Глава 22

– А разве это не то, чего вы добивались, отправляя меня в гарем без причитающихся всем наложницам украшений и селя в самую убогую из имеющихся комнатенку? Разве это не послужило вашим прямым разрешением не ставить меня ни во что? Не то чтобы я жаловалась, просто пытаюсь понять вашу логику.

– Украшения и покои нужно заслужить, ты же с самой первой встречи только и делала, что нагло врала, глядя мне прямо в глаза, и уродовала себя, лишь бы не быть со мной. И да, когда я задаю вопрос своим людям, я жду прямой ответ на него, – большой палец эмира ощутимо проскользил по задней поверхности моей шеи чуть сбоку от позвоночника, заставляя сильнее запрокидывать голову и даря наслаждение, так не вязавшееся с нашим тяжелым разговором. Мое измотанное тело жаждало еще расслабляющих движений, в то время как ум утверждал, что очередной удар может настичь в самый неожиданный момент, и к этому следует быть готовой. – Мне нужно имя, Эванелия, – моего уха коснулся теплый рокот. Даже если бы принц пытал меня самыми страшными пытками, он не добился бы лучшего результата, чем расслабляя тело и держа в напряжении разум. – Или имена, если их было несколько.

– Я не знаю, как их зовут, – тихо призналась, сдаваясь.

– Ты знаешь, в чем преимущество нашей истинной связи? – слова продолжали вместе с воздухом щекотать мою ушную раковину, словно принц выдыхал их в меня. Я помотала головой, прогоняя странные ощущения, скручивавшиеся в спираль чуть ниже пупка. Слишком новые ощущения, слишком непонятные и неправильные. – Я могу чувствовать тебя. Твои эмоции, твою боль и твою… ложь. Так что не заставляй меня действовать радикально, наказывая каждого, кто мог за это время встретиться на твоем пути.

Меня пробрало до мурашек. Не тех расслабленных и вызывающих щекотку, а колючих, острых, заставляющих внутри все сжаться от страха. Какую еще власть обретет надо мной этот дракон? А то, что чешуйчатые рядом с парой не принадлежат себе и вообще к разумным существам, я имела несчастье выяснить на собственном опыте. Когда во время того самого ритуала к моей крови подмешали кровь старшей сестры. В присутствии ее истинного, к которому меня тянуло с неимоверной силой, я творила такие дикие вещи, что в сравнении с ними все издевательства в гареме, казались мне детским лепетом.

– Зачем вам это? Ведь все уже прошло… – я правда не понимала, какое ему дело до меня и моих случайных обидчиков. Сегодня одни, завтра другие – так рано или поздно весь гарем наказать придется.

– Позволь мне самому решать! – кажется, последнюю мысль я умудрилась произнести вслух. Принц отстранился и убрал руки, а мое тело почувствовало себя осиротевшим. Вот до чего может довести намеренно выбранное одиночество.

– Может, проще на меня повесить пару колец и выдать одежду понаряднее?

– Твоих советов я не спрашивал. Мы оба знаем, до чего тебя угораздило додуматься и в итоге совершить. На своей земле я буду поступать так, как посчитаю нужным, – эмир отошел к стене, взял с полки огромную белоснежную простыню и приказал: – Поднимайся.

– Нет! – вспыхнула я. – Ни за что, – замотала головой. – Лучше еще как-нибудь накажите.

– Я не снял с тебя белье, если именно это тебя беспокоит. Твой организм достаточно разогрелся, его нужно перенести в следующее помещение. Но если ты так настаиваешь, я могу и помочь, – дернул уголком губ наследник, намекая, что мне не понравится.

– Не нужно, я сама!

Я неуклюже сгребла расслабленное тело и заставила его подняться на ноги. Шевелиться совсем не хотелось, хотелось улечься в мягкую свежую кровать, накрыться одеялом и уснуть на ближайшие двое суток. Но вряд ли эмир окажется так щедр к нерадивой наложнице. Пена доходила мне практически до бедер, все, что было выше, тут же покрылось мурашками, но принц быстро и ловко замотал меня в приготовленную ткань и поднял на руки. От его теплой кожи пахло табаком и медом, и что-то этот запах мне напоминал, но я никак не могла вспомнить, где уже с ним сталкивалась.

– Те люди подняли руку на мою собственность, – говорил он, пока переносил меня в соседний более теплый зал. И мне, закутанной и обездвиженной, не оставалось ничего, кроме как внимать его назидательным словам. – Ты принадлежишь мне, целиком и полностью, а покуситься на то, что принадлежит эмиру – это значит посягнуть на него самого, проявить дерзость и неуважение. Оставить подобное безнаказанным – значит уронить свой авторитет и право на власть.

Я хмыкнула про себя: а я-то уж испугалась, что его высочество так сильно из-за меня разбирает… Он опустил меня в очередную купель, проигнорировав огромных размеров бассейн. Вода в ней была горячей, но кожа и мышцы восприняли тепло с благодарностью, расслабившись еще больше, хотя казалось, это попросту невозможно. Эмир отошел ненадолго, а вернувшись, налил в воду каких-то ароматных жидкостей.

– Восстанавливающий эликсир, – пояснил он.

Но вряд ли наследник действительно так уж переживал за мое здоровье, скорее предпочитал, чтобы самая низкая рабыня была в состоянии воспринимать очередное наказание.

– Олаф, – тихо произнесла я, благодарная и за такое ничтожное проявление заботы.