Глава 59

Я решила не мешкать. Не медлить. Пока есть возможность, нужно осторожно собрать все осколки.

Коридоры цитадели дышали неравномерно.

Я выучила их ритм: скрип балок, шёпот сквозняка в щелях кладки, отдалённый гул ветра над обрывом.

Между этими звуками возникали паузы. Я ждала их, как ран на теле.

Каждая минута тишины — шанс проскользнуть к разбитому диску, не будучи пойманной. Не будучи замеченной.

Не нравился мне этот странный резонанс. Я просто представить себе не могла, что будет дальше? А мне придется лечить его еще несколько дней. А если каждый раз будет такое чувство? Что это вообще такое? Я никогда не слышала о том, чтобы целитель в процессе лечения вдруг… эм… “возжелал” пациента.

Теория, полученная в Академии, и практика, полученная в больнице, шептала, что такое невозможно.

“А что, если я… не устою?”

Эта мысль была такой резкой, такой неприятной, что я даже замерла на месте, словно пришибленная.

“Как это я? И не устою?” — ответила я самой себе.

Но самое страшное, что в голосе не было уверенности.

Это означало только одно. Портал нужно собрать как можно быстрее. Быть может, я смогу сбежать отсюда раньше, чем… чем… эм… это случится.

Я шла босиком, ступая по краю каменных плит, чтобы подошвы не издавали звука. Пальцы находили осколки на ощупь. Холодные, неровные, с застывшими в толще серебристыми жилами. Я прятала их под мантию, за пояс, в карманы, набивая их так, что острые края умудрялись царапать бедро сквозь одежду.

Каждый раз, возвращаясь в комнату, запирала дверь на ржавый засов и вытряхивала находки на пол, пересчитывая. Десять. Двенадцать. Пятнадцать. Печать на запястье ныла, напоминая о ране, которую я тянула, как резину. Но страх быть пойманной перебивал даже боль Клятвы.

Когда я решила, что хватит, сняла тяжёлое шерстяное покрывало с кровати. Ткань упала на пол, подняв облако пыли. Я выложила осколки на грубое полотно простыни. Они легли кучей, мёртвыми, будто обычные камни. Я коснулась одного пальцем. Ничего. Вдохнула глубоко, отпустила плечи, убрала мысли о побеге, о нём, о Совете. Стала просто инструментом.

И тогда камень отозвался.

Не звуком. Вибрацией. Тонкой, как струна арфы, протянувшейся сквозь запястье в локоть. Два фрагмента дрогнули. Поползли по ткани. Не оттого, что я их двигала. Сами. Края, изрезанные, несовершенные, нашли друг друга.

Щелчок.

Шипение.

Они слились, будто расплавленное стекло, застыли, образовав единую пластину. Я замерла.

Вот это чудеса! Вот это я понимаю «магия древних»!

В груди сжалось холодное кольцо. Магистр не шутил. Это было что-то невероятное. Это была память пространства. Портал помнил свою форму, и магия, которой не подвластно время, возвращала ей прежний облик.

Я продолжила. Двигала, отпускала, наблюдала, как древнее плетение делает работу за меня. Камень гудел, тяжелел, впитывал тепло моих пальцев. К утру или к ночи — в цитадели время текло иначе — узор сомкнулся почти полностью.

Получилась плита. Тонкая, около двух пальцев толщиной, но весила так, будто я пыталась поднять крышку от колодца.

Я провела ладонью по поверхности. Гладкая. Холодная. И — пустота в центре. Один сектор отсутствовал.

“Вот так всегда! Тоже мне! Коробка с паззлами! Всегда боишься, что одной не хватает, и ее не хватает!”, — злилась я.

Я сжала зубы. Нужно спуститься вниз и поискать нужный кусочек. Пока я думала о чистоте, решала вопрос жизни и смерти, мой слух резко обострился.

Шаги.

Не ветер. Не балки. Чёткие, мерные, гасящие эхо.

И эти шаги приближались к двери. Я метнулась к кровати. Схватила покрывало, рванула на себя, накрыла плиту. Ткань легла неровно, обозначив бугор.