Глава 23

Эмир замер на месте. Как стерегший будущую добычу кот, не желавший лишним движением спугнуть глупую, но осторожную мышь. Я прикусила язык, не уверенная, что поступила правильно. В пансионе сдавать своих было не принято, но тут, очевидно, должны быть другие правила. И их мне придется нащупывать методом собственных проб и ошибок.

– Еще, – потребовал он спустя время.

– Не знаю, две рабыни с ним были, они не называли имен, – я повесила голову, иррационально стыдясь того, что жалуюсь на обидчиков, ранивших не столько тело, сколько саму душу.

– Это все? – я почувствовала пристальный взгляд, вполне ощутимо прожигавший щеку. Будто уголек к коже приложили.

– Еще одна наложница, сидевшая рядом на обеде, пролила на меня кипяток, – тихо призналась и в этом. – Может, это была случайность.

Дракон зашипел. Обнаженные кисти, широкие запястья и крепкие предплечья начали покрываться золотой чешуей, становясь гораздо прекраснее и восхитительнее, чем вся помпезная и возмутительно богатая обстановка этого выдающегося зала. Жаль, что внутреннее содержание ящера совсем не соответствует внешней красоте.

– Почему ты мне не пожаловалась? – меняющимся голосом потребовал он.

Я заглянула в темные с золотистыми крапинками глаза – и похоже он действительно не понимал очевидного.

– Не думала, что вам есть до этого дело, – пожала я плечами. – Да и целитель довольно быстро помог.

– Это причина, по которой тебя ночью не было в спальне?

Помолчав, я ответила:

– Да, ему пришлось погрузить меня в лечебный сон.

Дракон сумел из меня вытянуть все. То ли жидкости, которые он щедро плеснул в бассейн, были в том виноваты, то ли массаж, слишком умело исполненный руками самого великого эмира, то ли естественный страх перед более сильным и разгневанным мужчиной стал тому причиной. Но я сама не заметила, как рассказала обо всем. О жутких издевательствах рабынь, о полных садистского, довольного блеска глаз охранника, о насмешках, что пришлось выслушивать за столом… И с каждым моим новым словом зрачок эмира вытягивался все сильнее, пока наконец не стал совсем узким и вертикальным.

Тогда принц молча подхватил меня из воды и перенес в следующее помещение. Мы с его высочеством словно шагнули в туман. Или оказались в молоке. Кожу окутал влажный горячий воздух, на расстоянии вытянутой руки уже ничего не было видно, и повсюду разливался запах медового табака. Меня положили на что-то твердое неровной формы, удивительно точно повторяющей изгибы тела. Эмир устроился рядом. Настолько, что я могла его видеть.

– Теперь просто молча лежи, – я было раскрыла рот, чтобы уточнить, как долго, но дракон тут же рявкнул: – Хоть раз послушайся меня и сделай, как тебе велят!

Я сомкнула губы. Подумаешь, не очень-то и хотелось говорить с этим неадекватным типом, не велика потеря. Потерплю сколько нужно. Я прикрыла глаза и позволила телу расслабиться, буквально стечь на странную, но невозможно удобную лежанку. Было хорошо. Спокойно – преимущественно из-за того, что дракон тоже затих, позволяя представлять, что его нет и я тут лежу совсем одна. Так безмятежно и умиротворенно, как мне давно уже не было. Даже тяжкие мысли ушли, даря короткую передышку. И я почти заснула. Провалилась в полудрему, а резко вернулась, когда почувствовала прикосновения чужих рук.

Они гладили мои ноги, скользили вверх и вниз, кружа по коленям, бедрам, подбираясь к животу. Я дернулась. Приготовилась бороться до последнего, но тяжелая ладонь легла мне на живот, прижимая к лежанке.

– Ш-ш-ш-ш, – прошептал принц как-то хрипло. – Это всего лишь драгоценные масла. Я натру тебя и отпущу. Так нужно, чтобы завершить купание.

И я сдалась. Просто не нашла в себе сил противостоять этому голосу. Поверила, что ни на что большее эмир не покусится. Да и как ему это сделать, если алхимия изменила мою суть? Как женщина я теперь бесполезна. Холодная рыба – так кажется называл меня принц. И хотя в тот момент было жарко, даже очень, его высочество не переступил обозначенной черты и не стал проверять истинность своих же слов про рыбу.

После терм и массажей меня разморило так, что можно было делать с моим телом все, что угодно. Великий эмир предпочел натереть его благовониями, замотать в ткань и перенести обратно в комнатушку, из которой забрал, и уложить в узкую, слишком жесткую кровать.

– Мне не нужна сломанная рабыня, – бросил он перед самым уходом, таким образом не завершая наше противостояние, а лишь ставя в нем многоточие.

– Надеюсь, вам быстро наскучит, – проронила я вслед удалившейся спине и уплыла в сон.

Там пески нежно ласкали мои ступни, целовали щеки теплым ветерком, обещали беречь и никому не давать в обиду. Им я почему-то верила и даже не сомневалась в искренности.