Глава 46

Мысль уколола острой, непонятной иглой. Просто — факт. Он нашел меня без сознания. Перенес на кровать. Укрыл. Не бросил. Не связал. Не оставил истекать магией на холодном полу.

Почему?

Я посмотрела на него, словно пытаясь найти ответ на этот вопрос. Словно его силуэт что-то подскажет мне. Хотя зачем я это делаю? Я же должна его ненавидеть.

Но он был близко. Слишком. Воздух вокруг сгустился, стал плотным, наэлектризованным. Моё тело отреагировало раньше разума: дыхание затаилось, мышцы спины напряглись, а в животе снова вспыхнул тот самый липкий жар. Я попыталась отстраниться, сжать одеяло, но пальцы только глубже впились в ткань.

Я смотрела на его плечи и ненавидела себя за то, что часть меня всё ещё помнила, как он нес меня на руках. И моё сердце, вместо того чтобы замереть от ужаса, начало биться чаще, требуя чего-то, чего я не могла назвать.

«Это не я», — пронеслось в голове, холодное и паническое. «Это травма. Это резонанс. Это выгоревшая нервная система ищет опору. Не доверяй ему. Не доверяй себе! Никому не доверяй!».

Я попыталась привстать, опереться на локоть. Тело отозвалось глухой, разлитой болью во всех мышцах, головокружением, накатившей новой волной тошноты. Но я заставила себя приподняться — хотя бы на несколько дюймов.

Скрип кровати, шорох ткани одеяла прозвучал в тишине комнаты оглушительно громко.

Похититель замер.

Не обернулся. Просто остановился. Спина — прямая, напряженная линия под тканью.

А потом повернулся.

Медленно. Плавно. Как хищник, учуявший движение в траве.

Маска. Снова эта проклятая, непроницаемая маска. Тусклый отсвет свечи скользнул по черному металлу, не высветив ни одной черты, ни одного намека на эмоцию. Только темные прорези — два тлеющих уголька, направленных прямо на меня.

— Как ты себя чувствуешь, — его голос прозвучал ровно, без интонаций, — после попытки связи со своими?

Воздух в легких застыл от одного его взгляда. Я приподнялась, и мир качнулся. В висках стучало. Не от истощения. Оттого, что сердце, стоило ему сделать шаг ближе, начало биться глуше, ниже, требуя не кислорода, а расстояния. Или его отсутствия. Я одёрнула одеяло выше ключиц. Жест был глупым. Но пальцы дрожали. И я знала. Я это сделала не от холода.

Меня вдруг обожгло. Не физически — внутри. Острая, ледяная игла страха пронзила грудь, заставив сердце сжаться в болезненный комок. Он знал. Не догадывался. Не подозревал. Знал.

Я сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле.

— Я не… — голос вышел хриплым, срывающимся шепотом. — Просто… потеряла сознание. Когда расчесывала волосы…

Ложь. Глупая, прозрачная, отчаянная ложь. И я видела, как он кивает. Медленно. Методично. Каждому моему слову. Не соглашаясь. Констатируя. Фиксируя.

Его рука в черной перчатке потянулась к столу. Подняла расческу.

И тут я увидела.

В расческу на место зеркала, аккуратно, как мозаика, были вложены осколки. Серебряные, крошечные, с остатками моего символа — волнистой линии, пересекающей круг. Он сложил их. Восстановил узор.