Глава 60

Я быстро схватила подушки и бросила их туда.

Сойдет!

Я успела отойти, прижаться к стене у камина, скрестить руки на груди, чтобы скрыть дрожь. Дверь отворилась без скрипа.

Он вошёл. В чёрном камзоле, без плаща. Маска на месте. Воздух сгустился, стал тяжелее, пропитался его запахом. Запахом хищника. Запахом опасности.

— Почему ты не спишь? — голос прозвучал ровно, без обвинений. Просто вопрос, повисший в тишине.

— Эм... Да вот... Что-то не спится, — шёпот сорвался сам. Голос звучал чужим, далеким. Я смотрела на бугор под покрывалом, молясь, чтобы он ничего подозрительного не заметил.

Он сделал шаг. Потом ещё. Сапог коснулся края ковра. Я поняла: он направляется к кровати. Паника ударила в виски, горячая, острая. Я не могла дать ему увидеть плиту. Не сейчас. Не так.

— Я не могу уснуть, потому что клятва… эм… печать очень болит… — слова вырвались громче, чем я планировала. Дыхание сбилось. — Давай я попробую подлечить твою рану! Может, это немного успокоит боль?

Он замер. Развернулся. Прорези маски поймали тусклый свет свечи, превратившись в два тёмных провала.

Я чувствовала его взгляд. Он сканировал меня. Не лицо. Тело. Пульс на шее. Дрожь в пальцах. Частоту дыхания. Я была открытой книгой, написанной на языке, который он начал читать слишком хорошо. К моему ужасу.

Я помнила, как отреагировало моё тело в прошлый раз.

Тепло, спустившееся ниже пупка, липкое, тягучее. Сердце, бьющееся в ритме его шагов. Губы, пересохшие от одного взгляда на его руки. Я думала, что это пройдёт. Что разум возьмёт верх.

Но он стоял в двух шагах, и воздух между нами дрожал, как над раскалённым в печи камнем. Мои колени стали ватными.

Кожа под мантией покрылась мурашками. Я ненавидела это. Ненавидела, что часть меня тянется к нему, как растение к свету.

Ненавидела, что тело помнило жар его кожи, тяжесть его пальцев, вкус металла и крови. Вопреки Клятве. Вопреки Эверту. Вопреки здравому смыслу, кричащему, что это хищник, убийца, похититель. Но плоть не слушалась разума. Она ждала прикосновения. Ждала боли, смешанной с наслаждением. Ждала подтверждения, что я всё ещё живая, а не просто функция, шестерёнка, рабыня собственной магии.

— Хорошо. Если ты достаточно восстановилась, — произнёс похититель. Голос стал тише, глубже. В нём прозвучало что-то похожее на удовлетворение. Или на согласие.

Он не стал проверять кровать. Не стал задавать вопросов. Просто повернулся ко мне спиной и начал снимать камзол.

Ткань соскользнула с плеч, обнажив спину. Широкие лопатки, напряжённые мышцы, шрамы, пересекающие кожу, как старые русла рек. Он двигался медленно. Не торопясь. Давая мне время отступить. Давая мне время отказаться.

Но я стояла. Смотрела. Боялась, что всё повторится. Боялась, что не устою. Боялась, что у меня просто не хватит сил противиться искушению.

Воздух стал густым. Пахло кожей, старой сталью, чем-то диким, пряным. Моя ладонь вспотела. Печать на запястье пульсировала, но уже не болью. Ожиданием.

Он повернулся. Рубашка была расстёгнута. Грудь обнажена. Шрам на боку затянулся, но кожа вокруг оставалась бледной, испещрённой тонкими трещинами рубцов.

Я почувствовала взгляд.

Прямо сейчас он смотрел на меня и ждал.

Я сделала шаг. Потом ещё. Расстояние сокращалось.

Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в горле. Я подняла руки. Пальцы дрожали. Я знала: сейчас коснусь его. И снова почувствую этот разряд. Снова тело предаст меня. Снова разум отступит перед чувством, которое я ненавидела.

И мне было страшно.

Надеюсь, что смогу устоять. Мне же не так много времени надо, чтобы найти еще один кусочек мозаики.