потому что я не смогу этого сделать. — С жадностью вбирает мои губы, лишая возможности ответить, но я не убираю напряженные руки, по-прежнему упершись ему в грудь. — Не смогу отпустить тебя. Останься со мной, Ада… Мы столько времени потеряли.

Конор выпускает мои губы, позволяя нам обоим перевести дыхание, но, даже обретя возможность дышать, я не нахожу в себе силы ответить ему, но да, я соскучилась. Господи, он даже не представляет, насколько сильно я тосковала по нему. Моя душа с ума сходила, и я вместе с ней. Сама приникаю к его губам, уступая место безрассудству, зная наперёд, что буду сгорать от сожаления о содеянном. Но больше не могу. Мозг и разум словно сосланы в вечную ссылку, подальше от моего тела, где сейчас царствует похоть и нездоровые чувства к этому мужчине.

Пальцами зарываюсь в его густые волосы, роняя сдавленный стон, и мое тело в ту же секунду отрывается от пола. Конор усаживает меня на стол, требовательно располагаясь между моих ног. Словно отрубая все ходы отступления. Топит моё лицо в жарких ладонях и своим прикосновением рассыпает искры, от которых кожа будто оживает и вспыхивает горящими переливами.

Поцелуй напоминает зверскую атаку с клацанием зубов, пока наши тела сливаются воедино. Я поддеваю его кофту и стягиваю с него, его крепкие руки скользят по моим плечам и спускают лямки, оголяя вздымающуюся грудь. И вновь он замирает. А я задыхаюсь его близостью и больше не принадлежу себе. Рядом с ним это просто невозможно.

— Какой же я идиот! — рычит Конор и сдавливает мою талию так, что я выгибаюсь, не в силах сдержать глубокого стона. — Я так скучал, моя девочка. — Целует мою шею, царапая щетиной как лезвием. — С ума сходил. — Скользит зубами, выжигая своим жаром на моей коже прощение. — Думал, сдохну без тебя. И сдох бы, если бы не узнал правду. — Заглядывает мне в глаза. — Я так виноват перед тобой. Не заслуживаю тебя…

Я не понимаю, что со мной происходит. Его зычный голос поднимает вьюгу забытых эмоций. Меня бросает то в жар, то в холод. Я трясусь в его руках от желания раствориться в этом мужчине. Внутренности скручивает и выжимает, пока его губы молча вымаливают прощение. Но мысль о том, что он был с моей сестрой, дарил себя ей, целовал ее губы… Возможно и ласкал так же… Все это замораживает меня, заставляя забыть о своей любви и бежать от предателя.

— Зачем ты это сделал? — Конор отрывается от меня и снова заглядывает в мои глаза своим тяжелым взглядом, в котором сейчас бушует штормовое предупреждение. — Я ведь так любила тебя… — нежно скольжу ладонью по суровому лицу, обжигаясь о жесткую щетину. — Зачем? — еле слышный шепот слетает с моих губ, и слезы вновь наполняют мою душу горечью от его предательства.

— Аделина, у меня ничего не было с твоей сестрой. — Я отвожу взгляд, но Конор требовательно сжимает мое лицо в своих шероховатых ладонях и поворачивает к себе. — Ничего. Слышишь?! Ничего! Я и пальцем твоей сестры не коснулся! Купил деньгами! Хотел сделать больно тебе, хотел, чтобы ты поняла, как я погибал с мыслями о том, что ты не моя…

— Как мне поверить в твои слова?! Как?!

Он обречённо прислоняется своим лбом к моему, но я отталкиваю его. Слишком сильно он испачкал мою любовь своей подлостью…

— Больше не прикасайся ко мне! Всё кончено, Конор!

— Прошу… — его дыхание учащается.

Я принимаю очередную попытку оттолкнуть, но он ловит мою ладонь и прижимает к своей груди, где сердце выламывает ребра, словно, чтобы выжить, ему требуется сбежать. — Это ты заставляешь его так работать. Если уйдёшь, оно остановится.

Свожу брови, с усилием выдерживая взгляд его бездонных глаз на себе, и кусаю распухшие губы. Не хочу плакать. Не хочу его чувствовать. И, стиснув челюсти, я вырываю свою руку:

— Можешь винить в этом только себя.

Резкими движениями натягиваю на себя платье и, воспользовавшись небольшим расстоянием между нами, спрыгиваю со столешницы. Сглотнув деревянный ком, образовавшийся в горле, я добавляю:

— Если у тебя остались ко мне хоть какие-то чувства… Отпусти их вместе со мной. Наше долго и счастливо сгорело в тот день, когда ты коснулся моей сестры. Ты больше не заслуживаешь моей любви!

После этих слов я срываюсь с места, чтобы не дать времени на раздумья ни себе, ни ему. Стремительно увеличиваю между нами расстояние, но его пристальный взгляд ощущается даже сквозь одежду, пока я не скрываюсь в чаще леса. Однако кожа до сих пор словно наэлектризованная, а внутри очередная борьба противоречивых чувств, которые я пытаюсь задавить каждым новым шагом. Внезапно голова начинает идти кругом, в то время как спину пробирает холодный пот. Реальность ускользает от меня невидимой тенью. А единственное, что я вижу, — это плотная пелена слёз, застелившая мои глаза. Только я не вернусь! Не обернусь! Я слабая перед ним, но простить измену с сестрой даже моя одержимая любовь не в силах. Я не позволю себе этого. (3303c)

Пробираюсь сквозь колючие ветви, но сейчас я наслаждаюсь тем, как они царапают мою кожу, до сих пор пылающую от его рук. Я словно заметаю следы на снегу, стираю все чувства острым жжением, не пропуская ни одной ветки. Пусть лучше боль затмит его призрачное присутствие на мне. Нарочно заставляю себя представлять, как он прикасается, целует её. Нарочно хочу испытать к нему необратимое отвращение. Всё происходящее со мной закручивает меня в адской карусели. Воздух напоминает пары кислот, что раздирают мою грудь острыми каплями. И я совсем не понимаю что происходит и куда иду…

— Аделина! Стой!

Громоподобный голос Конора пугает меня, вынуждая дёрнуться, а в следующую секунду кокон мучительных размышлений разбивается, и я больше ничего не чувствую. Тело становится таким лёгким, дыхание словно больше не имеет значения, а затем следует хлопок, и после яркой вспышки боли я погружаюсь во что-то мягкое и прохладное.