Глава 64

Конор

В комнату я возвращаюсь с пониманием того, что Ада всё слышала, и в подтверждение этому встречаюсь с ее встревоженным лицом.

— Что произошло? — она неосозанно заправляет волосы за уши и сильнее поджимает укутанные пледом колени.

— Мне нужно в деревню. Я ненадолго, — опускаюсь коленями на покрывало и обхватываю её щёки ладонями. Пытаюсь понять, что сейчас происходит в голове Аделины, но её красота лишает меня здравомыслия, и я нежно захватываю сладкие губы, погружая нас обоих в мягкость затянувшегося поцелуя. — Не уходи никуда. Жди меня здесь. Хорошо? — хриплым тоном произношу я и прохожусь пальцами по острым девичьим скулам, очерчивая свою отметину от укуса.

— Конор… — взволнованно начинает ягодка, но я обрываю её.

— Аделина! — крепче сжимаю ладонями её лицо. У меня нет времени на разговоры, но я не могу допустить, чтобы она воспользовалась моим отсутствием. — Прошу! Дождись меня! Я вернусь, и мы поговорим. Если ты захочешь уйти, я пойму это. Но пообещай мне последний разговор.

Аделина опускает густые ресницы, скрывая обжигающую карамель своих глаз.

— Ладно…

— Пообещай, — требую я и задираю ей голову, соединяя наши взгляды. — Пообещай мне, ягодка, — ласково добавляю я, чтобы смягчить свою несдержанность.

Она мечется блестящими глазами по моему лицу и окончательно сдаётся, обронив шумный вздох:

— Обещаю.

— Умница, — с облегчением произношу я и мгновенно приникаю к её губам, забирая с них зарождающийся протест. — Я скоро, — неохотно отрываюсь от своей сладости, и она тут же отворачивает голову в сторону окна.

— Почему я не могу пойти с тобой? — тихий шёпот касается моего сердца, и я вновь притягиваю её к себе.

— Лучше будет, если ты дождёшься меня здесь, — добавляю мягким голосом и оставляю на черничных губах ещё один поцелуй, в надежде смыть из её головы все ненужные мысли, заставить поверить мне и не ослушаться. — Я должен идти, — шепчу ей в рот.

— Так иди, — чувствую на своих губах вкус её улыбки. Чёрт. Какая же она…

Голову кружит по щелчку пальцев, и я заставляю себя оторваться от неё и незамедлительно выйти из комнаты. Рядом с ней разум отключается. А сейчас не время терять его. Устремляюсь прочь, натягивая на себя на ходу кофту, что схватил с пола. И на всех парах несусь в деревню. Естественно Аяшу мне догнать не удаётся, да я и не уверен, что она вернулась в племя.

Чем ближе я подхожу, тем стремительней становится мой шаг, и я уже перепрыгиваю ступени на крыльце в дом Тисы. В холле сидит вождь, который, увидев меня, отвечает на мой немой вопрос, устало кивая на дверь, откуда выходит Кими с дочкой. Я направляюсь прямиком к ним, но, встретившись с поникшим взглядом женщины, понимаю, что сейчас меня ждёт, и подготавливаю себя к худшему.

— Тиса совсем плоха, Конор, — с горечью в голосе произносит Кими. Эту старушку любит каждый член племени, и прощание с ней для всех будет равносильно пытке.

Сжав плечо женщины, я молча принимаю её слова и прохожу в комнату, аккуратно присаживаясь на край кровати. Тяжёлое дыхание Тисы разносится по комнате глухим эхом, когда она открывает блестящие глаза в поисках меня, но любое движение даётся ей с трудом. Я бережно беру её за руку и склоняюсь над измученным лицом старушки, облегчая ей поиски.

— Ты спас её, — тяжело шепчет она, дотрагиваясь второй ладонью до моей щеки, но силы покидают Тису, и я придерживаю её ладонь своей рукой.

— Да. С ней всё в порядке. А вот ты, старушка, выглядишь неважно, — выдавливаю из себя притворную улыбку, чтобы сдавленный голос не выдал моего беспокойства.

Тихий хриплый смех содрогает тело Тисы. Она всё понимает. Но её жизненный оптимизм даже в эту минуту не покидает её.

— Мои миссия выполнена, Конор. Мой муж и так очень долго ждал. Я должна идти. А ты береги маленькую, не обижай и заслужи её прощение. Все мы совершаем ошибки…

— Нет, нет, нет, Тиса, не вздумай! Не оставляй меня! Я не готов! — горло сковывает тупой резью, и я замолкаю, чувствуя, как глаза выжигают подступающие слёзы.

— Не делай мой путь сырым, Конор, не заливай дорогу дождём горечи, иначе обратных следов мне будет не найти. Отпусти, и я всегда буду рядом, — её ладонь перемешается мне на грудь, и старушка замолкает, набираясь сил, чтобы продолжить. — Но у меня будет к тебе последняя просьба. Могу я тебя попросить о ней?

— Конечно, Тиса, что угодно.

Старушка убирает дрожащую руку от моего сердца и тянется ей к своим волосам, вытягивая из них красное перо.

— Отнеси его на скалу предков, — шепчет она осипшим голосом и вкладывает мне в ладонь перо. — На рассвете пусти его по ветру и обязательно думай в этот момент о чём-нибудь хорошем.

Забираю перо, но отпустить её руку не готов.

— Я отвезу тебя в город, найду самых лучших врачей…

— Нет, нет, мой мальчик. Я хочу к Истэку. К мужу. Своё я отжила и занимать чужое место не в праве. — Она снова дотягивается до моего лица и слегка треплет за щёку. — Иди, иди, Конор, я должна поспать.

Рука старушки ускользает от меня. Тиса хочет остаться одна. Сама с собой. И, в подтверждение моих мыслей, она закрывает глаза, а на её уставшем лице расцветает тёплая улыбка.

Истэк ждал её.

Я приникаю ко лбу своей чудной старушки и целую, сдерживая горечь в груди и сжимая безжизненную кисть в своих руках.

— Вохпи вин, — выдавливаю сквозь щемящую в груди боль и, собрав всю волю в кулак, отпускаю её руку. Поднимаюсь с кровати, и голову начинает вести в сторону, но с усилием я удерживаю себя на ногах, замирая взглядом на Тисе. Такой я и запомню её. Спящей и со счастливой улыбкой на лице…

Не знаю почему, но, выйдя на улицу, я с лёгкостью вбираю в лёгкие воздух, и боль, сжимающая сердце, постепенно отступает. Тиса забирает её. Я знаю это. Так же, как и понимаю то, что сейчас вернуться в хижину к любимой женщине не могу. Любая потраченная минута может стоить мне просьбы Тисы, и, не раздумывая ни секунды больше, я устремляюсь прямиком на гору предков.

Вскоре небо начинает светлеть, и я понимаю, что мне нужно поторопиться. С каждым новым шагом я ощущаю прилив силы и бодрости. И, чем ближе был, тем сильнее чувствовал себя живым. Добравшись до вершины, я не даю себе возможности отдышаться и устремляюсь к самому краю обрыва. Поток воздуха останавливает меня, и я с облегчением прикрываю глаза, наконец вдыхая полной грудью, дожидаясь, когда первые лучи солнца коснутся моего лица. Дыхание становится глубоким и тяжёлым, когда в голове рисуется образ моей чудной старушки. Я словно слышу её мелодичный голос и, поддавшись внутреннему порыву, выпускаю перо из рук и распахиваю глаза, наблюдая, как внезапный порыв ветра закручивает его в воздухе и уносит навстречу проскальзывающим сквозь скалы лучам света…

Ада

После ухода Конора я так и пролежала, уставившись в потолок. В голове на удивление было пусто. Абсолютно. Никакого сожаления. Никакого самоедства. Тело впервые за долгое время вместе с душой раскачивалось на волнах спокойствия. Не хочется думать ни о чём. И пусть я допустила ошибку, но где-то в глубине сознания знаю, что это правильно. Ведь порой некоторые ошибки нам жизненно необходимы.

Верить его словам или нет, покажет только время. И его действия. И одно он уже сделал: спас мою жизнь. Не позволив мне уйти на дно ледяных слоёв воды. Присаживаюсь и обнимаю себя, упираясь подбородком в плечо и устремляя взгляд в камин. Огонь лениво допевает свою трескучую песню, сливаясь с приятной тишиной. Но сидеть на месте я больше не могу. За окном уже проснулось весеннее солнце, и сдержать порыв выйти на улицу и понежиться в его лучах слишком даже для моего изнурённого состояния. Правда, влезать в свое изорванное платье нет ни малейшего желания. Поэтому, поднявшись, я заглядываю в шкаф и отыскиваю там длинную рубаху Конора, тут же натягивая её на себя. Как в старые добрые времена.

Запускаю пальцы в волосы и морщусь от того, что они спутаны и любое движение в них болезненно откликается по всей коже головы. Но этот дискомфорт затмевает чувство голода. Я безумно хочу есть. Желудок, кажется, уже прилип к позвоночнику и заставляет меня двигаться в поисках еды, но звук приближающихся тяжёлых шагов меняет мои планы. А в следующую секунду в комнате появляется Конор. Поникший, с красными, пустыми глазами… Мне не нравится, как он выглядит.

— Ты в порядке? — с опаской задаю свой вопрос, но он не отвечает, лишь молча качает головой, проходясь рукой по волосам.

Аккуратно подхожу к Конору и, положив ладонь на колючую щёку варвара, вглядываюсь в его лицо, словно пытаюсь прочесть на нём ответ. Но всё тщетно. Сейчас оно будто высечено из холодного гранита. И прочесть его просто невозможно. В голове начинает хаотично всплывать их ссора с Аяшей. Я слышала, как он накричал на неё, но причину столь её внезапного прихода я так и не поняла.

— Что произошло?

— Тиса, — произносит он тяжёлым низким голосом. — Её больше нет.

— Господи… Конор, — на секунду прикрываю искажённый от шока рот, а после приближаюсь к нему и обнимаю. — Мне так жаль…

Я не успеваю договорить, потому что он требовательно притягивает меня ещё ближе, до боли впиваясь в мою талию пальцами и зарываясь носом в волосы. Но я не отталкиваю, а позволяю ему дать мне почувствовать горечь его потери.

— Идём, — хрипит он, поглаживая большими пальцами мою талию. — Я должен проводить её. И тебе нужна нормальная одежда. После мы уезжаем в город.

Спорить с ним сейчас нет никакого желания. Ему больно. Хоть он и храбрится, пряча красные от слёз глаза. Его голос звучит сдавленно в подтверждение того, что он тяжело переносит смерть Тисы. И я даже боюсь представить, насколько…