Глава 47

Мой взгляд метнулся чуть в сторону.

На столе. Рядом с ним. Лежали книги. Старинные, в потрескавшихся кожаных переплетах. Раскрытые. На страницах — схемы, символы, начертания, похожие на те, что я использовала. Его пальцы в перчатке лежали на одной из страниц, рядом с изображением, почти идентичным тому, что я выводила кровью на стекле.

Боже.

Он не просто догадался.

Он понял. Разобрался. Нашел символ в древних фолиантах. Собрал осколки, как археолог — артефакт. Изучил.

Воистину — это был не просто враг. Это был противник, чей ум был так же опасен, как и его сила.

Он положил расческу на стол. Тихий, сухой стук дерева о дерево прозвучал как приговор. Захлопнул книгу. Звук был тяжелым, пугающим, окончательным.

Медленно, словно понимая, что спешить некуда, похититель направился ко мне.

Не спеша. Уверенно. Его шаги по каменному полу были почти бесшумны, но я слышала каждый — глухой, размеренный, приближающийся. Тень от его фигуры упала на кровать, накрыла меня, поглотив тусклый свет.

Он остановился у края. Смотрел вниз. На меня. Сквозь маску.

Я лежала, не в силах пошевелиться, чувствуя, как холодный пот выступает на спине под тонкой тканью мантии. Одеяло вдруг стало тяжелым, как саван.

— И как же мне тебя наказать за это? — произнес он тихо, почти задумчиво.

Его слова повисли в воздухе, тяжелые, как камни.

— Может, есть какие-то предложение по поводу наказания? — он сделал паузу, и в этой паузе было что-то страшнее любой угрозы. Его рука бережно взяла прядь моих волос и завела мне за ухо. Этот жест притворной заботы заставил меня напрячься.

Похититель наклонился чуть ближе. Я почувствовала, как цепенею, словно мышка в лапах кота.

— Ты пыталась позвать их. Через зеркало. Через кровь. Через символ, который, как ты думала, я не распознаю. Не так ли, целительница?

Это был не вопрос. Констатация. Его рука поглаживала мои волосы, но я понимала, что в любую секунду этот жест обернется для меня смертью.

— Да, я пыталась, — прошептала я, и в моем шепоте не было уже ни вызова, ни гордости — только голая, животная усталость и страх. — Но у меня ничего не вышло… К сожалению.

Он молчал.

Долго.

Так долго, что я успела подумать, что он ждет, когда я сломаюсь окончательно. Когда напряжение выдавит из меня правду!

Его маска приблизилась ко мне так близко, что до нее была половинка выдоха. Я слышала, как вдыхаемый им воздух ударялся об металл. Чувствовала, как рука продолжает бережно гладить мои волосы.

— Больше так не делай, — произнес он. — Иначе мне придется убить тебя… Мне здесь гости снова не нужны… Сначала твой муж с его отрядами. Теперь ты хотела позвать совет… Зачем?

Я старалась делать короткие, едва заметные вдохи, словно ворую воздух у жизни. — При чем здесь мой муж? — спросила я, чувствуя, как его рука легонько путается в моих волосах.

— Притом, — под маской послышался смешок. — Он и его собратья по оружию ворвались сюда, перебили моих слуг, убили моего учителя…

В этот момент я впервые услышала, как слово «учитель» прозвучало … странно. Словно он зацепился за него, как за край обрыва. Пальцы, гладившие мои волосы, на долю секунды замерли. В прорезях маски что-то дрогнуло — не тень, а сбой дыхания. Короткий, сухой вдох, который он тут же подавил.

Слова ударили больнее, чем печать. Эверт? Здесь? Нет, это бред. Больной бред чудовища, которое хочет сломать меня окончательно. Но почему он говорит об этом с такой... болью?

— Неправда! Моего мужа здесь не было! Ты устроил резню в столице! И на твое задержание отправили боевых магов.